Рябчиков Станислав, конечно же, не привез с собой, но зато прихватил по парочке пирожков каждому из кулинарии, которая находилась в квартале от главка. Выпечка там была действительно прекрасная, и друзья нередко заскакивали туда для перекуса. Вообще-то можно было пообедать и в служебной столовой, но ни тот ни другой не хотели терять время на это. У обоих сработало чутье сыщиков, которое подсказывало, что до развязки событий осталось совсем немного. И, если срочно не ухватиться за нужную ниточку, преступнику удастся уйти и залечь на дно. По крайней мере у киллера оставалось максимум две цели для того, чтобы осуществить свой замысел по устранению всей руководящей верхушки канувшего в Лету «Триумфа». А потом он может и прекратить убивать, и найти его, а тем более привлечь к ответственности будет невероятно трудно.

– Ты правда думаешь, что киллер захочет ликвидировать Тамару? – поинтересовался Крячко у друга, запивая кусок пирожка большим глотком кофе.

– Скажем так, я этот вариант не исключаю, – ответил сыщик. – У нас нет никакой информации о том, насколько она была задействована в работе финансовой пирамиды. Однако, учитывая ее опыт работы директором фирм-однодневок, такая схема могла проворачиваться и в «Триумфе». Я уже пробежал глазами материалы того дела, пока тебя ждал. Имя супруги Арапетяна в них не фигурирует. Но не исключено, что тогда следствие не стало слишком глубоко копать. Они вообще не очень тщательно работали. Там нужно было за решетку все руководство «Триумфа» отправлять, а сел только Абрамов. Возможно, окажись на зоне все остальные, у парня не появилось бы желания мстить, и они бы сейчас все были живы.

– Ну, он собственное правосудие решил вершить. И парню плевать, законно оно или нет. Судя по всему, о законе он не слишком высокого мнения, – хмыкнул Станислав. – Кстати, Лева, на тебя это не очень-то похоже. Взял за главную версию рассказ Тамары о каком-то «волчонке» и решил остальные версии не отрабатывать. Где твоя щепетильность?

– Что выросло, то выросло, – отмахнулся от него Гуров. – Мне бы стоило раньше к словам Марии прислушаться, когда она сказала, что история с убийствами ей кажется похожей на месть за смерть близких. Я тогда не придал этой версии особого значения, а стоило бы ее взять в работу. Возможно, Арапетяна можно было бы спасти. Или предупредить хотя бы!

– Так ты его и предупредил, – взмахнул кистью Станислав. – Рассказал об убийствах и о том, с чем они связаны. А он с тобой сотрудничать не захотел. Так что сам же и виноват в своей смерти. Да и вообще, нашел ты кого жалеть! Он в девяностые бандюгом был, да и сейчас от бандитских методов недалеко ушел. Одна история с «Триумфом» чего только стоит. Думаешь, твой Арапетян не знал, что вкладчики назад деньги никогда не получат?

– Стас, иди ты к черту! – резко выпрямился на стуле Гуров. – Не нам с тобой выносить приговоры и определять виновных. Каким бы ни был человек, наша задача – защитить его от преступников. В противном случае мы ничуть не лучше этого «волчонка» будем. Что начнется в стране, если каждому позволить самому решать, кто виновен, а кто нет, да еще и не мешать приводить приговор в исполнение?

– Давай, Лева, обойдемся без лекций о прописных истинах, – отмахнулся от друга Крячко. – Я все это и без тебя знаю. Просто хотел сказать, что нашей вины в смерти Арапетяна нет…

– А она есть! – отрезал сыщик. – Будь мы порасторопнее и посообразительнее, возможно, ее удалось бы предотвратить.

– Если бы да кабы да во рту росли грибы, – опять отмахнулся от доводов друга Станислав, а этому спору положил конец старлей из компьютерного отдела, который принес данные обработки видеозаписей из префектуры.

Компьютерщики свою задачу выполнили просто прекрасно. Несмотря на то что на всех записях с камер видеонаблюдения лицо «волчонка» Арапетяна попадало в объектив лишь частично и из этих фрагментов воссоздать полное изображение было невозможно, специалисты нашли выход. Один из компьютерщиков отыскал на записях кадр, где лицо нужного объекта отразилось в двойных стеклах префектуры. Визуально эта картинка была настолько невнятной, что выглядела похожей на призрак какого-нибудь лаваша, съеденного неделю назад. Однако умельцы пропустили ее через генератор изображений, добавили туда те детали лица, которые удалось получить в хорошем разрешении, и смогли воссоздать портрет того человека, которого искал Гуров. В лице «волчонка» со впалыми щеками действительно было что-то хищное. Впрочем, возможно, так казалось лишь оттого, что в тот момент он выслеживал свою добычу. Однако не нужно было иметь излишне сильное воображение, чтобы понять, что внешность парня могла быть совсем иной, спокойно-равнодушной, и в таком виде ему было легко оставаться незамеченным в любой толпе. Возможно, именно этот непроизвольный отблеск охотничьего азарта на лице парня и привлек внимание Арапетяна, который сам по натуре был хищником. Иначе, вероятно, он и не обратил бы на парня внимания.

Почти одновременно с передачей записей с видеокамер компьютерщикам Гуров поставил задачу и аналитическому отделу, основываясь на своих предположениях о личности серийного убийцы. Сыщик попросил проанализировать информацию обо всех обманутых вкладчиках «Триумфа» и найти среди них тех, кто умер по любым причинам в первую пару месяцев после ликвидации этой финансовой пирамиды. Затем аналитики должны были выбрать из них тех, у кого были дети в возрасте от семи до четырнадцати лет, а потом узнать, кто из этих подростков в последние годы получил медицинское образование. Однако теперь эти данные не потребовались, поскольку парни из компьютерного отдела нашли в базе данных человека, полностью внешне идентичного «волчонку», и собрали на него всю информацию, которую только могли получить. А это были абсолютно все базы данных, за исключением тех, которые хранились в ФСБ.

Гуров прекрасно понимал, что даже без информации от Тамары он бы вышел на след человека, который идеально подходил под новый профиль серийного убийцы, но, возможно, для этого бы потребовалось немного больше времени. А теперь перед ним лежал и портрет парня, уже убившего трех человек из верхушки «Триумфа», в чем сыщик теперь совершенно не сомневался, да и вся нужная информация о подозреваемом была в его полном распоряжении. И Гуров внимательно стал изучать ее, дав Станиславу возможность заняться физиогномическими предположениями по поводу внешности «волчонка».

Парня звали Эдуард Дмитриевич Щукин, и было ему от роду двадцать четыре года. Молодой человек первый год после окончания Российского университета медицины Минздрава России работал по своей специальности. «Волчонок» был участковым терапевтом в поликлинике № 5 в Даевом переулке, куда попал на работу, выполняя условия целевого обучения.

Родился Эдик в достаточно обеспеченной семье. Его отец был мелким предпринимателем и держал небольшой магазин запчастей у МКАДа, а мать работала в одном из московских техникумов заместителем директора. Деньги у Щукиных водились, хотя и небольшие, и отцу всегда хотелось приумножить свой капитал. Однако он был не очень осторожным человеком и из-за своего стремления разбогатеть периодически ввязывался в различные авантюры. По крайней мере вывод об этом Гуров сделал легко, посмотрев отчеты по счетам Щукина-старшего. До своей кончины он несколько раз снимал крупные суммы, а вот назад их ни разу не возвращал. И накопления после таких трат росли постепенно, пока вновь не происходило очередное снятие. Причем никаких приобретений имущества в семье Щукиных после этих операций не появлялось, что и позволило Гурову сделать вывод о том, что предприниматель куда-то вкладывался, но денег назад не получал. А самым крупным стало вложение в акции «Триумфа». Щукин-старший взял несколько кредитов, еще, возможно, влез в долги к опасным людям, поскольку та сумма, которую он вложил в финансовую пирамиду, была для бюджета этой семьи просто астрономической. И сыщик не удивился, что итогом последней аферы, в которую ввязался предприниматель, стало его самоубийство.

Для этих выводов сыщику никаких умозаключений делать не потребовалось – вся информация была в материалах, предоставленных парнями из компьютерного отдела. Там были документы о доследственной проверке в отношении факта смерти Щукина-старшего, и в них фигурировала предсмертная записка, в которой мужчина извинялся перед своей семьей, проклинал себя и аферистов из «Триумфа» и просил сына никогда не заниматься бизнесом.

