Когда мать настойчиво стремится заставить сына говорить о своих чувствах лицом к лицу, она подобна северному полюсу магнита, который приближается к северному полюсу магнита ее сына. Хотя она «положительная» (+) и он «положительный» (+), в итоге она его отталкивает. Это закон межличностной физики между матерью и сыном. Однако, когда она подходит к нему способом, который для нее самой кажется не столь «положительным», она его притягивает.

Будьте рядом, плечом к плечу, без разговоров. Конечно, этот совет ставит некоторых матерей в тупик: они смотрят, как олень, попавший в свет фар. Чувствуют себя растерянными и не в своей тарелке. И даже когда они проводят время плечом к плечу, без разговоров, это все равно кажется им противоестественным и идущим вразрез с привычными культурными установками.

Женщины убеждены, что сердечная близость возникает из разговора о событиях недели, связанных с различными стрессовыми ситуациями. Такой рассказ, по их мнению, и создает взаимопонимание. Словарь определяет это как «тесные и гармоничные отношения, в которых люди или группы понимают чувства или идеи друг друга и хорошо общаются» [1]. Именно этого матери хотят в отношениях со своими сыновьями. Для матерей отсутствие общения препятствует пониманию и близости. Мать чувствует себя отстраненной и изолированной от сына. Недостаток связи вызывает у нее внутреннее напряжение. Именно поэтому она хочет сказать сыну: «Нам нужно поговорить». Но понимает, что это слишком прямолинейно, и поэтому задает вопросы. Сара называет это «двадцатью вопросами матери». Следует отметить, что сама мать воспринимает эти вопросы как деликатные. В ее представлении она не приказывает сыну, произнося: «Поговори со мной».

Однако вопросы матери слишком часто встречают сопротивление сына. Это оставляет ее в недоумении и растерянности.

Одна мать написала:

«Моему тринадцатилетнему сыну Энтони кажется, что я все время его допрашиваю. Помолитесь за меня, чтобы я могла уважать его и не доставать так сильно. Я просто пытаюсь наладить связь!»

Вот в чем дело. Мать хочет установить контакт. Она задает искренние вопросы, потому что ей важно знать и важно быть ближе. Но для некоторых мальчиков мамины вопросы могут звучать так, будто она ставит его под сомнение. Для него это выглядит не как искренний интерес, а как форма допроса.

«Но, Эмерсон, моя дочь охотно отвечает на вопросы». Да, потому что она девочка. Дочь не воспринимает вопросы как попытку поставить ее действия под сомнение. Она видит в этом проявление любви, а не неуважения. Когда мама задает вопросы, дочь словно шестым чувством понимает, зачем мама это делает: «Мама заботится и знает, что мне станет лучше после разговора». Например, когда дочь испытывает стресс из-за сомнений в том, что ее любят и принимают в школе (а это случается почти каждый день), она интуитивно понимает, что мама хочет узнать о ее чувствах, чтобы снять напряжение. Разговор помогает выпустить накопившееся беспокойство, и после этого она чувствует себя лучше.

Мальчики формируют близость по-другому. Они сближаются, выполняя какое-то дело плечом к плечу, как часть общей миссии. Например, лучшие друзья – мужчины вместе были в бою; они выиграли чемпионат штата по баскетболу; создали победивший научный проект; заняли третье место среди виолончельных квартетов Новой Англии; служили вместе в полиции в качестве напарников; строили дома; спасали людей вместе как врачи скорой помощи, и список можно продолжать.

Отцы и сыновья, которые ближе всего друг к другу, вместе занимаются осмысленными делами. Это может быть охота, работа в мастерской за токарным станком или время на футбольной трибуне, когда играет любимая команда. Эмоциональная близость возникает из совместных дел, а не из самого разговора. Разговор рождается из чувства связи, а эта связь – из деятельности плечом к плечу.