«I Try» – Macy Gray

Все таращились на меня.

И животные, и дети, и приезжие, которые явились поддержать благотворительный марафон.

Дилан протопала мимо полицейских ограждений, выставленных вдоль дороги. Рюкзачок с Грэвити был пристегнут к ее груди. На ограждениях растянули плакаты от небольших предприятий, которые спонсировали забег, а рядом собралась толпа, празднующая Рождество и попивающая горячий шоколад с зефирками.

– На что уставились? Никогда не видели, как бегает женщина?

Впрочем, люди с удивлением рассматривали меня не потому, что я бежала, а из-за моего наряда: кислотно-желтая ветровка, ярко-фиолетовые легинсы, радужные кроссовки и разноцветные мамины варежки. Меня словно отрыгнула единорожка. Ну и бонус: если я собьюсь с пути и потеряюсь, меня заметят даже из космоса.

– Как я выгляжу? – спросила я Дилан, бегая на месте у ограждений.

– Как крестная мать моего первенца, – она, ухмыльнувшись, подмигнула.

У меня перехватило дыхание.

– Правда?

– Абсолютная. – Дилан поправила шапочку на крошечной головке Грэв. – Эй, теперь, когда я бросила Така, будет честно, если у тебя прибавится обязанностей.

– Как себя чувствуешь, Калличка? – прокричала из-за забора мама.

– Идеально, мамочка, – кивнула я.

– Сосредоточься на дыхании, – серьезным тоном наставляла Зета, стоя рядом с Дилан.

Нам предстояло сделать круг по городу и вернуться в исходную точку. Наверное, со всего штата собралась тысяча бегунов. Я огляделась, пытаясь отыскать Роу, но не заметила его. Зато увидела Эллисон, которая забилась в угол со своим отцом и бывшими подружками по беговой команде. Все они перешептывались и показывали на меня пальцем. Эллисон пребывала в бодром расположении духа и задорно смеялась, словно нашего разговора и в помине не было. В довершение всех несчастий (потому что несчастья случались везде, где участвовала я) я бежала под номером шестьдесят девять.

Ты справишься. Ради папы.

Нет, не только ради папы. Ради себя тоже.

– Осталось пять минут! – объявили в микрофон.

– Пятнышко, удачи и береги ноги! – Дилан оттопырила два больших пальца.

– Зная меня, удача мне пригодится. – Я разминалась, не обращая внимания на своих обидчиц, травму, свое прошлое, которые находились сейчас рядом.

– Не смей унывать! – погрозила Дилан пальцем. – Солнышко, ты Кэл Литвин и крепкая, как бриллиант! Покажи этим девчонкам, чего ты стоишь!

Послышался громкий гудок, от которого у меня зазвенело в ушах, и, не успела я осознать, что происходит, ноги сами понесли меня вперед – быстро и неуверенно. Через несколько минут я вернула равновесие и поняла, что происходит.

А потом я успокоилась. Ощутила уверенность. Я парила над землей, чувствуя себя неукротимой. Легкие наполнились чистым и свежим воздухом, и я жадно его вдыхала. Я держалась настороже, но не боялась. И поняла, что без особых усилий обгоняла остальных, пока рядом со мной никого не осталось, и я возглавила гонку.

Как только я отпустила свой страх, то сбросила его как змеиную кожу на обочину и полетела вперед.

У меня ушло меньше часа, чтобы вернуться к исходной точке, оставив всех далеко позади. Заметив ограждения, восторженно кричащих зрителей и палатки с горячим какао, я чуть не сбавила скорость, не желая завершать марафон. Но когда я начала приближаться к финишу, сердце бешено застучало в груди, однако не из-за бега, а из-за человека, который стоял за ограждениями и держал блестящий плакат в стиле девяностых. На нем была надпись внутри голубого пузыря как из нашего чата:

McMonster: oBITCHuary, мне нравится твое упорство. ПОЗВОНИ МНЕ!

Я чуть не споткнулась, зайдясь в истерическом смехе, и вытерла с глаз пот, чтобы получше разглядеть Роу. Он махал плакатом высоко над головой и кинул в мою сторону еле уловимую сексуальную ухмылку. В уголке его рта была сигарета, и вся эта картина так напоминала типичного Роу, что я даже не удивилась.

Я пролетела через красную ленту, растянутую поперек дороги, и вскинула кулак вверх.

– Ты справилась! – завизжала мамуля.

– Я выиграла! – Дилан исполнила небольшой танец и показала язык девушкам из моей бывшей команды. – Я сделала это, победа за мной! Раскошеливайтесь, лохушки!

– Роу! – Я вдруг поняла, что бегу прямиком к нему.

И меня даже не волновало, что люди смотрят. Роу откинул плакат и бросился ко мне. Мы встретились на полпути. Я запрыгнула на него, обвила ногами талию и прижалась к нему. От Роу пахло сигаретами, зимой и настоящей мужественностью. Я вообще не хотела выпускать его из объятий.

– Я чертовски тобой горжусь, – прошептал он в мои липкие от пота волосы.

– Я тоже собой горжусь. – Может, у меня еще немного покалывало там, где не должно было покалывать. – И не только потому, что папа гордится мной на небесах.

Роу отстранился от меня и убрал мои влажные волосы от лица.

– А еще почему?

– Потому что я дала отпор Эллисон.

Роу хмуро посмотрел на меня:

– Когда ты успела?

– Во время рождественского ужина.

– Пятнышко, да ты дикарка! – Он сжал мою талию.

Боже, как же невыносимо, что теперь наши отношения будут исключительно дружескими. Платоническими. Задушевными. Я хотела его целиком.

– Роу? – спросила я. Он опустил меня на землю. Когда мы встретились взглядами, по венам еще несся адреналин. – Это она наняла людей, которые на тебя напали. Это все… сделала Эллисон.

– Знаю.

– Правда? – Я с удивлением наклонила голову.

Он кивнул.

– Вчера вечером она приходила ко мне домой – наверное, после твоего визита. Выглядела разбитой. Во всем призналась. Умоляла не выдвигать обвинений.

– И? – Я затаила дыхание, не сводя с него взгляда.

– И я в таком восторге, что ты постояла за себя, потому что теперь могу наконец потребовать расплаты.

Ровно в ту же минуту шериф Менчин просвистел мимо нас в сопровождении своих товарищей. Он направлялся к тому углу, где стояли Эллисон и ее мать.

– Эллисон Мюррей, вы арестованы за преступный сговор, нападение при отягчающих обстоятельствах и фальсификацию выборов. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде…