«The River of Dreams» – Billy Joel

Мюрреи жили на берегу океана, в красивом особняке с белой кровлей. В поместье с изогнутой известняковой дорожкой на восемь машин, с фонтаном по центру и двумя «Рэндж Роверами», припаркованными перед входом.

По краям крыши и на колоннах по обе стороны от входной двери висели рождественские гирлянды. Я прислонилась к колонне, чувствуя, как цепенеют непокрытые участки тела. Я прошла пешком пять миль. Странное дело, но я не ощущала холода или дискомфорта. Меня подстегивали жажда мести и ненависть.

В окнах виднелся теплый свет золотых люстр, слышался звон посуды и смех. Неужели я и правда испорчу этой семье праздничный ужин? Похоже на то. Сильнее удивляло, что я не испытывала по этому поводу ни капли стеснения.

Я нажала на дверной звонок и отошла назад, пытаясь не стучать зубами. По пути сюда я размышляла, какой колкой репликой поприветствовать Эллисон, когда она предстанет передо мной.

Лидировала: «Курьерская служба “Карма”. Вам посылка». Но когда дверь открылась, и на пороге показался пожилой мужчина с умными глазами-бусинками, слова застряли в горле, как одежда в стиральной машинке. Я заморгала со скоростью примерно сто раз в минуту, а лицо задергалось от тревоги.

Спазм, спазм, еще раз спазм.

– Да? – Отец Эллисон нетерпеливо уставился на меня, явно недовольный нежеланным рождественским сюрпризом. – Вы петь будете или что? Или вы за пожертвованием? Марша! – Он повернулся и крикнул: – У тебя есть наличка?

– Я… я… нет, – с трудом проговорила я. – Я пришла к Эллисон.

– К Эллисон? – Он повернул ко мне голову, приподняв густые белые брови. – Какие у вас дела с моей доч…

– О, папуля, все нормально.

Я услышала стук каблуков по плитке. Через несколько секунд Эллисон появилась, как мираж. На ней было красное платье-футляр, оголявшее плечи и отменно подчеркивавшее ее волосы винного оттенка. Дополняло наряд колье из белого жемчуга. Эллисон выглядела красиво и вместе с тем неисправимо омерзительно.

– Дальше я сама. – Эллисон поцеловала отца в щеку и улыбнулась. – Ты так меня оберегаешь! Что бы я без тебя делала?

Это была шпилька в мой адрес, и она вонзилась мне прямо в сердце, прокрутившись, как острый нож. Видимо, до Эллисон дошли вести о смерти моего папы. Она наверняка понимала, как сильно я по нему скучаю. К моей боли добавилась еще и солидная порция жалости. Каким презренным человеком надо быть, чтобы самоутверждаться за счет женщины, недавно потерявшей отца?

– Калла. Выглядишь… – Эллисон провела по мне бездушным взглядом. – Как пневмония в человеческом обличии. Ты должна лучше о себе заботиться. Ты же… вертится на языке это слово… – Она наигранно надула губы. – Склонна к неприятным происшествиям.

– Нам надо поговорить. Наедине. – Меня злило, как неуверенно звучал мой голос, даже сейчас. А веки дергались так часто, что я почти не видела Эллисон.

Она со скучающим видом принялась рассматривать свой кроваво-красный маникюр.

– Нет уж, спасибо. Если я впущу тебя в дом, ты всех заразишь сво…

Вот оно. Я не пробыла тут и десяти секунд, а она уже меня оскорбляет.

– Не сильнее Такера Рида. А он помолвлен. Так что советую впустить меня, если не хочешь, чтобы завтрашнее благотворительное мероприятие началось с моего грандиозного заявления о том, с кем ты недавно переспала.

Ее самодовольная ухмылка сменилась гримасой ужаса. Мои руки перестали дрожать, а тик прекратился. Я наконец-то вызвала в ней эмоции. Сняла с нее маску, которую она всегда носила.

– Понятия не имею, о чем ты…

– У меня есть доказательство, – перебила я. – И болтливый язык. Какой ты меня назвала? – Я постучала пальцем по губам, как она несколько секунд назад. – Склонной к неприятным происшествиям.

Эллисон заглянула мне за плечо и дернула головой.

– Сними обувь у двери.

Я прошла за ней в дом, обогнула огромный обеденный стол, полный еды и ее родственников. Все они с изумлением воззрились на меня. Я, не изменяя своему характеру, решила поприветствовать их легким поклоном и улыбкой.

– Счастливого Рождества! – А потом, не удержавшись, показала на спину Эллисон и добавила: – Хо-хо-хо!

Это для тебя, Дилан.

– Прошу прощения, – проговорила сквозь зубы Эллисон, схватила меня за руку и потащила к одной из комнат на первом этаже. – Возникло срочное дело. Займет не больше минуты.

Она закрыла за нами дверь, когда мы вошли в комнату для гостей. Наверное, тут было премило, но я ничего не замечала из-за паники и решимости. Я расправила плечи. Эллисон обернулась ко мне, скрестив на груди руки и нахмурившись.

– С чего ты вообще решила, что мы с Такером…

Я подняла руку.

– Вопросы здесь буду задавать я. Если ответишь честно, я, пожалуй, окажу тебе ту же услугу. Но ничего не обещаю.

Лицо Эллисон стало такого же цвета, как ее платье и волосы. Она опустила руки и сжала кулаки.

