Маринка наконец отмерла:

— Получается, что убить его мог абсолютно любой из тех, кто был в доме. Вообще любой.

— Ну, детей я бы исключила смело.

— Да это понятно, — кивнула Маринка растерянно. — Глебушку так уж точно. У него и роста-то не хватит. А вот Матвей довольно крупный для младшего школьника.

Я выразительно покрутила пальцем у виска. Даже крупный младший школьник не имеет никаких шансов против взрослого мужика. Маринка спохватилась:

— Да, да, ты права, дети даже вдвоем этого сделать не могли. Да и какой у них мотив? Какие у малолеток дела со взрослым мужиком?

— Ну, может он к Милане приставал, — вдруг вырвалось у меня. — А что? Она девочка красивая, только-только формируется. Таких вот дядечек — любителей маленьких девочек — гораздо больше, чем хотелось бы для комфортной жизни. И если он был одним из них, то я рада, что для него все закончилось.

— Не, — помотала головой Маринка. — Это точно не самооборона. Положение тела ясно указывает на то, что убийца зашел сзади. А много ты знаешь случаев, когда оборонялись, стоя за спиной?

Я не верила в то, что Милана могла это сделать, но зачем-то решила доказать Маринке обратное.

— А если он в темноте схватил ее, потащил на кровать, перепутав номер, а она, не будь дурой, шарахнула его шокером, затем выскочила из горячих объятий педофила, обошла сзади, воткнула нож в спину и…

— И как ни в чем не бывало вернулась к маме, а потом играла с нами в настолку, счастливо забыв о том, что пережила попытку изнасилования и уконтропупила целого дяденьку.

— Да бред, конечно, — подтвердила я. — Такое и взрослая женщина не пережила бы, если она не опытная преступница с полным отсутствием эмпатии. И кстати, Аврору я тоже смело вычеркнула бы.

— Это почему же? Потому что она успела околдовать тебя своим ведьминским очарованием?

— Чего? — опешила я.

— Ну она такая… Глазищи зеленые, кожа как у русалки, аж светится, кудри рыжие, вся такая милая, ну не женщина, а фея. Только знаем мы таких фей!

— Да нет, — нахмурилась я. — Она действительно милая, но не поэтому. С момента, как выключили свет, она все время была рядом. Мы вместе бежали до машин, потом она вокруг ходила, а вернулась последней — прямо перед нами, я видела, как она поднимается на крыльцо. К моменту как и мы добежали, она уже успела притащить настолку. Ну, согласись, физически невозможно бежать в номер за коробкой вместе с детьми, по пути угробить мужика, избавиться от шокера и вернуться, пока мы стометровку мчим.

— И то правда. Значит, кто-то из тех, кто вернулся раньше. Либо не покидал дома вообще. Например, Эмма. У нее нет машины, поэтому, пока мы бегали, у нее было достаточно времени.

Эмма была одной из тех, кто сидел за столиком со Степаном. И она же предупреждала меня об опасности. Готовилась к убийству?

Но как она могла предвидеть, что оно произойдет именно на моей кровати? И не надо говорить мне про всемогущие Таро — даже они не способны на такое! Хотя, о чем я вообще? Таро — сказки для легковерных дурочек.

Даже сама Эмма сказала, что будущее видеть не дано. Зато мое настоящее каким-то образом увидела… Странная женщина. К ней я бы присмотрелась.

— Но я бы ее исключила, — заявила Маринка в противовес моим мыслям.

— Почему же? — приподняла я бровь.

— По той же причине, что и детей. Как-то слабо верится, что бабушка могла справиться с крепким и совсем не старым мужиком. Если бы нашей жертвой была женщина, то был бы смысл рассматривать ее. Но по шкале вероятности я поставила бы ей троечку с натяжкой. Из десяти.

— А если рассматривать Степана не как педофила, а как геронтофила, то вероятность чуточку подрастет. Предположим, он напал на нее, потащил к себе в укромный уголок, в пылу борьбы зарулил не в ту дверь, а старушка достала шокер. Знаешь, Марин, пожилые люди часто чувствуют себя уязвимыми и пользуются “уравнителями”. Пусть не от маньяков, но от собак шокеры носят, я такое видела. И вот она его вырубает, потом на адреналине добивает ножом в спину, мчит к себе и не выходит, пока мы весело играем в настолку. Ее ведь не было с нами за столом — почему? Подозрительно, не находишь? Может, в это время она пила валерьянку и медитировала?