Результатов опроса жены Щукина-старшего в материалах доследственной проверки не было, поскольку сразу же после того, как она нашла мужа мертвым в ванне с перерезанными венами, женщину хватил инфаркт. Возможно, ее бы смогли спасти, если бы Эдик в это время был дома. Но мальчишка вернулся из секции по боксу лишь через полчаса после трагедии, и время было упущено. Несколько дней его мать пролежала в реанимации, но спасти ее не удалось. А затем в его жизни были похороны родителей за государственный счет, поскольку родственников у Щукиных не оказалось, утрата всего имущества, которое пошло в счет погашения долгов, в том числе и квартира, и детский дом.

Эдика пытались усыновить трижды за три года, но каждый раз приемные родители возвращали его в детдом. Первый раз причиной стало то, что ребенок украл охотничий нож приемного папы и сбежал из дома. Нашли его только через сутки, избитого и без оружия, но как-то объяснять свой поступок мальчишка наотрез отказался. Он замкнулся в себе, стал агрессивным, и родители, так и не ставшие приемными, вернули его опять в детский дом. Гуров предположил, что это был как раз тот случай, когда Арапетян встретил своего «волчонка». По крайней мере факты к рассказу Тамары очень подходили. Впрочем, выяснить, прав ли оказался сыщик в своих предположениях, у него возможности не было, да это и не имело большого значения. Гуров для себя просто отметил этот факт как очередное совпадение с ранее полученными данными и продолжил изучать дело Щукина.

Однако дальше информации было немного. Возможно, в детдоме не успели оцифровать все документы либо сменилось руководство и вместе с ним и подход к ведению личных дел воспитанников. В материалах, предоставленных сыщику компьютерщиками, значилось только то, что Щукина пытались усыновлять еще дважды и оба раза возвращали назад, как вещь, не подошедшую к интерьеру. А затем едва парень окончил девятилетку, как поступил в медицинское училище. После его окончания сразу же попал в Российский университет медицины по целевому обучению из той поликлиники, куда трудоустроился, а вот теперь вернулся назад, чтобы отрабатывать заключенное с учреждением соглашение.

К удивлению Гурова, у парня, который, судя по всему, был далеко не примером лучшего воспитанника в детском доме, к тому же мог еще в детстве броситься с ножом на человека, не оказалось никаких приводов в полицию. Возможно, руководство детского дома скрывало какие-то проступки Щукина, чтобы не портить собственную репутацию, а может быть, парень еще в самом юном возрасте научился быть двуличным и ускользать от ответственности. Так или иначе, но остальной материал по Эдуарду оказался предельно скуп и краток – место прописки, выписка из воинского билета, номера двух сим-карт разных операторов сотовой связи и банковского счета в одной из популярных финансовых организаций. Получалось так, что несколько лет мальчишка жил весьма буйной и насыщенной жизнью, а после того как покинул детдом, стал неприметным человеком, абсолютно не привлекающим к себе внимания. И, глядя на все это, было трудно поверить, что Щукин мог оказаться серийным убийцей.

Гуров передал Станиславу материалы на Эдуарда для изучения, а сам попытался сделать хоть какие-то выводы из той информации, которую он получил. То, как жил в последние годы Щукин – тихо и неприметно, одновременно и полностью вязалось с образом того человека, который мог спланировать и осуществить три убийства, не оставив за собой никаких следов, и противоречило представлениям о серийном убийце. Гуров даже на несколько секунд предположил, что его пытаются водить за нос и выставить Щукина преступником, чтобы скрыть настоящего убийцу, но сыщик тут же отбросил эти мысли. Эдуард полностью подходил под те вводные, которые ранее дал Меньшиков, и вписывался в тот образ, который составил об убийце сам Гуров на основе собранных данных. Вдобавок именно Щукин был тем «волчонком», про которого рассказала Тамара Арапетян. А эти люди никак не были связаны друг с другом, даже вряд ли могли быть знакомы. Так что никакого заговора с целью обелить настоящего преступника и выставить убийцей Щукина просто не существовало. Эти его размышления прервал Крячко.

– Лева, и что ты собираешься делать? – задумчиво поинтересовался он.

– В отношении Щукина? – уточнил сыщик и, поймав краем глаза кивок друга, ответил: – Ничего. У нас на него ничего нет.

– Лева, ну знаешь!.. – возмутился Станислав и замолчал.

– Что я знаю? – резко повернулся к нему Гуров.

– Очевидно же, что этот парень – убийца! – горячо ответил Крячко. – Оставлять его на свободе нельзя. Нужно брать Щукина и везти его в Бутырку или в «Матросскую Тишину». Помурыжить пару дней на нарах в компании с прожженными зэками, а затем он сам все расскажет. А попробует в молчанку играть, заставим. И не таких зубров кололи!

– Стас, ты паренька недооцениваешь, – охладил пыл друга сыщик. – Вспомни, насколько он четко провернул все три убийства и его план ни разу не дал осечку. Я уверен, что у этого Эдика все продумано и на случай ареста. Так что и в СИЗО он колоться не будет. Если мы возьмем его сейчас, то через трое суток, максимум через неделю, его придется отпустить, и на этом все! Парень исчезнет, а мы с тобой останемся с тремя висяками, доказательную базу по которым нам для прокурора никогда собрать не удастся.

– И что ты предлагаешь? – подозрительно посмотрел на него Станислав.

– Брать на живца, – пожал плечами Гуров. – Я уверен, что Щукин свои разборки с руководством «Триумфа» не закончил. По крайней мере еще одна цель у него есть – генеральный директор Абрамов, который не так давно из зоны откинулся. И я убежден, что покушение произойдет в ближайшие дни, если не часы. Давай дадим пареньку шанс попробовать убить этого горе-бизнесмена и возьмем его с поличным.

– Слишком рискованно, – покачал головой Крячко. – Мы даже приблизительно не можем представить себе, что задумал Щукин и каким образом он будет ликвидировать Абрамова. А это значит, что шансов предотвратить преступление у нас почти нет. Ты же говорил, что твой компьютерщик может доказать, с какого именно телефона был отправлен дипфейк на гаджет Слепневой? Давай возьмем Щукина, проверим его мобилы, и все – доказательство одного убийства в кармане! А там и в остальных эпизодах сознается.

– А если он избавился от того телефона? – прищурился Гуров. Станислав развел руками и хотел что-то возразить, но сыщик его остановил: – К тому же я уверен, что убивать Абрамова с дистанции Щукин не будет. Ему нужно ощущать агонию своей жертвы, видеть ее глаза, наполненные ужасом. Иначе бы парень выбрал другие способы убийства. То есть и Абрамова он попытается убить так же, как и остальных. А вот этого мы ему и не позволим. Худшее, что случится с бывшим главой «Триумфа», – побудет обездвиженным некоторое время из-за действия миорелаксантов. А уж это неудобство он переживет!..

– Ну, тогда нам нужно каждую деталь плана до мелочей продумать, – после небольшой паузы согласился с другом Крячко.

– Конечно. Но сначала нужно пообщаться с Абрамовым, – усмехнулся в ответ Гуров, надевая куртку. – Ты со мной? Или лучше займешься поиском слабых мест у Щукина?

– С бывшим миллионером и зэком, я думаю, ты и без меня общий язык найдешь, – отмахнулся от предложения Крячко. – Будет полезнее, если я попытаюсь побольше разузнать про нашего Эдика.

Перед тем как отправиться на переговоры, сыщик заглянул в архивный отдел и взял все материалы, какие были на Абрамова. Их изучением он занялся у себя в машине. При этом не обращал внимания на улики по его обвинению, а пытался отыскать лишь те детали, которые могли бы помочь Гурову понять характер своего нового подопечного, если, конечно, приманку для убийцы таковым можно назвать. Гуров понимал, что зона не могла не изменить Абрамова и наверняка оттуда он вышел другим человеком. Однако то, что человек впитывал в себя годами, прежде чем попасть за решетку, нельзя вытравить ни зоной, ни тюрьмой. Именно поэтому Гуров пытался понять, с каким именно человеком ему предстоит иметь дело. И эта дотошность сыщика могла сыграть ключевую роль в той операции, которую он задумал. А как выяснилось позже, в главных своих выводах об Абрамове Гуров не ошибся.

Вадим Андреевич, бывший генеральный директор «Триумфа», вышел из зоны по УДО. Возможно, он предпочел бы искать работу самостоятельно, а то и вовсе побездельничать первое время, но инспектор по административному надзору оказался человеком со своеобразным юмором. Он отправил Абрамова работать дворником в одну из организаций, с которой был заключен договор на предоставление мест для отбывания обязательных работ. Так что Гуров встретился с бывшим гендиректором в Ильинском сквере, который тот убирал.

