Самара встречает меня ледяным ветром, который пробирает до костей. Кутаюсь в широкий шарф, подтягивая на себе пуховичок. После аэропорта на улице, кажется, довольно холодно, но на самом деле так и есть. Это вам не Москва, здесь ощущается намного холоднее, да и минус двадцать восемь градусов на табло аэропорта Курумоч, как-то выглядит довольно жутковато.

Вызываю такси, и благо оно подъезжает быстро. Сажусь в теплый салон и с облегчением разматываю шарф. Ехать мне недолго, мои родители живут в пригороде Самары, мне по пути. Маме я звонить не стала, начнутся вопросы, как и зачем, а так скажу, что захотелось увидеть, соскучилась. Ага, отмазка для дурачков. Приехать второго января из Сочи, оставив мужа там, этому должно быть серьезное объяснение.

Смотрю в окно и вижу сугробы, что здесь особо чувствуются. Снега полно, все поля белые, а по сторонам дороги большие наметы. Я нечасто бываю загородом в Москве, а в самом городе редко когда скапливается столько снега. Здесь, в Самаре совсем по-другому.

— Домой приехали, уезжали на праздники? — интересуется пожилой таксист.

Я понимаю, что ему просто скучно и хочется немного поболтать, но мне сейчас не до пустых разговоров.

— Нет, родителей навестить, — отвечаю вежливо, снова отворачиваясь к окну.

Даю понять, что не желаю общаться. Дальше едем молча, пока не въезжаем в район старых домов. Я здесь родилась и жила, пока не окончила школу. Потом уехала поступать в Москву, там и осталась. Встретила Стаса, вышла за него замуж. Столько лет прошло, и я уже начала считать себя москвичкой, однако, я не оттуда и теперь понимаю это довольно остро.

Первый год мне не давала забыть об этом свекровь, я, как сейчас слышу ее обвиняющий тон у себя в голове:

— И зачем Стасик на тебе женился? Ни квартиры, ни положения, а профессия какая дурацкая, дизайнер, — говорила она, на что я молча улыбалась и уходила из кухни, где, как правило, и происходили наши стычки.

Даже не знаю, что бесило ее больше, то, что я не коренная москвичка или то, что будущий дизайнер. Стас пару раз резко оборвал мать, когда свекровь начала разговор про мою прописку у них в квартире.

— Чтобы всякую лимиту к нам прописывать?! — возмущалась она, — А если разведетесь, ее потом не выгонишь отсюда!

— Мама, перестань. Женя — моя жена и имеет такое же право на прописку, как и я, — бушевал Стас, защищая меня.

Тогда он меня еще защищал, это потом махал рукой на наши стычки со свекровью. Да и когда стали жить отдельно, родилась Дашка, его мать присмирела. Все-таки внучку она любила. По-своему, конечно, но любила. Странно, что в этом году мы даже не поздравили друг друга с Новым годом. Моя мама позвонила, Дашка и папа тоже, а свекровь молчит. Да и у меня не было желания ее поздравлять. После того, что произошло у нас со Стасом. Понимаю, что родители не виноваты ни в чем, но обида на них была. Родители Стаса не особо меня до сих пор любили. Нет, его отец еще хорошо относился, а вот свекровь в открытую не выступала, но было понятно, что не приняла в семью. А теперь и подавно, даже не сомневаюсь, что виновата буду я, когда развод начнется.

Дом родителей встретил меня заваленной сугробами тропинкой, и я открыла калитку, проходя во двор. Папа уже почистил дорожку к дому, и я быстро прошла со своей сумкой. Без подарков, с минимумом вещей. Мама точно мне сегодня устроит допрос, да и Дашка.

Дверь открыта, и я смела веником снег с ботинок, вошла в прихожую, а оттуда уже в дом. У родителей хороший коттедж, построили еще во времена, когда папа работал преподавателем в техникуме, а мама бухгалтером. Тогда доходы у обоих были хорошие и дом получился тоже довольно большой и уютный. Три комнаты, большая гостиная, кухня. Все удобства в доме, в том числе интернет и кабельное телевидение. У Дашки тут точно нет проблем с просмотром всяких соцсетей и роликов.

Мама вышла из кухни в фартуке и руками, испачканными в муке.

— Женя! — обрадовалась она, а за ней подтянулся папа.

Родители у меня были дружные, любили и уважали друг друга. Даже сейчас, уже на пенсии, все делали вместе. Наверняка лепят манты, их традиционное новогоднее блюдо.

— Какими судьбами, а мы не ждали, — обнимала меня мама и мне стало значительно легче.

Захотелось как в детстве прижаться и разрыдаться на ее груди. Чтобы погладили по голове, сказали, что я дурочка и все будет хорошо, нужно только потерпеть. Но почему-то язык словно намертво прирос внутри и не хотелось говорить сейчас на эту тему.

— Да Стаса вызвали по работе в Москву, а я подумала, почему бы не навестить вас? — врала так складно, что сама бы поверила.

— Как раз на манты, — удовлетворенно крякнул папа, тоже целуя меня в щеку.

— А Дашка где? — заглядывала я в комнаты.

У дочери в комнате, как всегда, бардак, ждет, пока бабушка за ней уберет. Раскиданы вещи, стоят тарелки, огрызок от яблока, чашка из-под чая.

— Убежала час назад. Они на лыжах с подружками собирались, да ты проходи, раздевайся, — мама суетится, папа принимает мою куртку.

Снимаю с себя верхнюю одежду, остаюсь в джемпере и джинсах. Вскоре снимаю и его, у родителей тепло, в футболке не так жарко. Помогаю маме долепить манты, и она быстро убирает со стола. Достает праздничную скатерть, ставит вариться манты в большой мантоварке. Папа засел в гостиной у телевизора, ожидая обед, а мы пока пьем чай с пирогом и конфетами.

— Как хорошо, что ты дома, — улыбается мама, но тут же улыбка сползает с ее лица, — А теперь, пока отца тут нет, рассказывай, что случилось? Просто так ты бы не уехала сразу после праздника. Что-то со Стасом?