— А шокер куда дела? Съела?

— Вылезла в окно, выбросила в кусты, — нашла я объяснение.

— Старушка? В окно?

— Адреналин, — напомнила я. — Люди и не такое могут в состоянии аффекта.

— Все-равно звучит, как бред. Я бы рассматривала ее в самую последнюю очередь. Силы неравные, даже с учетом шокера. Она же обыкновенная старушка! А не киллер-профессионал на пенсии.

— А этого мы не знаем, — глубокомысленно заметила я. — Может, он самый. Отошла от дел, занялась Таро, а тело все помнит. Ладно-ладно, я сама не верю в то, что говорю. Просто шучу. Конечно, исключаем ее. Я бы и Леночку вычеркнула, и Свету, да вообще всех женщин. Как раз из-за того, что жертва — крепкий мужик.

— Вот мы сейчас всех уберем и выяснится, что он сам себя и убил. Кто-то же должен был это сделать, а никто не мог!

— Ну почему? У нас остались мужчины — Левушка-истеричка, Яков-молчун и два веселых гуся — Данил и Женя. Жаль, если кто-то из них, но вот с них я бы начала. Причем, сразу с пары. Вдвоем замочить мужика так, чтобы этого никто не заметил, гораздо проще, чем одному.

Хотя ребята мне нравились, но я пыталась рассуждать логически. Не знаю, какой мотив мог быть у вчерашних студентов, но технически, они могли провернуть это легко и просто.

Уж точно проще, чем старушка или девочка. Или кто-то вроде меня — тощенькая Света, миниатюрная Лена.

Вот Людмила была под вопросом — высокая, стройная. Стройная не той стройностью, которая дается природой и вызывает зависть у склонных к полноте, а той стройностью, которую шлифуют в спортзале. И если раньше женщины занимались какими-то странными прыжками под видеокассеты, и при встрече с маньяком в подворотне могли ему только станцевать, то теперь тягают железо наравне с мужиками. И еще неизвестно, уйдет ли маньяк целым от такой фитоняшки.

Да и у нее вон какой Яков — одного такого Якова хватит на двух Степанов.

И да — Яков мог быть один. Почему бы и нет? Он вполне мог бы справиться и без шокера, но это было бы шумно. А шокером — дал разряд и втыкай хоть топор в бесчувственное тело. Никто и не пикнет!

Левушка? Левушка не выглядел опасным, хотя его вздорный характер играл против него. Если Горлов его чем-то разозлил или зацепил, то он вполне мог и психануть. Настолько ли чтобы убить?

Я попыталась представить эту картину. Не слишком высокий, с объемным брюшком и залысинами, Лев больше подходил на роль жертвы, чем преступника. Но ведь преступники никогда не выглядят, как преступники.

Телефон, небрежно брошенный Маринкой на стол, внезапно ожил и разразился блеянием.

— О, начальство очухалось, — с какой-то мрачной радостью констатировала подруга.

— Что за дебильная мелодия?

— Блеяние козла. Не волнуйся, это только на Ивана Никитича.

— С ума сошла? — я выразительно постучала по голове пальцем. — Мариш, это детский сад. А если он узнает?

— Как? Он же не будет звонить мне при мне.

Я закатила глаза и поцокала, чтобы показать всю степень своего возмущения. Поведение Маринки не вписывалось в рамки адекватности взрослой девушки.

— Алло, — ласково пропела она в трубку, и я вышла, чтобы не слушать, как Козлов будет орать на нее за то, что она нагло сбежала с рабочего места, наплевав на должностные инструкции.

И все же что делал Горлов в “Бобрином утесе”? И почему не забронировал номер, а выдал себя за другого человека?

Внезапно меня осенило, но это было так гениально, что даже глупо. Настолько простой была эта мысль, что единственным оправданием, почему она не пришла мне в голову раньше, могла служить только кошмарная усталость.

Конечно же, он оказался там неслучайно! Он точно ехал туда для того, чтобы встретиться с кем-то из гостей! Иначе зачем такие сложности?

— Все, — явилась Маринка ко мне.

— Уволили? — испугалась я.

