Don't you know I'm no good for you?
I've learned to lose you can't afford to[17].
Выйдя из метро, я плетусь по улице к нашей многоэтажке, с трудом переставляя ноги. Не помню, сколько я бродил по Нью-Йорку, впечатывая подошвы в асфальт, но сейчас уже глубокая ночь.
Когда я оказываюсь на пороге квартиры, то – удивительное дело! – сразу попадаю ключом в замочную скважину. Открываю дверь как можно тише и неожиданно обнаруживаю, что внутри до сих пор горит свет. Дерьмо. Я-то думал, что все уже спят, но Сибилл сидит на кухне с чашкой кофе, склонившись над учебником. Она поднимает голову, чтобы сказать мне «привет», – и ее лицо тут же застывает. Сибилл сразу понимает: что-то не так.
– Эш, что случилось?
– Ничего не случилось, сиди занимайся.
Я порываюсь уйти в ванную, чтобы спрятаться от расспросов, но Сибилл успевает схватить меня за руку. В этой недоквартире невозможно побыть одному. Хочу сказать, что боюсь разбудить Элиаса, но спохватываюсь: мелкий сегодня ночует у своего лучшего друга, у того день рождения.
– Ты пьян?
Я не отвечаю – в этом нет нужды, Сибилл знает, на кого я становлюсь похож, когда выпью…
– Ну-ка сядь…
Я отнимаю у нее руку. Знаю, чего она ждет от этих посиделок на диване: что я расскажу ей, в чем причина моего состояния, но если я и пил, то именно потому, что хотел забыть об этих причинах – пусть даже они продолжают неотвязно крутиться у меня в голове.
– Да, Сибилл, я поскользнулся и упал ртом на бутылку, довольна?
Мне стыдно, что я заставляю ее вновь проходить через это, но мисс Паркс заслужила, чтобы я за нее выпил. Это все, что я сейчас могу для нее сделать. Впрочем, я не сомневаюсь, что мисс Паркс бы этого не одобрила…
И когда я окажусь на другой стороне, она не преминет хорошенько отчитать меня за недостойное поведение.
– Почему?
– Сибилл, если я тебе скажу, разве это что-то изменит?
– Я могу тебе помочь.
Я начинаю нервно смеяться. Как бы она ни старалась, что бы ни сделала, это не вернет мисс Паркс. Как не вернуло Зака. Никто не может меня спасти, потому что я уже очень давно не хочу, чтобы меня спасали, и потому что сейчас я вообще не верю, что это возможно…
– Давай замнем…
– Нет! – В этот раз она куда сильнее хватает меня за руку. Потом повторяет уже мягче: – Нет. Мы поговорим, и ты от меня так просто не уйдешь.
– А то ты не знаешь, что я от чего угодно могу уйти.
Как будто в подтверждение моих слов перед глазами встает лицо Зака. А потом – лицо Скай…
– Не поступай со мной так, Эш.
– Как, Сибилл? Ты делаешь вид, что все это для тебя неожиданно, но я всегда был ничтожеством, самым нестабильным из нас троих. С чего ты взяла, что это когда-нибудь изменится?
– Потому что ты не такой! Сейчас в тебе говорят горе и алкоголь, а на самом деле ты понятия не имеешь, какой ты. Но дай-ка я кое-что тебе скажу…
Она хватает меня за подбородок, вынуждая посмотреть на нее, словно провинившегося мальчишку. А я только и делаю, что избегаю ее взгляда.
Какой же я трус…
– Ты не тот, кем ты себя видишь. Я знаю, какой ты, Эш, и человек, который стоит передо мной, – это не ты.
Я опускаю голову, вынуждая Сибилл меня отпустить. Я не собираюсь признавать ее правоту.
– И ты точно не вот этот вот придурок! – не унимается Сибилл, демонстрируя мне фотографию на своем телефоне.
С экрана на меня смотрит объявление о поиске свидетелей, видевших, как избивали Эдриана Кларкса. Объявление проиллюстрировано фотороботом, который имеет со мной определенное сходство. Что ж, они могут сколько угодно искать меня в Колумбийском университете, ноги моей там больше не будет.