Конечно, узнать в Абрамове того человека, каким он был, возглавляя финансовую пирамиду, оказалось непросто. Он обрюзг, поседел, и униформа дворника казалась мешковатой на фигуре бывшего миллионера. Однако взгляд у Вадима Андреевича остался тем же, что и на старых фотографиях, которые видел в материалах дела Гуров, – холодным и пустым, как у вытащенной на берег рыбы. И сыщик вновь, в очередной раз, подметил, что фотографии, сделанные в полиции или на зоне, очень сильно искажают облик человека, делая его мало похожим на себя. И на них обычно даже взгляды у всех зэков одинаковые. Но сейчас, глядя в холодные глаза Абрамова, Гуров почувствовал какую-то непонятную брезгливость. Словно этот взгляд мог его чем-то измазать, превратить в сообщника преступника. Сыщик невольно поморщился и встряхнул головой, концентрируясь на поставленной перед собой задаче.

– Вадим Андреевич, это я вам звонил. Я полковник Гуров, – сообщил сыщик, когда нашел Абрамова подметающим дорожку в сквере, после того как предварительно договорился о встрече по телефону. – Где мы можем поговорить?

– Во-первых, гражданин начальник, у меня есть план и получать нагоняй за разговоры с вами я не хочу, – недовольно проворчал в ответ Абрамов, перестав мести дорожку лишь на пару секунд, чтобы посмотреть в лицо сыщика. – А во-вторых, не думаю, что у меня и «важняка» из главка есть общие темы для разговора.

– Ну, Вадим Андреевич, одна общая тема у нас точно есть, – жестко ответил Гуров. – Убиты Слепнева, Ефимов и Арапетян. Я уверен, что теперь вы на очереди у киллера. Как считаете, это подходящая тема для нашего разговора?

Абрамов дернулся и замер на месте. Несколько секунд он не поднимал глаза от поверхности дорожки, которую подметал, и лишь затем посмотрел на сыщика. И теперь в его глазах вместо холодного равнодушия и пустоты Гуров увидел страх.

– Командуйте, гражданин начальник, – чуть дрогнувшим голосом проговорил Абрамов. – Пойду, куда прикажете, и расскажу все, что знаю.

– А вот это верный подход к решению проблемы, – усмехнулся сыщик. – Значит, будет легче работать вместе.

– И что вы собираетесь делать, чтобы поймать убийцу? – поинтересовался бывший зэк.

– Мы собираемся сделать, – поправил его Гуров и пояснил: – Правильней говорить не «вы», а «мы», Вадим Андреевич.

– Что-то я вас совсем не понимаю, – протянул в ответ Абрамов. – Вы на что намекаете?

– Позвольте, Вадим Андреевич! Я не намекаю, а говорю открытым текстом, что ловить преступника мы будем вместе. – Сыщик с усмешкой посмотрел на собеседника и решил не смягчать формулировок. – Вы некоторое время побудете приманкой, а как только убийца на вас выйдет, мы его схватим.

– Да ну к черту! – Бывший глава «Триумфа» даже подпрыгнул на месте и бросил метлу, которую до этого момента с силой сжимал в кулаках. – Мы о таком не договаривались! Я лучше брошу все к чертовой матери и сбегу отсюда куда глаза глядят. И пусть меня с УДО обратно в зону вернут, но я лучше там живым буду, чем тут – мертвым!..

– А мы еще ни о чем с вами и не договаривались, Вадим Андреевич, – холодно процедил Гуров. – Сбежать у вас не получится. Убийца уже все про вас знает – ваш распорядок, места, где вы бываете, все ваши привычки и слабые стороны. Наверное, даже то, что вы предпочитаете покупать в магазинах, ему известно. И я уверен, что, как только вы попытаетесь куда-то скрыться, он вас тут же ликвидирует. И в этом случае мы вас защитить никак не успеем. А вот если мы подготовим для убийцы ловушку вместе, то и его нейтрализуем, и вашу жизнь сохраним. В общем, не буду размахивать шашкой, но так мы еще поборемся. Поэтому предлагаю сесть на лавочку и все спокойно обсудить, а затем мы разработаем подробный план вашей защиты.

– И когда, по-вашему, меня собираются убить? – Абрамов испуганно посмотрел по сторонам, словно рассчитывал увидеть киллера.

– Не сию секунду, это точно, – усмехнулся в ответ сыщик. – Я уверен, что время у нас еще есть, хотя и не так много, чтобы тратить его на бесполезные препирательства…

Гуров понимал, что ему придется максимально глубоко погрузить Абрамова в ход расследования, иначе его неосведомленность может стать угрозой и для жизни бывшего руководителя «Триумфа», и для всей операции, задуманной полицейскими. И, хотя сыщик очень не любил отвечать на вопросы фигурантов его расследований, на этот раз делать это пришлось, а вопросов у Абрамова оказалось очень много. Вадим Андреевич вообще показал себя очень любопытным человеком. Возможно, он был таковым всегда, но Гуров все же склонялся к тому, что жадным до любых деталей жизни посторонних в принципе людей Абрамов стал после того, как вернулся из зоны. Сыщик уже не раз встречался с проявлением такого любопытства у зэков, которые начинали жадно впитывать в себя любые бытовые истории, как домохозяйки у экранов телешоу. И Абрамова интересовало все, вплоть до подробностей личной жизни его бывших коллег по «Триумфу», которые даже Гуров не знал. И сыщику периодически приходилось одергивать своего собеседника и указывать на то, что большинство вопросов Абрамова к делу никакого отношения не имеют.

Пока сыщик беседовал с бывшим генеральным директором «Триумфа», а ныне живой мишенью для Щукина, он незаметно поглядывал по сторонам, пытаясь рассмотреть среди прохожих, гуляющих в конце рабочего дня по скверу, «волчонка», как его называла Арапетян. Возможно, память на лица у него была и не такая феноменальная, как у ныне покойного начальника службы безопасности, но Гуров был уверен, что узнает Щукина в толпе, даже если тот попытается загримироваться. Однако молодого убийцу среди прохожих он так и не смог отыскать взглядом и пришел к выводу, что в случае с Абрамовым, как, впрочем, и в отношении своих других жертв, постоянной и непрерывной слежки за ним он не ведет. По крайней мере лично.

Впрочем, Гуров был уверен, что к посторонней помощи Щукин в этих вопросах тоже не прибегает. Скорее всего, он периодически отслеживал свои жертвы, чтобы установить их обычный график жизни, а уже затем проверял, не происходят ли в нем какие-то изменения. Так что наверняка сейчас Щукин был на работе в поликлинике и спасал здоровье одним людям, чтобы на досуге лишать жизни других. Судя по тому графику, в котором парень устранял свои цели, возможно, сейчас он готовил последние штрихи для ликвидации четвертой жертвы. У него между первым и вторым убийством прошло чуть больше недели, а между вторым и третьим – чуть меньше. Если следовать этому ритму, то свой приговор для Абрамова убийца должен привести в исполнение завтра или послезавтра. То, что Щукин попытается сделать это сегодня, сыщик считал маловероятным. А вот выбор места предполагаемого преступления был очевиден.

Гуров прекрасно понимал, что людные места из этого перечня можно легко исключить. Ефимов и Слепнева были убиты у себя дома. Где и как Щукин попал в машину Арапетяна, пока установить не удалось, да сейчас это большого значения не имело. Гуров понимал, что просто так к себе в автомобиль Арташес Эдуарда бы не посадил, поскольку прекрасно помнил, как этот «волчонок» пытался его убить. Бывший начальник службы безопасности «Триумфа» был очень осторожным человеком и не стал бы рисковать ради обычного любопытства, оставаясь один на один с возможным убийцей, чтобы узнать, предпримет ли он еще одну попытку или нет. А это значит, что Щукин незаметно забрался в машину своей жертвы. И сделать это можно было только в безлюдном месте. А значит, и Абрамову ничего не грозит, пока тот находится на глазах у людей.

Вообще, оказалось, что последнее время бывший руководитель финансовой пирамиды вел весьма однообразный и размеренный образ жизни, какой был и у большинства тех, кого он десяток лет назад оставил без денег. Абрамов утром отправлялся на принудительную работу дворником, наводил чистоту в тех местах, куда его отправляли, а затем возвращался в свою холостяцкую квартиру. Маршрут его всегда был одним и тем же, с небольшими вариациями в виде походов в магазины или на рынок. Никуда более Абрамов с него не сворачивал, злачные места не посещал и вообще вел себя как обычный московский работяга. А если у него и были где-то припрятаны те миллионы, которые пропали со счетов «Триумфа», то Абрамов предпочитал их не тратить. По крайней мере, пока находится под присмотром инспектора по УДО.

Получалось, что, как ни крути, единственным местом, где Щукин мог ликвидировать свою последнюю жертву, оставалась квартира Абрамова. Впрочем, исключать вариант с похищением, как это, вероятно, было в случае с Арапетяном, тоже было нельзя. Именно поэтому сыщик собрался сегодня же проверить весь маршрут следования Абрамова от дома до работы и обратно, учитывая его обычный график движения.