— Да с чего бы? Наоборот, похвалили. Козлов остался очень доволен моей работой и даже разрешил мне ехать с ним в больницу к Евтифьеву.

— Марин, вам туда не надо, — покачала я головой. — Евтифьев точно не имеет к этому никакого отношения.

— И кто теперь из нас лезет туда, куда не просят? — хитро прищурилась она. — Ну давай, выкладывай.

— Они вряд ли даже был знакомы. Скорее всего, Горлов ехал к кому-то, но точно, вот сто процентов — не к нему. Ему позарез надо было оказаться в “Утесе”, а свободных номеров не было. Помнишь, нам Леночка сказала, что все номера забронированы? Ему ничего не оставалось, кроме как найти кого-то и либо предложить, либо заставить поменяться местами. Выбор пал на Григория, потому что из всех он оказался наиболее подходящим кандидатом — одинокий мужик. Скорее всего, Евтифьев отказался, поэтому Горлов от него просто избавился. Зацени, насколько сильно ему надо было туда попасть! И это была не та встреча, которой ждали обе стороны, а та встреча, которой одна из сторон точно не хотела бы. Иначе, зачем за кем-то ехать и кого-то подменять, если можно встретиться поговорить в городе?

— Чтобы никто не видел их вместе?

— Тогда почему не встретиться в лесу? Зачем селиться в номер? Еще и такой ценой. Единственный вариант — Горлов приехал туда за кем-то, но так, чтобы никто не понял за кем. И у него это получилось! Только встреча не задалась.

— Но за кем он ехал?

— А вот этого я тебе не скажу, ишь чего захотела! Иди к своему Козлову, пусть он тебе помогает дальше.

Я взяла в руки телефон и уткнулась в экран, намекая, что разговор окончен. Как по мне, я очень сильно помогла следствию, но дальше пусть справляются сами. Не то чтобы мне было жалко, просто я и правда не знала, кто же настолько не хотел видеться с Горловым, что аж воткнул ему в спину нож.

Женщина? Или мужчина?

— Кстати, по поводу результатов вскрытия, — не обращая внимания на мою невербалику продолжила Маринка. — Удар был нанесен профессионально. Сила небольшая, но точность поразительная — человек знал, куда ударить, чтобы не наткнуться на ребра и достать до сердца. Бил правша, но это ничего нам не дает. Вот если бы левша, тогда — другое дело! А да, удар был один, так что это не экспромт, а продуманная акция.

— Получается, что мы отдыхали весь вечер бок о бок с профессиональным душегубом?

— Да, звучит, как анекдот: “Собрались на базу отдыха киллер, мент и гример из похоронки”. Кстати, не обязательно профессиональный убийца. Еще, возможно, медик. Они хорошо знают анатомию. Взять ту же Людмилу, хоть она и косметолог, но училась же в меде.

— Художники тоже хорошо знают анатомию, они даже голых людей с натуры рисуют и атлас человеческого тела изучают. Еще спортсмены — им без этого никуда. Военные, опять же, весьма неплохо подкованы в области того, куда бить ножом, чтобы человек больше не донимал со своими разговорами. Модельеры и закройщики, которые шьют на заказ, тоже разбираются. Ой, да много кто!

— О чем и речь. Правша, знаток анатомии, не обладающий запредельной силой — почти любой из тех, с кем мы отдыхали. Но проверять каждого — это слишком долго, надо по возможности выбрать самых подходящих и отработать их.

— Лева, Яша и Женя с Даней, — пожала я плечами. — Яша — какой-то тренер, Женя — спортсмен, Даня — просто за компанию с Женей, а про Леву я ничего не знаю, но он мне не очень нравится.

— А он, кстати, менеджер отдела продаж в “Аланта-медика-север”. Это контора, которая втюхивает людям разные “волшебные” тренажеры и массажеры от всего на свете. В основном, от лишних денег. Эти прибамбасы, которые светятся и зомбируют бабушек потрошить свои пенсионные накопления, чтобы избавиться от болей в коленях — знаешь же?

— Не знаю, у меня не болят колени, — хмыкнула я. — Но он стал нравиться мне еще меньше. Мало того, что наживается на легковерных стариках, так еще и должность к его годам несерьезная. Хоть бы до начальника дослужился, аферист-неудачник.

Маринка согласно покивала. Телефон в ее руках снова издал блеяние, и она побежала в коридор.

