Боже, храни прекрасную Россию!

Стиль «Догмы-95» – такой свободный и честный. Ваша история должна быть мощной и естественной, очищенной от любых трюков и хитростей. О возможности получить сертификат я узнал из интервью Ларса фон Триера, того периода, когда он снимал «Мандерлей». Я думал, что сделать такое кино будет очень просто, но вышло все иначе. Многие не воспринимают эти законы всерьез, другие вообще не слышали о «Догме-95», ну а я действительно получал удовольствие от процесса съемок, от результата – от такого живого результата. Может быть, у меня получилось не очень реалистичное кино, но, главное, оно получилось настоящим.

Я думаю, что эти гении, Триер и Винтерберг, были очень вдохновлены своей выдумкой. Они оба прекрасно понимали, что делают, что изобрели, и их концепция заработала, когда появились «Идиоты» и «Торжество» – обе картины были сильными и интенсивными, а актеры показали величайший спектакль. «Догма-95» повлияла на таких потрясающих режиссеров, как Андреа Арнольд («Жилой комплекс „Ред Роуд“») и Пернилла Кристенсен («Мыло»), многие американские кинематографисты поучаствовали в этом эксперименте и имели хорошую аудиторию – все это было новым и свежим. Помню, как я посмотрел «Осленка Джулиэна» и был крайне обеспокоен. Казалось, это какой-то невероятный опыт, и фильм отнюдь не был мертвым, как заявляли некоторые пуристы. Теперь наши современники знают, что существует множество способов, как сделать хороший фильм, – отсутствие миллионов больше не оправдание для бездарности.

Сегодня движение «Догма-95» как таковое имеет слабое влияние, оно фактически умерло. Хармони Корин, Сюзанна Бир, Ларс фон Триер и Винтерберг сделали лучшие «догматические» картины. Конечно, найдется пара-тройка и вправду сильных современных работ, соответствующих законам «Догмы», но они не вызывают того чувства, какое было у нас в 1990-х. Некоторые реалити-шоу успешно переняли отдельные «догматические» открытия, но практика показывает, что злоупотребление ими не идет на пользу. «Догма» была прекрасной идеей конца прошлого века, быть может, величайшим кинодвижением из всех поздних вспышек. О Дании немного позабыли после смерти Дрейера, так что «Догма» стала еще и поводом для нее (и Швеции) вновь заявить о себе на кинематографической карте мира.

Замечательно, что фильмографии всех этих режиссеров не оборвались «догматическими» лентами – они продолжают работать в других эстетиках, рассказывать свои истории. И я был очень рад прикоснуться к «Догме» и как режиссер, и как зритель.