По словам Абрамова, он незначительно менялся дважды в неделю – по средам и пятницам. В середине недели Вадим Андреевич обычно вечером заходил в гипермаркет по дороге домой, чтобы купить продукты. А в конце недели чуть отклонялся от обычного маршрута и забредал в алкомаркет, чтобы купить себе литр-полтора недорогого алкоголя, способного скрасить его одинокие выходные. В остальные дни Абрамов мог ненадолго заскочить в небольшой продуктовый магазин рядом со своим домом, чтобы купить хлеба или еще какую-нибудь мелочь, а в выходные если куда-то и выбирался из квартиры, то делал это исключительно днем.

Гуров всегда старался поставить себя на место убийцы, поэтому предположил, что если Щукин разработал план с похищением своей очередной жертвы, то единственный вариант для этого – алкомаркет. Когда до него добирался Абрамов, на улице было уже темно. К тому же рядом с таким заведением никто особо и не обратит внимания, если один мужчина будет вести куда-то другого, который еле стоит на ногах. Ну или погрузит в машину пьяницу, который свалился на газон прямо у магазина. Сегодня был четверг. То есть если Щукин использует этот вариант, то покушение должно состояться завтра. Однако квартира, в которой Абрамов проживал один, все же казалась Гурову более удобным местом для убийства. Причем оптимальным вариантом для совершения преступления тоже была пятница. В этот день проще всего вскрыть дверь и пробраться в жилище жертвы, дождаться ее возвращения с алкоголем, а затем спокойно, без лишних помех, устранить и представить все как отравление суррогатной водкой. Лучшим этот вариант был еще и потому, что до понедельника Абрамова, не имевшего друзей-приятелей, точно никто не хватится.

И все же исключать вариант с похищением Гуров не стал, и маршруты движения бывшего главы «Триумфа» изучить было нужно, чтобы подготовить планы реагирования. Он подробно изложил все свои доводы Абрамову, который ближе к концу разговора, кажется, немного успокоился и уже был готов выполнять инструкции сыщика безоговорочно, и попросил ничего не менять в привычном ритме жизни ни сегодня, ни завтра.

– То есть вы хотите сказать, что я теперь останусь один, без охраны? – вновь стал впадать в панику Абрамов. – Да откуда вы знаете, что у этого маньяка в башке? Ткнет меня ножом, пока я на остановке стою или где-нибудь на переходе, и все! А я его даже в лицо не знаю и увернуться не смогу! Это так вы меня защитить обещаете?..

– Я вам повторю, что такой вариант развития событий полностью исключен, – устало проговорил в ответ Гуров. – Убийце нужно будет пообщаться с вами и рассказать, за что именно он вас хочет убить. И никаких выстрелов из пистолета или ударов ножом точно не будет…

– Ну вот, блин! Еще одна фобия, – перебил сыщика Абрамов. – Я-то про пистолет не подумал. А теперь, получается, мне еще думать придется, что меня пристрелит какой-то гад из-за угла!..

– Вадим Андреевич, перестаньте вести себя как капризный ребенок! – прикрикнул на него Гуров, и это подействовало. – Во-первых, такие варианты событий исключены. Это не стиль нашего убийцы. Во-вторых, за вами будут присматривать мои люди, оставаясь незаметными в том числе и для вас. Если они заметят убийцу, приближающегося к вам где-то на улице, они его остановят. А там, где он может объявиться с большой долей вероятности, то есть у алкомаркета или у вас дома, будут дежурить группы захвата. До тех пор, пока вы ведете себя как обычно, с вами ничего не случится. Но, если решите что-то резко изменить в своем обычном графике жизни, киллер скроется, и тогда вас защитить мы точно не сможем. Так что не паникуйте. У меня все будет под контролем!..

Сыщику пришлось потратить еще около десятка минут на то, чтобы подавить приступ паники у Абрамова и вернуть его в относительно приемлемое состояние. Гуров понимал, что подобные волны страха будут накатывать на его нового подопечного еще не раз, но нянчиться с ним времени у сыщика не было. Он оставил свой номер телефона Абрамову, предложив звонить в случае крайней необходимости, и пообещал, что сотрудник полиции возьмет его под наблюдение сразу же, как только они расстанутся, и это окончательно успокоило бывшего главу «Триумфа», насколько его успокоение было вообще возможно в этой ситуации.

Впрочем, выполнять свое последнее обещание Гуров и не собирался. Про наблюдение со стороны сотрудников полиции он пообещал Абрамову исключительно для того, чтобы снизить его степень взволнованности. На самом деле сыщик не видел в этом необходимости. Во-первых, потому что не сомневался в том, по каким сценариям может пойти покушение, и до вечера пятницы Абрамов находился в относительной безопасности. Впрочем, сегодня вечером за ним присмотреть все равно придется. Для страховки, так сказать. Чтобы избежать ненужного риска из-за того, что Щукин может не пожелать дожидаться последнего рабочего дня. Ну а во-вторых, наблюдатель мог бы только все испортить! Парень был очень умным и осторожным преступником. И, несмотря на то что все его планы до сих пор срабатывали без сучка без задоринки, перед очередным убийством наверняка снова возьмет свою жертву под наблюдение. Если он хотя бы заподозрит, что за Абрамовым наблюдает еще кто-то, то может просто все бросить и исчезнуть на неопределенный период. И тогда на планах по его поимке придется поставить крест.

Гуров оставил Абрамова в одиночестве с беспокойством на душе. Сыщик понимал, что вся операция по поимке серийного убийцы, которую он только начал проворачивать, висела на тонком волоске из смелости предполагаемой жертвы. Поддайся Абрамов панике, и все, что он собирается сделать, будет совершенно бессмысленно. Однако держать Абрамова под постоянным наблюдением он не мог. Оставалось только положиться на его благоразумие и понимание, в какой заварушке тот оказался. И все же Гуров нашел, как организовать своеобразную страховку и не потерять Абрамова из вида. Сыщик придумал, как держать под наблюдением наживку для убийцы и воздействовать на нее, если она захочет выйти из игры, и позвонил Меньшикову.

– Лев Иванович, у меня уже почти все готово, – отрапортовал тот, даже не поинтересовавшись о цели звонка. – Еще полчасика работы, и я вам со стопроцентной уверенностью смогу назвать модель и марку сотового телефона, с которого на гаджет Слепневой была скопирована запись.

– Хорошо, Степан, но я тебе звоню не по этому поводу, – усмехнулся в мобильник сыщик. – Мне нужно, чтобы ты взял под наблюдение одного человека. Я пришлю тебе номер его сотового телефона. Сможешь сделать так, чтобы всегда знать, в каком именно месте он находится?

– Могу, Лев Иванович, но только незаконным способом, – сразу предупредил Гурова компьютерщик.

– Для законного у нас времени нет, – отмахнулся сыщик. – Если сейчас начать все делать официально, то это может нам стоить еще одной человеческой жизни. Поэтому делай, что нужно, а ответственность я беру на себя.

Дальше сыщик действовал спокойнее. Меньшиков пообещал отправить Гурову ссылку, по которой он сможет отслеживать в реальном времени местоположение телефона Абрамова. Эта мера, конечно, не спасла бы бывшего генерального директора «Триумфа» от внезапного нападения Щукина, но сыщик был уверен, что в ближайшее время этого не произойдет. А вот если Абрамов все же надумает сбежать и провалить всю операцию, задуманную Гуровым, сыщик быстро об этом узнает и вернет беглеца обратно, не дав тому шанса все испортить.

На осмотр местности вокруг алкомаркета, постоянным клиентом которого являлся Абрамов, у Гурова много времени не ушло. Он располагался с торца девятиэтажки, и к магазину вело всего два пути – через двор дома и с внешней стороны, от проезжей части улицы. Каким бы путем Абрамов ни отправился из магазина домой, у Щукина было бы всего два удобных места, чтобы перехватить его. Одно – у деревьев, которые отделяли тротуар от проезжей части, а другое – во дворе, у мусорки. Гуров сразу не уточнил у Абрамова, какой именно дорогой он обычно идет из алкомаркета домой, но на всякий случай продумал, как рядом с обоими этими местами устроить засады. И теперь оставалось только решить, сразу же перехватывать Щукина, когда он схватит свою жертву, или дать ему сначала уйти, а уже потом брать в дороге, или довести до того места, где киллер решит расправиться со своей жертвой. Все эти варианты стоило бы обсудить с Крячко. Гуров связался с другом, попросив его вернуться в главк, и сам направился туда же.

Всю дорогу до управления сыщик проверял свои доводы относительно личности предполагаемого убийцы. Никаких прямых и даже косвенных улик против Щукина у него не было, и Гуров не имел права исключить тот вариант, что в отношении этого парня они со Станиславом ошиблись и настоящим убийцей может оказаться кто-то другой. Именно поэтому, чтобы исключить возможные ошибки, Гуров и пытался просчитать варианты, как может отразиться на ходе расследования тот случай, если, устраивая засаду Щукину, они попусту потратят время – как известно, наиболее ценный ресурс. Однако какие бы варианты ни прокручивал Гуров в своем воображении, вывод все время был один: следующая цель убийцы – Абрамов, и самый оперативный способ остановить серийника – это ловить его «на живца». А следовательно, сыщики все делали правильно. Единственное, чем стоит дополнить оперативный план, – обращать внимание на любого человека, который вступит в контакт с Абрамовым, даже если он будет абсолютно не похож на Щукина. С этой уверенностью в правильном выборе пути Гуров и подъехал к главку и, выйдя из машины, застыл на месте от удивления – из припарковавшегося рядом черного седана выбрался на апрельский вечерний воздух Роговой.

– Лев Иванович, отлично, что мы встретились! – воскликнул подполковник, устремляясь к сыщику. – А я уже думал, звонить вам или удастся застать вас в кабинете под вечер.

– Ты за мной следишь, что ли, Максим, – недоверчиво посмотрел на фээсбэшника Гуров, но протянутую руку пожал. – Стоит мне только в главке появиться, как ты – тут как тут. Разговоры мои, что ли, прослушиваешь?

– Ну, Лев Иванович! Вы-то не уподобляйтесь сторонникам теорий заговора, – со вздохом закатил глаза Роговой. – Все это исключительно совпадения. У меня через двадцать минут встреча с вашим начальством. Нужно кое-какие вопросы обсудить и согласовать. А с вами я позже хотел пообщаться, чтобы узнать, какое решение вы по Меньшикову приняли. Не думайте, что я давлю, но меня просто время поджимает.

– Так и быть, на первый раз я тебе поверю, – усмехнулся в ответ сыщик. – Но проверить, не взломали ли твои ребята мой телефон, обязательно проверю. А если что-то найду, не обижайся, неприятные последствия тебе организую. Тут уж, как говорится, что выросло, то выросло!

В ответ Роговой только развел руки в стороны и пожал плечами. Дескать, воля ваша. Делайте, что считаете нужным. А Гуров, вполне удовлетворенный таким ответом, добавил:

– А насчет Степана можешь больше не беспокоиться. Я с ним поговорил. Еще пару дней он мне будет нужен, а потом можете парня забирать. Он сказал, что готов с вами работать, просто погорячился немного. Да и вы там, в Конторе, понежней, что ли, с людьми обращайтесь. Не всегда же нужно сразу человека прессовать. Иногда обычная беседа по душам больше пользы приносит.

– Отличная новость, Лев Иванович. А ваше замечание я обязательно учту. Возможно, в отношении Меньшикова мы действительно палку немного перегнули, – рассмеялся подполковник. – Кстати, всегда восхищался, как вы с людьми умеете общий язык находить. Знаю, что вам уже не раз в ФСБ перейти предлагали, но, может быть, теперь время изменить ваше решение пришло? Вы бы нам очень пригодились…

– Сначала вы мне попробуйте пригодиться, а потом я подумаю, – фыркнул в ответ сыщик, и тут же ему пришла в голову одна идея. – Кстати, у тебя есть шанс мне помочь. Готов выслушать?

Роговой посмотрел на часы.

– Если только коротко, Лев Иванович, а то я к генерал-лейтенанту опаздываю. А вы сами знаете, как Орлов не любит любые проявления непунктуальности, – ответил Максим.

– Это смотря от кого, – пришла очередь Гурова расхохотаться, а затем он коротко изложил свою просьбу.

Еще по дороге в главк Гуров пытался придумать, как взять под контроль передвижения Щукина по Москве, не вызвав у парня никаких подозрений, но ни одна хорошая идея ему в голову не пришла. Ставить к нему «хвост» было опасно, поскольку всегда существовал риск засветиться, да и хороших оперов для такой работы быстро собрать было нелегко. Можно попытаться отслеживать местоположение сотового телефона Щукина, однако и этот вариант был далек от идеального. Во-первых, потом придется кучу объяснительных писать, особенно если выяснится, что парень ни в чем не виновен. А во-вторых, Гуров не знал, носит ли Эдуард с собой гаджеты с теми симками, номера которых зарегистрированы на него, или у него есть другой мобильник, с «левой» сим-картой. К тому же Щукин попросту мог бы вообще на дело с собой телефон не брать. А вот идея, как можно следить за парнем, оставаясь совершенно незамеченным, пришла Гурову в голову, едва он заговорил с Роговым.

– Максим, мне нужна подстраховка, – заявил фээсбэшнику сыщик. – Я веду дело серийного убийцы, и мне нужно быть всегда в курсе, где находится один фигурант расследования. Можешь сделать так, чтобы его передвижения по Москве отслеживались с помощью уличных камер видеонаблюдения и я в любой момент мог бы узнать, где он находится? Организовать это можно и через главк, но времени уйдет слишком много, да я и не знаю, есть ли в управлении ресурсы для такой слежки. А ваша Контора на такое точно способна.

– Могу, – после секундного раздумья согласился Роговой. – У нас тоже это далеко не так просто делается, но способ я найду в благодарность за то, что отлично поработали с Меньшиковым. За кем нужно слежку установить и с какого времени?

– За Эдуардом Дмитриевичем Щукиным, – ответил сыщик. – Начиная с этой минуты.

– А вы прям быка за рога, да, Лев Иванович? – расхохотался в ответ Роговой. – Договорились. Я побежал к Орлову, а по дороге все организую. В течение получаса с вами свяжется наш человек и объяснит, как вы сможете получать нужную информацию.

Когда Гуров вошел в свой кабинет, Станислав был уже на месте. Он сразу же заявил, что никакого «ключика» к Щукину за этот день ему подобрать не удалось. По его словам, парень был чуть ли не идеалом незаметного человека. Станислав успел пообщаться с преподавателями Щукина в Российском университете медицины Минздрава, и те с трудом могли вспомнить этого студента. Причем информация от каждого из педагогов была идентичного характера: звезд с неба не хватал, в отстающих не числился, лекции не прогуливал, хвостов не имел, в общественной жизни особо не участвовал. В общем, типичный студент-середняк, которого даже однокурсники через пару лет уже не вспомнят и на каком-нибудь собрании выпускников кто-то вдруг скажет: «А с нами же этот еще учился, как его?.. Его вообще кто-нибудь видел после выпускного?»

Прочесывание интернета тоже Станиславу каких-либо результатов не принесло. Аккаунт у Щукина был в популярных социальных сетях и мессенджерах, но, видимо, больше для проформы, поскольку свои фотографии и какие-нибудь видеоклипы, созданием которых сейчас занимается вся молодежь, Эдуард там не выкладывал. Станиславу без особого труда удалось взломать его страницы и просмотреть, чем парень занимался в виртуальном мире общения, но у него сложилось впечатление, что Щукин исключительно читал там новости да какую-то медицинскую информацию из профессиональных сообществ. Вдобавок, если у парня и была подруга, никаких упоминаний о ней и даже каких-то совместных фотографий с девушками, кроме тех, которые были сделаны во время обучения в университете, Станиславу найти так и не удалось.

Никакой информации о Щукине не было и в криминальном мире. Все осведомители, у которых Крячко наводил справки о Щукине, лишь разводили руками. Парень ни с кем из авторитетов никогда не контактировал, на черном рынке ничего продать или купить не пытался и в противоправных действиях не участвовал. В общем, и с этого направления зацепить Щукина Станиславу не удалось.

– Так что, Лева, наш клиент идеальный невидимка, – завершил он свой рассказ. – И ей-богу, у меня складывается впечатление, что такую жизнь он сам себе выбрал после неудачного покушения на Арапетяна, осознанно такой дорогой шел и тщательно все эти годы готовился к тому, чтобы убить всю верхушку лопнувшего «Триумфа».

– Думаю, Стас, в этом ты абсолютно прав, – согласился с ним сыщик. – Причем я почти на сто процентов уверен, что и после этих убийств парень не планирует останавливаться. Просто уже не получится у него, завершив свою месть, резко поломать привычную жизнь и стать обычным человеком. Возможно, такие случаи и бывали, но документально они не подтверждены. Однако, поскольку висяков в стране немало, не исключен и такой вариант. В любом случае парня мы должны остановить. Так что давай-ка займемся разработкой плана его захвата.

