— Я не понимаю, как такое могло случиться? — удивленно смотрю на адвоката, который отсмеялся и выпил все-таки свою рюмку коньяка.

— А вот я отлично понимаю, — со смешком отвечает Эдуард, — Стандартная схема, ничего нового. На будущее смотрите, когда подписываете какие-либо документы. Не только от мужа.

— Да я всегда смотрю, но верила Стасу, — признаюсь, а сама понимаю, что дурочка, да, — Интересно, а что было, если я посмотрела хотя бы раз что он мне подсовывал?

— Ничего, — пожимает плечами адвокат, — Ваш муж нашел бы достойную причину, и вы снова поверили.

— Да, я жила словно с закрытыми глазами. Теперь признаюсь в этом.

— Хочу вас спросить, — начинает Эдуард, откладывая документы и приступая к еде, — Черт, остыло все, но меня слишком увлекло все это, — кивает на папку.

— Спрашивайте, отвечу, что знаю, — соглашаюсь я.

— Вы действительно не знали, какими суммами владеет ваш муж?

— Даже не догадывалась. Мы жили хорошо, выше среднего, нам хватало. Я не особо разбираюсь в брендах или стоимости машин, но Стас покупал дорогие вещи, у нас хороший дом, машины, водитель, домработница, у мужа охрана. Никогда не задумывалась, сколько все это стоит. Мой муж не ущемлял меня в расходах, да я и никогда не была транжирой. Я выросла в семье, где деньги не ставили в культ. Мои родители зарабатывали хорошо, и я никогда не стремилась к богатству. Для меня было важнее качество жизни, вещей, еды, чем напускной пафос.

— У вас есть драгоценности?

— Немного, опять же повторюсь, что мне это не нужно. Стас дарил мне ювелирные изделия на годовщину, день рождения, но чаще, просто предлагал купить самой.

— Вы хотите сказать, что не вели себя, как женщины вашего круга, покупая двадцатую шубу или новые бриллианты к каждому празднику? — улыбается Эдуард.

— Конечно, нет. Не видела в этом смысла, — признаюсь я, — Мы выходили в свет и да, приходилось выглядеть дорого-богато, но не злоупотребляли этим.

— Интересно, — задумчиво произнес адвокат, отодвигая от себя тарелку с остатками рыбы, — Ваш муж скрывал от вас свои доходы, складывал деньги как бы в копилку, но для чего? Понимаю, что это не мое дело, но всему есть причина.

— Не могу сказать, — пожимаю плечами.

— Хорошо, сейчас я вам примерно расскажу, что вас и вашу семью ждет в ближайшие три месяца, а то и больше. Служебных заседаний думаю, будет несколько. Так как здесь заявлен несовершеннолетний ребенок, плюс довольно приличные деньги. Как вы поступите с капиталом, что записан на вас?

— А как я могу поступить? — удивляюсь в ответ, — Это деньги моего мужа, я не имею на них право.

— Вы хотите от всего отказать? — в свою очередь, удивляется Эдуард, — Тогда зачем вам я?

— Не от всего, само собой, мне нужно на что-то и где-то жить, содержать дочь. По крайней мере, Стас должен обеспечить Дашу, дать ей образование, в конце концов.

— Вообще-то не должен, суд может назначить алименты до восемнадцати лет в пользу того, кто будет воспитывать ребенка.

— То есть меня.

— Необязательно, ваш муж тоже может потребовать опеку над дочерью и тогда вы уже будете платить ему.

— В смысле? Стас заберет у меня Дашку?!

— Вполне возможно. Суд может принять его сторону, если он изъявит желание воспитывать дочь.

— Но, а как же я... Вы понимаете, что я не смогу жить без своего ребенка?!

— Во-первых, ваша дочь в том возрасте, когда уже может выбирать, с кем ей жить, во-вторых, если и вы, и ваш муж, будете требовать проживание дочери именно с кем-то из вас, то тут могут быть проблемы. Если вы отказываетесь от этих денег, дочь вы не получите. У вас нет жилья, нет работы, нет денег, чтобы кормить и содержать ребенка. Как вы думаете, на чьей стороне будет суд? — адвокат смотрит на меня внимательно, а я и не знаю, что ответить.

— И что же мне делать?

— Как что, делить имущество и деньги. Вы прожили вместе шестнадцать лет, отдали своему мужу свою молодость, воспитывали и рожали ему детей, вы заслужили все это.

— Но я ни копейки не принесла в дом, после того как вышла замуж, да и до этого тоже...

— Дорогая моя, Евгения, многие женщины так живут на полном обеспечении работающего супруга. Такая у женщин судьба, рожать и растить детей, пока мужчина добывает мамонта к ужину. Однако, мамонта едят все вместе, а не только тот, кто его, собственно, добыл. Понимаете, о чем я говорю?

— Да, конечно, вы правы, — мне неловко выглядеть в глазах Эдуарда полной дурой. Эдакой клушей, которая добрую часть жизни просидела на кухне и у люльки с ребенком. Но что я могу сделать, если так и было? Меня все устраивало, я всем была довольна. Даже мысли не было что-то поменять.

— Сделаем так, сейчас мы едем к нотариусу, я уже договорился, — Эдуард заказывает официанту нам кофе, предварительно уточнив, что я буду пить и просит счет.

— Я оплачу, — лезу в сумочку за карточкой, а Эдуард качает головой.

— Вы теперь моя клиентка и позвольте мне хотя бы в данном случае побыть галантным мужчиной, который угостил красивую женщину.

— Да, — чувствую, как начинают пылать щеки.

Я отвыкла оттого, что чужой мужчина делает мне комплимент. Нет, это было, конечно, на приемах, каких-то светских мероприятиях. Да и сейчас, услышать такое от своего адвоката, всего лишь дань вежливости, не более. Но почему тогда так приятно и волнующе? Просто отвыкла, да.

Мы допиваем кофе с десертом из мороженого и соленой карамели. Эдуард рассказывает мне что-то из своей адвокатской практики, естественно, не называя имен. Мне интересно его слушать, на время я даже забываю, где нахожусь и зачем пришла сюда. Мне нравится, что этот разговор такой спокойный, приятный.

Мы выходим из ресторана, и Эдуард придерживает меня под локоть. На улице пошел снег, мы пару минут стоим, смотрим, как опускаются снежинки с тихим шепотом.

— Всегда любил зиму именно за такую вот погоду, — улыбаясь смотрит наверх адвокат, — Когда небо темное и падает снег, кажется, он вылетает будто из ниоткуда. Какая-то магия.

— И я так думала, — тоже задираю лицо к верху, ощущая несколько снежинок на своем носу и губам.

— Ладно, поехали, — наконец, поворачивается ко мне Эдуард, — Моя машина нас ждет. Обратного пути уже не будет, Евгения. Вы готовы?

— Да, я готова, — уверенно отвечаю ему и делаю шаг вперед.

Хватит уже мне жить как мотылек под стеклянным колпаком, пора на волю. Пора вдохнуть полной грудью.