I'm burning alive

I can barely breathe

When you're here loving me[41].

Господи, Скай…

Мне совестно, что она кажется мне прекрасной, когда ей так тяжело, но она напоминает мне, что я не единственный, кого сломала жизнь, и что если я люблю ее – вместе с ее ранами, – то и она может полюбить меня вместе с моими.

И кто знает, вдруг только ей это под силу?

Я впиваюсь в ее губы так, словно они не дают мне утонуть. И плевать на физическую боль, потому что этот поцелуй лечит мое сердце и спасает от гибели.

Если бы Скай меня оттолкнула, для меня все было бы кончено.

Ее вопрос задел меня. Я отдаю себе отчет, что мало знать правду, куда важнее – что с ней делать. Вернулся бы я? Понятия не имею… И ненавижу себя за то, что не могу с уверенностью ответить «да».

И я хочу утопить свою обиду и сомнения в том, что может усмирить бурю в моей душе, – нашем с ней единении.

Я хочу сорвать со Скай одежду и затеряться в ней. Я мучительно нуждаюсь в этом. Но имею ли я на это право?

Завтра я уеду, и мне уже не хватает Скай. Так что я решаю больше не мешкать.

Я думал, что мне знакомы ее поцелуи, но совсем позабыл о том, как они на меня действуют. Мы ощущаем отсутствие человека, только когда его теряем, но возможно ли подготовиться к шквалу чувств, который обрушивается на нас, когда мы снова его находим? Скай, я проклинаю каждое мгновение, что провел вдали от тебя. Охваченный ненавистью к четырем месяцам разлуки, я не хочу терять ни секунды.

Самоконтроль летит ко всем чертям.

Мы целуемся так, словно пытаемся проглотить друг друга и боимся упустить хоть миг близости. В спешке опрокидываем аптечку, и Скай, не отрываясь от моих губ, расстегивает на мне ремень. У меня голова идет кругом. Я готов все отдать за то, чтобы она не останавливалась. Врезаюсь спиной в стену и слышу, как в комнате снова что-то падает, но ни мне, ни Скай нет до этого дела. Ее пальцы даже сквозь ткань джинсов чувствуют мою эрекцию.

Да. Уже. Неужели Скай до сих пор удивляет, какую власть она имеет надо мной?

Я выскальзываю из штанов и боксеров, а Скай уже возится с моей футболкой. Она помогает ее стянуть, и вскоре ее платье тоже падает на пол.

Несколько секунд я жадно разглядываю Скай – в нижнем белье, с округлившимся животом и нашей татуировкой под грудью. Чувствую, что ее охватывают страх и стеснение за свое изменившееся тело. Но она прекрасная, и я не хочу, чтобы она когда-либо в этом сомневалась. Приникаю к ней и шепчу на ухо, что она слишком красива, чтобы быть настоящей. Улыбка, которая расцветает на лице Скай… Черт. Я снова ее целую. Пальцы отправляются на поиски застежки лифчика, чтобы выпустить на волю грудь, которую я спешу покрыть поцелуями. Скай зарывается пальцами в мои волосы и тянет их в такт своим вздохам.

Мне кажется, что все происходит слишком быстро. Наше желание влечет нас к кровати, Скай падает, увлекая меня за собой. Я опираюсь на руки, чтобы ее не раздавить, а Скай тем временем освобождается от последнего предмета одежды, который нас разделяет.

И мне вдруг становится страшно. Страшно, что я снова все испорчу. Ведь сейчас это уже не игра, все, что между нами, давно перестало быть игрой.

Мы больше не целуемся, я ищу рай в глубине ее синих глаз. Последние сомнения исчезают, когда пальцы Скай скользят по моему животу, чтобы сомкнуться на твердом члене. У меня вырывается судорожный вздох. Это видение… Оно преследовало меня долгими ночами в Нью-Йорке, мучая мыслями о том, что в моей жизни может больше не повториться. Мне и сейчас не верится, что Скай здесь, со мной. Она начинает двигать рукой вверх-вниз, и я прижимаюсь лбом к ее лбу. Это происходит на самом деле… Мне едва удается перевести дух. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, чтобы убедиться – это действительно она. Щеки Скай разрумянились, на лбу и в ложбинке на шее блестят бисеринки пота. Она улыбается мне. Да, это она, и, черт, как же она прекрасна.

Я снова целую Скай, скользя руками по изменившимся изгибам ее тела. Мне нужно заново его познать, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. Пальцы порхают по коже, прокладывая путь к внутренней поверхности бедра. Я поднимаюсь медленно, неотвратимо и наблюдаю, как с ее приоткрытых губ вот-вот сорвется вздох. Сама мысль о том, как она будет сжиматься от наслаждения вокруг моих пальцев, заставляет меня застонать в тот миг, когда Скай начинает быстрее двигать рукой.

А потом она вдруг обнимает меня за шею и смотрит почти умоляюще:

– Войди в меня…

Не помню, чтобы прежде Скай так торопилась, но, может, охваченные желанием скрепить наше воссоединение, мы слишком остро ощущаем хрупкость этого момента. Я натягиваю презерватив и, опираясь на руки, устраиваюсь между ее бедер. В моей памяти еще свежи подробности божественных мгновений, пережитых в прошлом году. Я помню, как Скай прикусывает губу, чтобы сдержать стон, когда я вхожу в нее. Как ее взгляд растерянно блуждает, пока не пересекается с моим, и тогда, словно примагниченный, уже его не отпускает. Как я нахожу седьмое небо в глубине ее зрачков.

Она скрещивает ноги у меня на бедрах, притягивает меня к себе, призывая ускориться. Она ненасытна. Очень скоро Скай начинает двигаться мне навстречу, чтобы усилить заданный мной темп. Мы словно впадаем в транс, выплескивая в движении чувства, которые накопились за прошедшие четыре месяца. Молчание, обиды, недомолвки, ярость, неспособность друг друга услышать. Нашим телам куда легче найти общий язык, и мирятся они куда лучше нас. В эти минуты ответы, которые нам все-таки придется дать, не имеют никакого значения. Ничто в мире не имеет значения, кроме упоительного чувства, что мы наконец снова обрели друг друга.

Волна наслаждения накрывает нас одновременно, я выскальзываю из Скай и падаю рядом. Я больше не смотрю в ее глаза – не хочу, чтобы она видела мои слезы. Взгляд невольно цепляется за татуировку у нее под грудью. Я вспоминаю нашу игру – но прежде всего нашу дружбу. Четыре месяца назад я все испортил, но я точно был не в себе, если решил, что смогу спрятаться от неба, утратить желание им любоваться и мечтать взлететь ввысь…