Разработкой плана операции по нейтрализации Щукина друзья занимались около часа, даже не заметив, как пролетело время. Они старались предусмотреть все варианты, даже те, которые казались совершенно невозможными, и нередко вступали в спор, обсуждая какую-то незначительную деталь плана. Оба прекрасно понимали, что сейчас вся операция висит на тонкой ниточке, сотканной из предположений, поскольку реальных доказательств для полноценного прогноза не хватало.

Сыщики строили свой план на анализе обстоятельств трех предыдущих убийств, разрабатывая возможную модель поведения Щукина в четвертой попытке. При этом Гуров требовал учитывать тот факт, что преступник может оказаться предусмотрительнее и умнее, чем оба полицейских, а Крячко настаивал на том, что уровень интеллекта убийцы не нужно превозносить и все его предыдущие попытки были удачными только потому, что никто не успел что-то противопоставить планам преступника. Теперь его почерк был хорошо изучен, и предполагать, что Щукин выйдет за рамки своих прежних возможностей, было бы излишней перестраховкой.

Однако оба сыщика сошлись на том, что расположить двойки оперативников во всех возможных точках перехвата преступника будет нелишним. Таким образом, в помощь для проведения операции у алкомаркета, помимо группы захвата, которая будет дежурить до получения сигнала, было решено привлечь восемь оперов. Они по двое должны были дежурить на каждом из двух маршрутов движения от магазина – в южном и северном направлениях. А вот по поводу ситуации с проведением операции в квартире Абрамова друзья спорили дольше. Крячко настаивал, что он лично должен спрятаться в одной из комнат жилища Абрамова и ждать там развития событий, а Гуров полагал, что такой план никуда не годится.

– К черту, Стас! Этот вариант вообще неприемлем, – вспылил Гуров, когда Крячко продолжил настаивать на таком развитии событий. – Ты думаешь, что Щукин не проверит всю квартиру, чтобы избежать каких-то неожиданных сюрпризов? И что ты собираешься делать, когда он тебя найдет?

– Даже если у Эдика и будет время для того, чтобы обнюхать каждый угол в доме, не вижу в этом ничего страшного. – Станислав ткнул пальцем в план квартиры Абрамова, который они легко получили из Росреестра полчаса назад, где у Крячко были приятели. – Смотри, у нашего подопечного в квартире есть кладовка. Завтра с утра заберем у него ключ от хаты, и я там обустрою себе отличное место для засады. И сделаю так, что найти там меня можно будет, только если знать, что я в этой кладовке сижу. Ну а даже если Щукин меня найдет, просто арестую его, и дело с концом. Проникновение в квартиру, миорелаксанты с собой вместе со шприцем, наверняка еще что-нибудь интересное у него будет. А даже если нет, нам и этого вполне хватит, чтобы прижать Щукина к стенке. Что, мы с тобой одного пацана на признание в убийстве раскрутить не сможем?

– Если бы да кабы да во рту росли грибы! – отмахнулся от него Гуров. – Стас, в сотый раз повторюсь, что мы не имеем права недооценивать Щукина. До сих пор он ни одной улики против себя на местах преступления не оставил, за исключением записи на телефоне Слепневой. Да и это уликой назвать нельзя. Что мы будем делать, если Щукин уже давно припрятал миорелаксанты в квартире или вообще он решит изменить свой почерк, чтобы расправиться с Абрамовым? Ты его схватишь до попытки покушения, и парню за обычное проникновение в жилище будет грозить не больше трешки. А учитывая его безупречное прошлое, суд даст не больше года условно. И как ты Щукина крутить на признательные показания будешь? Он же не дурак!

– Ладно, и что ты предлагаешь? – уступил Крячко.

– Все просто. Делаем засаду в соседней квартире, – развел руки в стороны Гуров. – Ставим во всех комнатах у Абрамова камеры видеонаблюдения, сидим и ждем, пока Щукин введет миорелаксанты. Дверь в квартиру наверняка останется открытой. Если нет, на всякий случай сделаем дубликаты ключей. Сразу после укола врываемся внутрь и берем Щукина с поличным. Миорелаксанты Абрамова не убьют, а лишь обездвижат. А мы получаем все нужные улики, вдобавок подкрепленные записями видеокамер. Риска никакого.

– А теперь лови ответочку! – расхохотался Станислав. – А что будет, если Щукин на этот раз решит свой почерк убийств изменить и, например, вколет Абрамову какой-нибудь медленно действующий яд? Чтобы тот успел услышать все, что парень ему скажет, и только потом – умер?.. Киллера-то мы возьмем, но можем сами вслед за ним за решетку отправиться. К тому же тебя первого совесть сожрет за то, что ты Абрамовым пожертвовал. Пусть и для поимки серийника!

– Думал я об этом, – проворчал в ответ Гуров. – И мысль, что такое может произойти, мне самому не нравится. Но я почти на сто процентов уверен, что Щукин и в этот раз ничуть не отклонится от своего привычного метода. Хотя бы потому, что ни фига не знает, что мы в несчастные случаи не поверили и ведем расследование. А парень очень хочет остаться неизвестным и на свободе и поэтому менять ничего не будет. Особенно если хочет и дальше строить из себя верховного судью или Господа Бога.

– Если бы да кабы, – передразнил друга Станислав, и в этот момент в кабинет без стука вошел Орлов. Оба сыщика удивленно уставились на него, поскольку генерал лично посещал их скромные апартаменты только в тех случаях, когда случалось что-то экстраординарное.

– Что-то случилось, Петр? – поинтересовался у командира Гуров.

– А вот вы мне это и расскажете! – сердито потребовал Орлов, подходя к столу. – У нас, оказывается, новый серийник завелся, вы его ловите, а мне об этом не доложили. Даже просто в известность по-человечески не поставили!.. Это, по-вашему, случилось что-то или все, мать вашу, по своей колее катится чередом?

Как обычно, в тех случаях, когда волновался, Орлов становился немного косноязычным. Он начинал не только сыпать архаичными фразами, но еще и смешивать пословицы и поговорки, пересыпать их ругательствами или попросту путать слова. И сыщики сразу поняли, что их старый друг серьезно обиделся за то, что его держали в неведении относительно того расследования, которое они проводили.

– А ты откуда про это узнал, Петр? – наивно поинтересовался у генерала Крячко.

– Мать вашу! – всплеснул руками Орлов. – Так, по-вашему, получается, что я на старости лет в генеральском кресле нюни с соплями распустил и в глазах даже бревна не замечаю? Я в полиции всю жизнь служу или кто? За дурака меня держите?

– Мы тебя за друга держим и о твоем здоровье заботимся, – взялся исправлять ситуацию Гуров. – Присаживайся к столу. Сейчас я объясню, в чем дело, и сам все поймешь. Да и вообще хорошо, что ты именно сейчас пришел. У нас со Стасом спор возник, и кроме тебя его решить некому. Я уже и сам собирался тебя позвать.

– Ты мне тут зубы не запаривай, а то все темечко от твоих заговоров вспухло! – не желал менять гнев на милость Орлов. – Я тебе мальчишка, что ли? Конфеткой поманил, и я забуду, кто мне на спину бумажку с надписью «старый дурак» прицепил?

– Петр, у нас реально времени почти не осталось, – перебил новую порцию негодований Гуров. – Ты в детство не пытайся впадать, а лучше помоги. Садись и слушай!..

Сыщик прекрасно знал, как нужно воздействовать на старшего товарища, поскольку вместе они за долгую службу в правоохранительных органах не один пуд соли съели, и генерал не устоял перед его напором. Даже не дожидаясь того момента, пока Орлов решит, что ему делать – продолжить отчитывать двоих друзей или все же прислушаться к их словам, Гуров начал рассказывать о том, как он узнал о серийном убийце. И начал свой рассказ сыщик именно с просьбы Марии разобраться в подозрительном самоубийстве, поскольку знал, насколько трепетно Орлов относится к Строевой и даже такая нехитрая манипуляция ее именем заставит генерала смягчиться и переключить свое внимание с заранее заготовленной гневной отповеди на рассказ сыщика.

Почти все подчиненные генерала отзывались о нем как о строгом, но справедливом руководителе. И каждый из них знал, что в немилость Орлову лучше не попадать. Начальник главка спуску за ошибки и просчеты никогда не давал и взыскания накладывал безжалостно, если иного выхода у него не было. Однако отношение Орлова к Гурову и Крячко издавна было особенным. И не только потому, что все трое давно и крепко дружили. А еще и оттого, что методы Льва и Станислава, какими бы необычными они ни выглядели, всегда давали прекрасный результат. К их своеволию, которое, впрочем, не мешало службе, а наоборот, даже помогало, генерал давно привык. Именно поэтому успокоился довольно быстро, в том время как другие за подобное нарушение полицейского регламента, которое допустили сыщики, не доложив командиру о серийном убийце, без выговора в личное дело бы точно не обошлись.