— Все, за мной приехали, до вечера!

Входная дверь хлопнула, и я облегченно откинулась на подушку. Почему так хочется спать? Я же проспала почти весь прошлый день и всю ночь.

Нет, спать сейчас — не вариант. Если я усну, то вечером буду долго ворочаться, а мне утром рано вставать.

Почему прием в больнице всегда назначают на самое неудобное и раннее время? Иногда складывается впечатление, что все врачи работают с восьми до девяти утра, а дальше просто исчезают, растворяются в воздухе, и попасть к ним хотя бы в обед становится невозможно. Хотя официально больница работает до семи часов вечера. Или у них тоже большая часть работы — заполнение бумажек и внесение их в электронную базу? Тогда им всем нужна Маринка. Если выделить хотя по одной Маринке на больницу, то наша медицина станет лучшей в мире. Врачи начнут лечить людей, а не заниматься всякой сопутствующей ерундой.

Интересно, часто ли мне придется туда ходить? Наверное, заставят сдать анализы. Их тоже, кстати, берут только с утра, хотя с утра у меня можно обнаружить только повышенный гормон стресса. Он течет по моим венам вместо крови. Чистейшее зло, эликсир ненависти.

Хорошо, что я в отпуске. Не надо отпрашиваться с работы и что-то придумывать. Хотя, Магде надо будет сообщить о том, что ее гример скоро уйдет в декрет.

А если она не захочет принять меня на работу обратно? Зачем ей беременная сотрудница? Может, стоит сначала получить запись в трудовой, а уж потом сообщить новость? Уволить меня она не сможет, это я точно знаю. А декретные выплаты мне ох как пригодятся!

Я помотала головой, чтобы отбросить эту гадкую мысль. Нет, Магда не заслужила такого отношения. Она — хорошая женщина, прекрасный работодатель и замечательный товарищ.

Я не имею права ее обманывать. Скажу, как есть. Пусть решает сама, согласно своей морали и совести. И если я в ней ошиблась, значит, урок мне на будущее. Без этих денег я выкручусь — буду собирать невест до самых родов, что такого-то?

Вон, за границей люди с работы со схватками уезжают — я в кино такое часто видела. И ничего — живут как-то.

А как сказать Тарасу?

Внезапно я вспомнила, как совсем недавно мы рассуждали о том, что бы я сделала, если бы забеременела, и я без сомнений сказала, что не стала бы скрывать такую новость. Но когда дошло до дела, я струсила.

Как хорошо рассуждать о чем-то, что тебя не касается. И как же стремно, когда ты сам попал в трудную ситуацию!

Я даже не могу сознаться Маринке, хотя она моя самая лучшая подруга, если не сказать — единственная. Мой близкий человек, роднее сестры, которой у меня никогда не было, что бы там не говорила сумасшедшая гадалка.

И она, эта странная бабка, единственная, кто знает о моем будущем ребенке. Она, а не мои близкие люди! Что же я за человек-то такой?

Впрочем, пока не будет официального подтверждения от врача, не стоит даже заикаться. А Эмма могла ошибиться. Точнее, она и так наговорила чуши — какие-то общие слова ни о чем. Такое можно каждому сказать. Просто перебор случайных фактов, вероятность угадать — фифти-фифти. С братом — в яблочко, с сестрой — мимо. С ребенком — в цель, но я сама не уверена. С неприятностями — вот тут сложно.

Григория-Степана, скорее всего, и так бы убили. И это произошло бы в нашем номере, потому что наш отъезд никак не помешал бы ему перепутать дверь и открыть сломанный замок.

Но вот то, что мы внезапно уехали с базы, а потом в нашем номере обнаружили труп — вот это сыграло бы против нас однозначно. Потому что нормальные люди не уезжают просто так без видимых причин с оплаченного отдыха.

А вот если бы мы просто купили мяска, овощей и поехали в Рябиновку… Рябиновка!

Меня прошиб холодный пот — как я могла забыть? Перед отъездом Тарас слезно умолял меня не забывать о растениях, которые он любовно заселил в теплицу.

За грядки я была спокойна — дождь справился с задачей лучше, чем безответственная я. А вот ситуация в теплице могла быть намного плачевнее.

Уже через пятнадцать минут я мчалась в Рябиновку.