— Мама, папа сказал, что у тебя горло болит, — Дашка запрыгивает ко мне на постель и ложится рядом, обнимая, — А что это у тебя? — ведет пальцем по синякам.

Обнимаю дочь и не знаю, что ей сказать. Стас сам съездил за Дашкой, встретил дочь в аэропорту. Я практически не выходила из спальни, только когда он ушел, вскочила и побежала искать телефон. Первая мысль позвонить в полицию, сказать, что меня держат насильно, вторая — Эдуарду, но я не помнила его номер наизусть. Вся надежда была на мою записную книжку, что была у меня в сумочке. Туда я по привычке записывала всю важную информацию. Но Стас и мою сумку забрал. Что делать, я не знала. Ключей от входной двери нет, стоять и кричать на лоджии, на девятом этаже? Так себе удовольствие. Нет, я попробовала, но и тут муж оказался прав. Вместо голоса из меня вырывались только хрипы. Тихо говорить я могла, почти шепотом, а вот кричать не получалось.

В его кабинете включила компьютер и ввела пароль: не подходит. Все предусмотрел. Неужели в наше время я не смогу связаться с внешним миром? Пришлось воспользоваться наидревнейшим способом. Написать, что я в квартире такой-то и меня удерживают насильно. Позвоните в полицию или адвокату Казанцеву Эдуарду Николаевичу. Номер телефона есть в интернете. Также указала номер моей мамы, его я, к счастью, помнила. Прищепкой зацепила в пакете бумагу и пустила вниз. Хоть какая-то ниточка.

Нет, ну надо, до какого идиотизма дошло?! Собственный муж запер в квартире и лишил связи с внешним миром. Куда это годится и на какие поступки еще способен Стас? Если то, что он говорит про деньги, правда, то это все действительно опасно для меня и Дашки. На Стаса мне неожиданно стало плевать.

К приезду Дашки я облазила всю квартиру, но ни телефона, ни своей сумки так и не нашла. Оставалась надежда на мое послание, что я бросила с балкона. Хрупкая, но все же была.

— Даша, мне с тобой нужно поговорить, — сажусь на кровати, а дочь рядом.

— Давай, мам, — соглашается она, — Только недолго, папа меня позвал в кафешку.

— Вот как... — что же Стас зашел со всех концов, любые методы использует, — Хорошо, так вот, Даша. Мы с папой решили развестись. Так бывает у взрослых. Мы больше не хотим жить вместе, но тебя это никак не касается, и папа, и я любим тебя по-прежнему.

Смотрю на дочь и вижу, как меняется ее лицо. Становится хмурым и даже злым.

— Нет, мама, — категорично заявляет Дашка.

— Что значит нет? — удивляюсь я.

— Вы разводиться не будете. Папа мне сказал, что у тебя в голове сейчас очередная дурь, и я вижу, что так и есть.

— Что у меня в голове?! — сердито спрашиваю дочь, — Ты как со мной разговариваешь?

— А как нужно? Ты решила все за меня, за папу. Никто из нас не хочет вашего развода, только ты! — кричит Дашка и вскакивает с кровати, — Это ты во всем виновата, мама!

— Я?!

— Конечно, папа сказал, что это полностью твое желание.

— Ах, папа сказал, — усмехаюсь я, — А то, что говорю я, для тебя не имеет значения?

— А что ты говоришь? Нет причины, чтобы вы разводились. Пока мы ехали, папа мне все объяснил.

— И что же он тебе сказал?

— То, что ты с жиру бесишься, мама! У тебя все есть, а тебе стало скучно, и ты придумала этот развод. Еще и хочешь, чтобы папа стал банкротом!

— А больше он тебе ничего не сказал? Например, то, что у твоего папы есть другая женщина? — вот не хотела я говорить все это, но сам Стас меня вынуждает так поступить.

— Это все вранье! — выдает Дашка, — Папа тебе никогда не изменял.

— Ты кому веришь, мне или ему?

— Папе!

Сижу и смотрю на свою почти взрослую дочь, а ведет себя как ребенок. Понятно, что Дашка не поверит мне. Для нее папа белый и пушистый, в кафе вот водит, а я кто? Никто.

— Даша, какая бы ни была причина, мы с папой не будем жить вместе, — твердо заявляю дочери, — Если ты не веришь мне, спроси у него сама.

— Даже спрашивать не буду, — фыркает Дашка, — Мама, давай ты обратишься к врачу. Я слышала, что у женщин так бывает при климаксе.

— Какой климакс?! Даша, мне тридцать пять лет!

— Тогда я не знаю, с чего ты вдруг начала про развод. Что тебе не нравится? Папа тебя любит, о нашей семье заботится.

— Он меня не любит, но тебя, к счастью, это не касается, — пытаюсь хоть что-то донести до дочери, но все бесполезно, — Видишь вот эти пятна? — показываю на свое горло.

— И что? — во взгляде Дашки тревога или мне показалось?

— Папа хотел меня задушить, за то, что я попросила у него развод.

— Зачем ты врешь, мама?! Папа никогда бы так не поступил.

— Тогда откуда у меня это на шее? — оттягиваю футболку вниз, чтобы показать следы именно от рук, — Я сама себе поставила?

— Откуда я знаю, что это у тебя. Не наговаривай на папу, — обиженно произносит Дашка.

— Хорошо, дай мне свой телефон, — вытягиваю руку, но дочь отступает от меня, — Даша, в чем дело? Мне нужно позвонить бабушке, сказать, что ты дома.

Обманываю дочь, но иначе мне никак не получить телефон.

— Нет, мама. Папа сказал, что ты не в себе, и я сейчас это вижу, — качает головой Дашка, — Тебе помогут, мам.

— Что?! — удивленно смотрю на нее.

— Папа договорится, у тебя будет хорошая отдельная палата, все удобства. Успокоишься, подлечишь нервы, и все будет хорошо.

— Я не больна! — выкрикиваю я.

— Конечно, папа сказал, что с тобой лучше сейчас не спорить. Ты отдохни, мам. Поспи, скоро папа приедет, и мы отвезем тебя в больницу. Не переживай, ты быстро поправишься.

— Даша! Ты идиотка? — вскакиваю с кровати, а дочь отпрыгивает за дверь, — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю. Какая еще больница?

— Мам, ты не волнуйся, я вижу, что тебе и правда плохо. Пожалуйста, я не хочу тебя запирать в комнате, — хнычет дочь.

— Что значит запирать, Даша?! — бегу к двери, как она захлопывается перед моим носом, и в замке поворачивается ключ, — Открой! — барабаню ладонями по крепкому дереву.

— Мама, подожди, сейчас папа вернется, — успокаивает меня из-за двери Дашка.

— Немедленно открой!

— Я тут, мам, ты не волнуйся. Я около двери посижу.

— Даша, вы все тут с ума сошли, что ли? — с испугом спрашиваю я, оседая на пол со своей стороны, — Дашка, я же нормальная, не больная, Даш!

— Да, мама. Конечно, мама...