Лотос почитали в разных культурах: от долины Нила до Китая. Египтяне видели в нем знак возрождения, буддисты и даосы связывали его с чистотой духа, а в античной традиции цветок появлялся рядом с нимфами, сатирами и богами. Уже в памятниках Древнего Египта лотос играл особую роль: из него поднималось солнце, распускающийся бутон символизировал пробуждение мира, а погруженный в воду цветок напоминал о цикличности времени. В Индии на лотосе восседали божества, с его лепестками сравнивали глаза и руки богинь, а сам цветок стал моделью мирового порядка. В Китае он прочно вошел в поэзию и живопись как знак чистоты, рождающейся «над мутной водой», и бесстрастия мудреца, который сохраняет внутреннюю ясность, оставаясь в мире перемен.

В античном Средиземноморье лотос получил сразу несколько пластов смысла. Греки называли этим словом разные растения: и водные лилии, и кустарник Ziziphus lotus, и плоды, употреблявшиеся в пищу. В трактатах по ботанике встречается несколько вариантов описания этого растения, а поэты использовали образ лотоса как символ забвения, сладкого сна или ускользающей красоты.

Пармиджанино. Приап и Лотис. Около 1530–1550 гг. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

В поэме Овидия «Фасты» появление лотоса сопровождается множеством чувственных деталей. Во время лесного праздника, где танцевали наяды, дриады, боги и сатиры, Приап заметил нимфу Лотис, чья красота затмевала всех остальных. Вино и буйное веселье подогрели его желание, и он решил во что бы то ни стало овладеть девушкой. Дождавшись, когда праздник стихнет и все уснут, он приблизился к нимфе, спрятавшейся в тени клена. Но стоило ему наклониться, как осел старого Силена внезапно заревел и разбудил Лотис. Испуганная нимфа бросилась прочь, и весь лес разразился хохотом, увидев Приапа в столь неловком положении. Оскорбленный бог убил осла и ринулся догонять беглянку, но Лотис успела обратиться к богам за помощью. Те вняли ее мольбам и превратили девушку в лотос.

Овидий продолжает эту историю в «Метаморфозах». На берегу озера росло дерево с крупными алыми цветами. Нимфа Дриопа, не зная о судьбе Лотис, сорвала один из бутонов, чтобы сплести венок для подруг-нимф. Но из сломанного стебля проступила кровь. Девушка отпрянула, слишком поздно поняв, что причинила боль живому существу. В наказание она сама превратилась в дерево – ее кожа стала корой, пальцы обратились в ветви, а ноги стали неподвижным стволом. Так Овидий связывает судьбу двух нимф.

Теодор ван Тюльден. Одиссей на острове лотофагов. Гравюра. XVII в.

Образ лотоса возникает и в «Одиссее» Гомера, однако играет здесь иную роль. По дороге домой после Троянской войны Одиссей причалил к земле, где обитало племя лотофагов. Жившие в безмятежном забвении, они угощали странников сладким плодом лотоса. Спутники Одиссея, отведав диковинного угощения, погрузились в мягкое, одурманивающее забытье. Они забыли о цели путешествия и отказались возвращаться на корабль, будто мир за пределами острова для них перестал существовать. Одиссею пришлось силой увести их к судну и привязать к скамьям, чтобы никто не мог вернуться к цветку, дарующему забвение.