If there is someone that can make you feel perfect

Then who am I, who am I to stand in your way[8].

Я сбегаю по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, в перемотанных скотчем наушниках гремят The Used. В гостиной целую бабушку в щеку, и она пользуется случаем, чтобы с недовольным видом выдернуть наушники у меня из ушей.

– Никакой музыки за столом.

Я смиренно улыбаюсь и откладываю старый МР3-плеер, прежде чем насыпать себе в тарелку хлопьев и залить их молоком. Потом сажусь перед бабушкой, которая дует на чашку с обжигающим кофе.

– Ты что, решил проверить, докуда они могут отрасти? – спрашивает она, пока я молниеносно поглощаю завтрак.

Под конец школьного года я перестал ходить в парикмахерскую – из соображений экономии. Деньги, которые бабушка дает мне на стрижку, я подкладываю в банку с долларами на кухне.

– Тебе не нравится?

– А тебе нравится?

Я пожимаю плечами.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – не унимается бабушка.

– Отличный способ дать мне понять, что ты такую прическу не одобряешь.

– Вы только посмотрите, намеки он понимает, но, когда я прямым текстом прошу убраться в комнате, приходить вовремя или делать домашнее задание, он как будто меня не слышит.

– Ха-ха! Это музыка виновата, из-за наушников я пропускаю половину из того, что ты говоришь.

– Каков наглец! И что же ты слушал с утра пораньше?

– Последний альбом The Used, вышел на прошлой неделе.

– Еще одна группа, в которой дерут глотку вместо того, чтобы петь?

– Ага, – отвечаю я и не могу сдержать смешок.

Отставив пустую тарелку, я открываю холодильник и пью апельсиновый сок прямо из бутылки. Бабушка тут же начинает ругаться и бросает в меня кухонным полотенцем, от которого я изящно уклоняюсь.

– Прости, бабуль, опаздываю! – Я торопливо целую ее в щеку и хватаю плеер и сумку. – До вечера!

Свою дерзкую выходку я довершаю подмигиванием и глупой, но торжествующей ухмылкой. Уже иду к двери, когда в спину мне прилетает:

– Эшли Уокер, подтяни штаны!

Вскочив на велосипед, я принимаюсь энергично крутить педали. Зака я не видел целых две недели. Он уже три дня как вернулся после летних каникул, но бабушка не пустила меня к нему на выходных, велев сперва закончить с домашними делами, которые я старательно откладывал все лето.

Я с нетерпением ждал начала учебного года – и тренировок в бейсбольной команде старшей школы. Ждал встречи с лучшим другом, который послал мне альбом Artwork с Западного побережья, настаивая на том, чтобы я прослушал его раз сто, не меньше, перед тем как мы увидимся вновь.

Я проношусь по Рино-авеню, мимо парка Бикнелл. На Сильвер-стрит почти не обращаю внимания на сигнал светофора и проскакиваю на желтый.

Многое изменилось с тех пор, как я пошел в среднюю школу и познакомился с Заком. Он раскрасил мою жизнь в яркие цвета, и я каждый день задаюсь вопросом, какой бы она была, если бы четыре года назад семья Зака не переехала в Нью-Олбани. Рядом с ним я чувствую себя сильнее. Конечно, я окреп физически, но куда больше я развился морально. Зак разглядел что-то в том гадком утенке, каким я был при нашей первой встрече, и вселил в меня уверенность.

Может, ее даже хватит, чтобы я попытал счастья с Сибилл. Воодушевленный этой мыслью, я кручу педали в два раза быстрее. С той самой ночи, когда я подвез Сибилл до остановки, я безуспешно пытался отыскать ее на улицах Нью-Олбани. Но теперь это неважно, ведь сегодня начинаются занятия в школе и я точно увижу Сибилл в коридорах.

Подъехав, я прицепляю велосипед к специальной стойке, и Зак бежит ко мне – он уже заждался. Он напрыгивает на меня так, что чуть не роняет на землю. Потом отстраняется и смотрит до ужаса серьезно, не убирая руку с моего плеча и не обращая внимания на подозрительные взгляды, которые бросают на нас старшеклассники.

– Ну, что скажешь? Крышеснос?

Я улыбаюсь:

– Еще спрашиваешь! Конечно, крышеснос!

– А то!

Зак зарывается пальцами в свои непослушные волосы, крутится на месте и подпрыгивает, как ребенок, который не может сдержать бурлящее внутри волнение.