– Нос у них отвратительно получился.
Проигнорировав мою беспечную шутку, Сибилл продолжает:
– Университет на ушах стоит, Эш… Зачем? Ты поэтому недавно пришел встречать меня после лекций?
– Помимо прочего – да.
Сибилл раздраженно кивает и явно ждет, что на этом я не остановлюсь.
– О чем ты хочешь, чтобы я тебе еще рассказал?
– Например, зачем тебе понадобилось избивать бывшего Скай? Чтобы хоть на миг почувствовать, что в этом проклятом мире существует справедливость? Чтобы он на своей шкуре ощутил, каково это, когда тебя бьют безо всяких причин? Чтобы загладить вину перед Скай, ведь меня не было рядом, когда он осмелился поднять на нее руку?
– Чтобы ее защитить.
– Скай в Блумингтоне, Эш! Ее не нужно защищать от этого придурка.
– Что ты о нем знаешь?
Сибилл ищет подсказку в моих глазах. Скай не из тех, кто жалуется направо и налево. Получается, Сибилл ничего не знает и понятия не имеет, до какой степени Эдриан Кларкс заслужил то, что я с ним сделал. Хотя, честно говоря, этот подонок заслуживает куда более сурового наказания.
– Тебе достаточно просто объяснить мне, Эш, чтобы я поняла.
– Объяснить что, Сибилл? Он ублюдок, и для меня этого достаточно.
– А для меня – нет. Между ним и Скай тысяча километров. Не тебе ее защищать, не тебе его наказывать. Я знаю Скай, вряд ли бы она захотела, чтобы ты за нее мстил.
Мой пропитанный алкоголем мозг уже с трудом воспринимает упреки Сибилл. Единственное, что он способен уловить, – озвученное ею расстояние между Скай и этой тварью. Потому что ровно столько же километров отделяет ее от меня.
– Если тебя поймают, если этот парень, сын сенатора, отправит тебя за решетку, что нам тогда делать? Зака больше нет. Ты хочешь, чтобы Элиас общался с тобой только во время свиданий в тюрьме?
Может, так для него будет лучше: станет видеть меня реже, потом вообще прекратит со мной общаться и наконец забудет, кто я такой…
От алкоголя мысли разбегаются, но одну мне удается ухватить, потому что в ней кроется истина: Элиасу только на пользу пойдет мое отсутствие в его жизни. Равно как и Сибилл.
– Эш, ты не можешь больше отгораживаться от меня молчанием, мы должны поговорить, прошу тебя…
Я чувствую, как вокруг сжимаются стены.
– Разве мы не разговариваем?
У Сибилл вырывается горький смешок.
– То есть я могу тебя еще кое о чем спросить?
– Как будто у меня есть выбор.
Она предпочитает пропустить мимо ушей дерзость, достойную бунтующего подростка, и спрашивает:
– Ты жалеешь о том, что переехал с нами в Нью-Йорк?
– Жалеть о решении можно, только если у тебя были варианты…
Сибилл медленно качает головой, ее глаза наполняются слезами. Теперь уже она хочет уйти. Я снова зашел слишком далеко.
– Подожди, Сиб, – прошу я, хватая ее за запястье, чтобы она осталась.
– Уж прости, что решила не бросать тебя там в таком состоянии, Эш!
– Извини, я не должен был такое говорить…
Я беру ее за руки и прижимаю к своей груди. Большими пальцами рисую круги на ее коже, отчаянно подыскивая правильные слова – и не осмеливаясь встретиться с ней взглядом. Что еще я могу сказать? Пообещать, что на этот раз изо всех сил постараюсь удержаться на краю?
Когда я наконец собираюсь с духом и смотрю на Сибилл, в ее лице – ни капли злости. Она плачет, и я спешу стереть слезы с ее щек.
– Прости меня, Сибилл.
Смотрю в ее глаза, и мне снова кажется, что в глубине ее зрачков я вижу Вселенную… Даже сегодня, после стольких лет, я не могу забыть нашу первую встречу под звездами. И мне до сих пор не дает покоя один вопрос.
Если бы тогда я не отошел в сторону ради Зака, он был бы жив?