Гуров постарался пересказать всю историю последних дней в максимально сжатом объеме. Внутри сыщика сидело какое-то странное ощущение беспокойства, которое бывает у людей, опаздывающих на поезд, но объяснить его самому себе Гуров не мог. Он даже во время рассказа пару раз посмотрел на часы, зачем-то прикидывая, сколько еще Абрамову осталось находиться на рабочем месте и как долго ему придется ехать до дома, учитывая московские пробки в час пик и тот факт, что от метро «наживке для убийцы» до своей квартиры придется добираться еще несколько остановок на электробусе. А когда Меньшиков прислал ссылку на программу, позволяющую следить за местоположением мобильного телефона Абрамова в реальном времени, Гуров немного успокоился и завершил рассказ, сумев избежать излишних подробностей, но доходчиво изложив все свои доводы. Орлов все это время барабанил пальцами по столу, а Крячко сидел молча, без своих постоянных шуточек. Станислав понимал, что сейчас лучше не будить лихо, пока оно тихо!

– Ох, парни, отодрать бы вас публично за такое самовольство, да все вы правильно делали, – вздохнул генерал, когда Гуров завершил рассказ. – Черт! А ведь даже лучше оказалось, что я до сих пор ничего не знал. Пришлось бы докладывать в министерство, а там твои пляски с Меньшиковым и Конторой точно бы не одобрили. Была бы еще одна головная боль… Значит, полагаете, что сможете взять убийцу с поличным?

– Возьмем, Петр, – уверенно ответил Гуров. – Наше преимущество в том, что Щукин даже не подозревает, что мы уже вышли на его след. Через часок со Стасом отправимся в гости к Абрамову и продумаем все варианты действий у него в квартире, если убийца задумал совершить преступление там. Местность около алкомаркета я уже изучил. Где и как расставить оперов, тоже понятно. Стас сам завтра с утра подберет нужных людей, а к вечеру заведем их на точки. Думаю, брать Щукина у магазина или довести его до того места, где он соберется расправиться с жертвой, решим уже во время операции. Но оба этих варианта точно отработаем…

Рассуждения Гурова прервал телефонный звонок с незнакомого номера. Сыщик сначала хотел отклонить вызов, но потом вспомнил об обещании Рогового и ответил на звонок. Оказалось, что связался с сыщиком действительно специалист Конторы, он настроил одну из специальных компьютерных программ, имеющихся в распоряжении ФСБ, на опознавание лиц по трансляции с камер наружного видеонаблюдения, доступ к которым был у Конторы. То есть практически ко всем, что работали на улицах Москвы. Специалист, представившийся Андреем, объяснил Гурову, как этой программой пользоваться, и дал сыщику доступ к нужному ресурсу.

Все это отняло у полковника еще около десяти минут, зато теперь на его планшете в режиме реального времени транслировалось изображение Щукина, неторопливо шедшего по одной из столичных улиц. Когда он выходил из поля зрения одной из камер, тут же включалась другая, которая находила парня в толпе и уже вела исключительно его, фокусируясь на лице предполагаемого убийцы. А для того, чтобы было легче ориентироваться и понимать, где именно Щукин находится, в правом верхнем углу картинки была небольшая часть карты Москвы с улицами и номерами домов, на которой движение объекта изображалось в виде пульсирующей красной точки.

– Ничего себе! – удивился генерал. – Значит, в распоряжении Конторы даже такие ресурсы есть? А у нас где они? Завтра этот вопрос в министерстве подниму! Какого черта они из полицейских людей второго сорта делают?..

– Петр, попридержи свои наезды на начальство на пару дней, – рассмеялся сыщик и передал планшет Станиславу, тот от любопытства познакомиться с новыми возможностями слежки едва не подпрыгивал на месте. – Дай нам сначала операцию закончить, а то Роговому его начальство по шапке надает, и мы без этих новых технологий останемся. Он наверняка нам доступ предоставил тоже без согласования со своим шефом. – Гуров замолчал, услышав новый звонок на свой мобильник. – Вспомни черта!

На этот раз звонил сам Роговой, чтобы убедиться, что сыщик получил то, что он ему обещал. А заодно подполковник пояснил, что в работе программы могут происходить определенные сбои, поскольку есть в Москве участки, которые не охватываются камерами видеонаблюдения или программа не сразу находит нужные ракурсы. Впрочем, Роговой попросил сыщика не волноваться и успокоил тем, что специалисты из ФСБ уже определили, какие мобильные устройства есть с собой у Щукина, и будут отслеживать их местоположение, если изображение с камер видеонаблюдения пропадет.

Поблагодарив Максима, Гуров завершил с ним разговор и, временно утратив интерес к планшету, вновь переключился на беседу с генералом, обсуждая, какие именно ресурсы главка понадобятся друзьям завтра для проведения операции по захвату Щукина. Орлов, обычно урезавший все фантазии друзей имеющимися в управлении техническими возможностями или необходимостью согласования расходов с министерством, на этот раз спорить не стал и пообещал Гурову все, что он просил, вплоть до четырех служебных автомобилей с форсированными двигателями, замаскированных под неприметные седаны.

– Лева, что-то странное происходит, – прервал диалог Гурова и Орлова Станислав. – Насколько я помню, Щукин где-то в Люблино живет?

– Да, – удивленно посмотрел на него сыщик.

– Тогда зачем он на Тургеневской пошел на красную ветку метро? – задал новый вопрос Крячко. – Ему же совсем в другом направлении пересаживаться нужно.

– А черт его знает! – насторожился Гуров и невольно посмотрел в свой телефон, где отображалось местоположение Абрамова. Тот был еще на работе. – Может, решил к кому-то в гости наведаться. Последи за ним, Стас, пожалуйста!..

Сыщик с генералом вновь принялись обсуждать детали подготовки к завтрашней операции, и Орлов, вспомнив свою молодость «на земле», стал предлагать корректировки в план Гурова. Оба начали спорить, позабыв о существовании Крячко, но тот очень быстро о себе напомнил.

– Черт, Лева, похоже, у нас проблема! – завопил Станислав так, что оба друга вздрогнули, и сунул обоим под нос планшет, на котором четко виделась еще одна станция метро. На этот раз Лубянка. И Щукин шел по ней к переходу на Кузнецкий мост.

– Лева, поправь меня, если я ошибаюсь, но Абрамов разве не в районе Сходненской живет? – нервно поинтересовался Крячко. Гуров кивнул. – А не к нему ли в гости Щукин собрался?

– Да не может быть, – пробормотал себе под нос Гуров. – Он же только вчера с Арапетяном расправился. Откуда такая спешка? Логичнее было бы до пятницы подождать.

– Фиг с ней, с твоей логикой! – рявкнул на друга Крячко. – Что делать будем?

– Ну, не размахивать же шашкой! – досадно перефразировал одну из своих любимых поговорок сыщик. – По коням! Нам нужно успеть до квартиры Абрамова раньше ее хозяина добраться!..

Гуров с Крячко бегом бросились из кабинета на улицу, даже не обратив внимания на то, что Орлов что-то кричит им вслед. Оба сыщика неслись по коридорам главка как угорелые, а на лестницах перескакивали по две-три ступени, вспомнив молодость, заставляя коллег останавливаться, прижиматься к стенкам и удивленно смотреть вслед двум «важнякам», которые раньше себе не позволяли носиться по управлению, как счастливые школьники на перемене. Все в главке настолько привыкли к тому, что Гуров с Крячко передвигаются по коридорам не спеша, каждым своим движением показывая, что в их-то годы и с их-то опытом торопиться никуда и никогда не придется, что разговоры об этом марш-броске двух сыщиков не стихали среди сотрудников еще несколько дней.

Впрочем, и на своих коллег, шарахающихся в стороны, так же как на окрик Орлова, напарники никакого внимания не обращали. Выскочив на улицу, каждый из них бросился к своей машине, даже не обсудив заранее маршрут и план действий по прибытии на место. Однако для сыщиков и этого не требовалось. Оба прекрасно знали, что, если кто-то доберется до места раньше, будет ждать другого. А план действий выработают в зависимости от того, раньше кого они успеют добраться до дома Абрамова. Ну или окажутся там последними.

Гурова совершенно ошарашила выходка Щукина. Сыщик никак не ожидал, что убийца поступит настолько нелогично, решив устранить последнего из руководителей «Триумфа» именно сегодня, хотя все указывало на то, что раньше пятницы этого случиться было не должно. А успокаивал его тот факт, что, судя по отметке на карте в мобильном телефоне, Абрамов до сих пор оставался в своей организации и домой еще не выехал. А едва машина сыщика, свистя покрышками, рванула со служебной стоянки, у него снова зазвонил телефон. Это был Орлов, и Гуров включил громкую связь.