– Blood On My Hands[9] – это же просто… Представляю, как вживую они рвут зал. Эш, мы должны поехать на их концерт. В апреле они выступают в Цинциннати.

– Не далековато?

– Да туда ехать меньше двух часов! Мы не можем такое пропустить.

Его глаза так сверкают, что мне ничего не остается, кроме как согласиться. Естественно, сперва нужно будет придумать, как усыпить бдительность родителей Зака и моей бабушки, но нас это не остановит. Даже если понадобится ехать на другой конец страны, я без колебаний последую за ним.

– Конечно, такое нельзя пропустить, – киваю я.

Его лицо озаряется улыбкой, и он снова заключает меня в объятия. Музыка невероятно важна для Зака, хороший альбом производит на него куда большее впечатление, чем на меня, и, если он так радуется, когда слушает группу в записи, могу только представить, что с ним станется на их концерте. И да, я поеду в Цинциннати, чтобы вернуть ему хотя бы десятую часть того счастья, которое он принес в мою жизнь.

– Черт, Эш, вот мы и в старшей школе!

Его восторг заразителен. Он закидывает руку мне на плечо, и я замечаю, что Зак стал пониже меня ростом. Я вырос одним махом, за последний год в средней школе, и превратил в мышцы последние лишние килограммы.

* * *

На большой перемене, пока остальные спешат в столовую, мы устраиваемся на лестнице у заднего выхода, чтобы обсудить первый день в школе и покурить. Вот уже два года мы с Заком время от времени тайком выкуриваем по сигарете. Наверное, поначалу я делал это, потому что отчаянно хотел почувствовать себя крутым после того, как столько лет был ничтожеством. Зак надеялся, что голос станет более хриплым, но я подозреваю, он просто не хотел, чтобы я занимался этим дерьмом в одиночку. Всегда вместе, даже когда речь идет о вредных привычках! Заядлыми курильщиками нас не назовешь – если отец Зака или моя бабушка узнают, нам крышка, к тому же у нас нет денег, чтобы часто покупать сигареты. И тем не менее эти редкие моменты уже стали чем-то вроде ритуала.

Немного пошутив над директором и первым школьным собранием, мы проходимся по внешности наших основных учителей и начинаем подчеркивать в расписании, какие занятия у нас совпадают. А потом Зак вдруг резко меняет тему:

– Мне нравится одна девушка.

– Что?! Я не ослышался? Погоди-ка, ты о ком?

В средней школе Зака заботили только музыка и поиск неприятностей на свою пятую точку – естественно, в компании со мной. Девчонки пытались привлечь его внимание, но, кажется, тогда Зака это не слишком интересовало. Так что сейчас его признание производит эффект разорвавшейся бомбы.

Я в последний год средней школы встречался с Габриэллой, а еще с Дженни. Ничего особенного, так, легкий флирт, которому я поддавался по большей части ради того, чтобы окончательно порвать с прежним Эшем, вечным изгоем. Настоящих чувств я к ним не испытывал. Как и Зак, я прежде всего ценил время, проведенное с другом, и считал глупым тратить его на поддержание каких-то других отношений.

– А что такого? – Его лицо расплывается в улыбке.

– Ты говоришь мне: а что такого? Ты начал встречаться с девушкой на каникулах! Не мог рассказать своему лучшему другу? Нет, я, наверное, брежу. Чувак, мы рассказали друг другу о том, как в первый раз передернули. Уж о том, что у тебя появилась девушка, ты мне сразу должен был рассказать.

Брови Зака слегка ползут вверх при упоминании о той откровенности, но потом он все-таки отвечает:

– Во-первых, я с ней не встречаюсь. Во-вторых, это случилось не на каникулах: я увидел ее сегодня утром в школе. И в-третьих, мы вроде договорились больше никогда не вспоминать про ту историю с дрочкой.

Я прыскаю со смеху и давлюсь дымом. Наверное, со стороны выгляжу как человек, который впервые взял в руки сигарету. Зака это очень веселит.

– Подумать только, Зак Харрингтон втрескался в девушку из Нью-Олбани. Давно пора, – подкалываю его я.

– Мне рассказывать или нет?

– Да! И во всех подробностях!

– Я пошел записываться в музыкальный класс, пока кое-кто, без сомнения, проверял, взяли его в команду по бейсболу или нет.

– Ага! У тренера, мистера Харрингтона, рожа как у быка.