– Слушаю тебя, Петр, – ответил на вызов Гуров.

– Черт, Лева! Куда вы сорвались как угорелые? Ведь можно же было спокойно в Тушинский отдел позвонить и попросить выслать опергруппу по нужному адресу, – раздраженно отчитал сыщика генерал. – Им максимум пятнадцать минут добираться до адреса. Или ты думаешь, что вы со Стасом святым духом там быстрее тушинских ребят окажетесь?

– Петр, и что там опергруппа делать должна будет? – стараясь оставаться спокойным, ответил Гуров, лавируя в потоке машин. – Пока мы им ориентировку скинем, пока задачу объясним, пока они сообразят, как ее выполнять, полдня пройдет. А мы будем сидеть в главке и ждать? А потом скажем трупу Абрамова, мол, извини, не успели?

– Ладно, уел, – буркнул в ответ Орлов. – Но группу захвата я туда все равно распоряжусь отправить. Будут вас ждать и исполнять твои приказы.

– Отправляй! Только, ради бога, предупреди, чтобы к дому Абрамова и близко не подходили. Пусть за квартал припаркуются и ждут. Иначе провалят все, к чертовой матери! – не стал спорить с генералом Гуров и отключил связь.

Абрамов жил на улице Вилиса Лациса, и добираться до его дома друзья решили совершенно разными маршрутами. Крячко посчитал, что московские пробки будет проще объехать, если выбирать второстепенные или третьестепенные улицы, в нужных местах срезая дорогу дворами, а Гуров поступил наоборот. Он решил, что скоростными магистралями, такими, как Ленинградский проспект и Волоколамское шоссе, добраться до нужного места будет быстрее, даже несмотря на то что есть риск в это время на некоторых перекрестках попасть в пробки. Впрочем, рецепт для их преодоления у сыщика имелся, поскольку в подобных местах он врубал проблесковый маячок и перебирался на выделенные полосы.

Как бы то ни было, в этом негласном споре никому из друзей выиграть не удалось, и до дома Абрамова они добрались одновременно. Однако Щукин их все равно опередил, словно подтверждая неоднократные заявления московских властей о том, что на общественном транспорте до любого места в столице можно добраться быстрее, чем на личном автомобиле. Впрочем, на этот раз у Щукина перед сыщиками была фора. И то, что он, судя по программе слежения, предоставленной Роговым, находился уже в доме Абрамова, сыщиков особо не расстроило. Гуров еще раз сверился со своим приложением на телефоне и показал его Станиславу – Абрамов пока оставался на работе, а значит, время для подготовки операции, пусть и не той, какой она изначально задумывалась, у друзей еще было.

Дверь в подъезд, в котором располагалась квартира Абрамова, закрывалась домофоном с магнитным замком. Для сыщиков проблемой это не стало, поскольку у обоих были универсальные ключи, спокойно открывающие любой аналогичный запор, а значит, и звонить в квартиры соседей необходимости не было. Жилище бывшего генерального директора финансовой пирамиды располагалось на втором этаже, и света в окнах со стороны фасада не горело. Однако напарники ничуть не сомневались, что внутри квартиры уже была засада, поскольку оба считали маловероятным то, что Щукин будет поджидать свою жертву в подъезде. Однако проверить это стоило. Гуров остался на улице дожидаться появления Абрамова, а Станислав отправился внутрь проверить подъезд.

А пока Гуров ждал и друга, и объект, он вспомнил, что окна квартиры Абрамова выходят на обе стороны дома. С фасада выбраться из окна на улицу было нельзя, по крайней мере, без рискованного прыжка со второго этажа. И Гуров решил проверить, нет ли возможности сбежать из окон квартиры с тыльной части здания. Едва обойдя многоэтажку, сыщик удивленно застыл на месте – в окне Абрамова горел свет. Поначалу Гуров решил, что Вадим просто забыл его выключить, когда утром уходил на работу, а потом страшная догадка прострелила его воображение. Сыщик достал телефон и позвонил Абрамову. Долгое время на звонок никто не отвечал, а потом Гуров неожиданно услышал женский голос.

– Вспомнил, олух, что телефон на работе забыл? – со смехом произнесла незнакомка. – А я все гадала, когда Вадим пропажи хватится и искать начнет…

– Это не Вадим. Это полковник Гуров из главка, – оборвал ее сыщик. – Значит, гражданин Абрамов телефон на работе оставил? И когда он ушел?

– Да почти два часа назад, – растерянно произнесла в ответ неизвестная женщина. – А что случилось-то? С Вадимом все в прядке?

– Вот твою ж мать! – вместо ответа выругался Гуров и, оборвав связь, помчался за угол к подъезду, из которого уже выходил Крячко. – Стас, давай назад! Абрамов с Щукиным уже в квартире!..

Оба понеслись на второй этаж еще быстрее, чем бежали по коридорам главка. Однако у двери в квартиру Абрамова застыли. Она была металлической, с двумя замками. Гуров осторожно потрогал ручку, но дверь оказалась запертой, и выбить ее у сыщиков однозначно своими силами бы не получилось.

– Черт! – вполголоса выругался Гуров. – Похоже, придется группу захвата вызывать, которую Петр прислал. Только нам теперь ситуации с заложником не хватало!

Сыщик одной рукой достал из кармана телефон, а второй уже собрался забарабанить в дверь, чтобы привлечь внимание Щукина и, возможно, этим спасти жизнь Абрамову, но Крячко его остановил.

– Погоди, Лева, – горячим шепотом проговорил он. – Сейчас решим вопрос. Не зря же я с собой всегда отмычки ношу!

Замки оказались не такими уж сложными, как предположил Гуров. Видимо, Абрамов устанавливал их в дверь еще до того, как сначала стал миллионером, а потом и зэком. К тому же заперт был только один из них, и Станиславу потребовалось не больше пары минут, чтобы справиться с запором. А пока он возился с замком, Гуров услышал за спиной шорох за дверью соседней квартиры. Видимо, кто-то решил посмотреть в глазок, что происходит на лестничной площадке, но выйти не рискнул. А еще через несколько секунд из-за той же двери послышался возбужденный женский голос. Слов Гуров не разобрал, но понял, что соседка решила вызвать полицию.

«Что ж, пусть приезжают. Лишними уже не будут», – подумал сыщик, но вслух ничего не сказал, чтобы не отвлекать Станислава.

А Крячко закончил работу и аккуратно повернул ручку. Дверь начала открываться совершенно бесшумно, и Гуров облегченно вздохнул, мысленно поблагодарив изготовителя двери за хорошие петли. А затем сыщик первым нырнул в полутемную прихожую, на ходу доставая пистолет. Крячко двинулся следом и едва не врезался в спину друга, который замер в коридоре.

– Я бы с радостью провел с тобой весь вечер и с удовольствием бы наблюдал, как ты медленно подыхаешь, но планы пришлось изменить, – услышали напарники незнакомый голос, который мог принадлежать только Щукину. – Если бы все это произошло завтра, как я и планировал, то сейчас бы я рассказал тебе всю историю своей жизни, чтобы ты, тварь, понял, что твоя жажда чужих денег не только погубила двух хороших людей, но и полностью сломала жизнь одному ребенку. А потом бы еще и перечислил, скольким людям твой «Триумф» судьбы поломал. Вот только все пришлось перенести на сегодня, и время меня поджимает. Так что я добавил в эту водку метилового спирта побольше, чтобы ты побыстрее окочурился. Первую дозу ты уже проглотил, сейчас заправлю в тебя остатки бутылки, и никто и никогда не найдет, где именно ты удосужился купить паленый алкоголь. Так что сдохнешь, тварь, как и жил – в блевотине. Поскольку каждый твой поступок, твое отношение к людям этой блевотиной и были. Суд тебя не покарал как следует. Но есть и другой закон. Закон мести! И его именем я тебя и предам своему правосудию!..

В этот момент Гуров шагнул в комнату, где над неподвижно лежавшим на диване перед включенным телевизором Абрамовым склонился Щукин. Увидев сыщика, направившего на него пистолет, парень вздрогнул и выронил бутылку с водкой, которую уже поднес ко рту своей жертвы, способной лишь бешено вращать глазами от страха.

– Нет, Эдуард, я тебе этого сделать не позволю, – спокойно заявил сыщик. – Может, для тебя это и правосудие, но в нашей стране оно незаконно. Так что аккуратненько подними руки вверх, если не хочешь получить пулю в живот. Как медик ты должен знать, что смерть от такой раны будет мучительной. – А затем Гуров дал команду Крячко: – Стас, вызывай скорую. Абрамова нужно срочно в реанимацию. И группе захвата скажи, чтобы поднимались сюда. Пусть дальше сами работают!..