– И не говори, он мне с самого рождения в затылок дышит! Так вот, я пошел записываться, а кабинет еще был закрыт. Я стою с Оли, жду – и появляется она. Спрашивает, тут ли записываются в музыкальный класс. Я говорю, что все верно, и сразу спрашиваю, на каком инструменте она играет.

Он замолкает, словно на этом история заканчивается.

– И? Так на чем она играет? На гитаре, как ты?

– Нет. Она ни на чем не играет.

– Вообще? Тогда зачем ей музыкальный класс?

– Я тоже ее об этом спросил, а она ответила: «Потому что со спортом у меня дела еще хуже».

Зак хохочет, его смех звенит, как хрустальный колокольчик, а на щеке проклевывается ямочка. А потом искрящиеся озорством глаза затуманиваются, и я понимаю, что он уже не здесь, не со мной, а с этой девчонкой. Он заново переживает их знакомство – и опять смеется.

– На самом деле она поет, – наконец объясняет он.

– А выглядит как?

– Сложно сказать…

– Да легче легкого! Брюнетка? Блондинка? Какая она?

– Особенная…

– В смысле?..

– В смысле, удивительная. Из тех, в кого можно влюбиться.

Зак глупо ухмыляется, словно понимает, насколько глупо это прозвучало, но, даже если он шутит, я-то вижу, что только отчасти. Он смеется над каменным выражением моего лица и легонько толкает в плечо, чтобы расшевелить. Я роняю окурок – скорее от удивления, чем от толчка. Никогда не видел Зака таким. То, как сияли его глаза, когда он рассказывал про The Used, – ничто по сравнению с тем, как они сверкают сейчас. Я ощущаю укол зависти, что мне пока не довелось встретить человека, который вызвал бы у меня подобные чувства, но тут перед моим мысленным взором встает лицо Сибилл.

– Что ж, откровенность за откровенность… Я тоже на каникулах встретил девушку, которая не оставила меня равнодушным.

– Что-о-о-о?! И ты ничего мне не сказал?

– Да мы с ней случайно столкнулись один раз – и больше я ее не видел.

В последнее время я вообще начал задаваться вопросом, увижу ли я ее когда-нибудь снова. За все утро я так и не сумел разглядеть ее в коридорах, хотя старшая школа у нас довольно маленькая. Я невольно прихожу к выводу, что она, наверное, ошиблась, когда сказала, что будет ходить в Нью-Олбани-Хай.

– Не волнуйся, Нью-Олбани не такой большой город. Я помогу тебе ее найти! – тут же заверяет меня Зак. – А пока, хочешь, познакомлю тебя с девушкой из музыкального класса?

– И когда ты собираешься это сделать?

– Мы договорились встретиться у столовой во время большой перемены. Раз ты докурил, можем идти.

– Ты договорился с девушкой о встрече?

– На самом деле это не так сложно!

Он широко мне улыбается, и мы встаем со ступенек. По дороге в столовую я вглядываюсь в лицо каждой встречной старшеклассницы в тщетной надежде столкнуться с Сибилл. А потом Зак, окрыленный энтузиазмом, вырывает меня из моих мыслей:

– Смотри, вот она!

Я машинально поворачиваю голову – и наконец вижу Сибилл. На миг я замираю, убеждая себя, что Зак, конечно же, привел меня знакомиться с другой девушкой. Но нет, рядом с Сибилл никого, а значит, это она вскружила голову моему другу. Зак уже подходит к ней, а мне требуется пара секунд, чтобы очнуться от оцепенения и присоединиться к нему.

– Позволь представить тебе Сибилл. Сибилл, познакомься, это мой брат, Э…

По глазам Сибилл я вижу, что она меня узнала и собирается сказать об этом Заку. Не задумываясь, я заговариваю первым, не давая ей вставить и слова.

– Эш. Рад знакомству. – Я протягиваю Сибилл руку.

Она смотрит на меня озадаченно, не понимая, почему я так поступаю. Потом недоумение сменяется разочарованием, но для меня все ясно как день: если Зак поймет, что я знаю Сибилл, то быстро обо всем догадается – и отойдет в сторону. Собственные чувства для него отступят на второй план, такой уж он, Зак. Но я видел, как озарилось его лицо, едва он заговорил об этой девушке, видел, как в глубине его карих глаз засияли звезды, – и я хочу, чтобы они продолжали сиять. Потому что никогда еще Зак не был так прекрасен.