– Да кем ты себя возомнила, ты…

– Возомнила женщиной, которая может уничтожить все, чего ты стремилась достичь, и, наверное, все равно это сделает, чем бы ни закончился этот разговор. У меня есть доказательства. Есть сведения. Есть свидетели. Сбавь обороты, Эллисон. Школа уже давно в прошлом.

Чем больше я говорила, тем меньше у меня дергался глаз. История играла мне на руку. Я уверенно направилась к Эллисон. Отшатнувшись, она влетела в сервант и опрокинула вазу с цветами. Эллисон погрозила мне пальцем.

– У тебя нет доказательств насчет Такера. Не смей выдумывать всякие небылицы обо мне!

– Сандерс все подтвердил, – буднично произнесла я, с радостью подставив под удар пожилого капитана. В конце концов, он всего лишь сказал правду, когда его об этом попросили. – Он видел, как ты забирала Такера из порта.

Эллисон побледнела.

– Он попросил подвез…

– Ты знала, что Дилан родила в тот день, когда он вернулся на сушу? – перебила я на полуслове.

У Эллисон дернулся нос, и она сникла.

– Ну и какое отношение это имеет ко мне?

– Такер был с тобой, когда мы пытались с ним связаться. О, чуть не забыла! – Я щелкнула пальцами. – Роу тоже знает.

Она в ужасе раскрыла рот.

– Ты рассказала ему?

– Сандерс рассказал. – Я вздохнула и похлопала ее по руке. – Если от этого станет легче: у тебя не было ни единого шанса даже до того, как он узнал.

«Вот это да, подружка! Взгляни на эти коготки», – мысленно услышала я голос Дилан.

– Безумие! – Она воздела руки к потолку. – То, что я заехала за Такером, ничего не доказывает.

– Ты только послушай себя, – покачала я головой. – Реально думаешь, что тебе поверят? У Такера есть пикап, его не нужно подвозить. И он нарочно назвал Дилан другую дату возвращения, чтобы провести время со своей любовницей.

Я прошлась взглядом по ее телу. Уверена, на моем лице явственно читалось отвращение, которое я сейчас чувствовала.

– Из всех мужчин в городе ты выбрала того, кто обручился и ждал ребенка с другой? И тебе еще хватает наглости называть шлюхой меня?

Я ненавидела слово на букву «ш». И никогда его раньше не употребляла. Но чтобы задеть Эллисон, разок себе позволила.

Эллисон изменила тактику. Она ухмыльнулась, пытаясь вернуть самообладание.

– Так и Дилан даже не нравятся друг другу! – рассвирепела она, перекинув блестящие волосы через плечо. – У них бы все равно ничего не вышло. Мы с Таком дружим с самого детства. Наши семьи проводили вместе отпуска. Мы присматривали за братьями и сестрами друг друга. А Дилан – хитрая выскочка, с которой он просто спал и… все вышло из-под контроля! Она игрушка…

– Наверное, тяжело – вечно оставаться на втором месте. – Я выпятила нижнюю губу, изображая печаль. Я не собиралась стоять и слушать, как она оскорбляет мою лучшую подругу. – И тогда с Франко, и с Роу. А теперь и Так сделал тебя своей любовницей… – Я замолчала, наблюдая, как она морщится, готовясь к удару. – Чувствую, тут есть о чем подумать. Хочешь знать почему? – Эллисон не хотела, но я все равно скажу. – Ты всегда так стремишься унизить других женщин, что ни разу не подумала стать лучше самой. Никто в городе не простит тебе, что ты крутила шашни с обручившимся мужчиной, недавно ставшим отцом. Вы с Такером навсегда станете изгоями. Тебя больше не будут считать столпом общества. Но это меньшая из твоих забот.

– Ты о чем? – она сощурилась. – Какие у меня еще заботы? И не сомневайся: я буду все яро отрицать, и Так тоже. К тому же дурной славы не бывает. Люди немного поиграют в игру «виновата она или нет», а потом все позабудется.

– Ну и ладно. – Я пожала плечами. – Допустим, репутационный урон ты переживешь, – кстати, приятное заблуждение, очень подходит твоему платью. Но у тебя все же остается небольшая проблема: как защититься от уголовных обвинений, которые выдвинут против тебя за то, что ты наняла людей, напавших на Роу.

Эллисон запрокинула голову и зашлась безумным смехом. Надеюсь, мэр из нее лучше, чем актриса, потому что за этот спектакль Оскара ей не видать.

– Малышка Калла, ты выдвигаешь слишком серьезные обвинения, тебе так не кажется? Ты, похоже, забыла свое место. Так вот, напомню: ты девчонка с нервным тиком и социофобией, которая боится собственной тени и даже не может смотреть людям в глаза. Тебе никто не поверит.

– А почему бы им мне не поверить? – Я поставила руку на бедро. – Если уж на то пошло, ты не в первый раз пыталась кого-то убить, – для выразительности я показала на себя. – Хотя, должна сказать, избавляться от людей тебе плохо удается. Я рада, что ты не выбрала это в качестве основной профессии. Твоя страничка на Yelp была бы полной катастрофой.

Эллисон закатила глаза, которые блестели от слез, и покачала головой.

– Не драматизируй. Мы были глупыми детьми. Никто не пытался тебя убить, мы просто прикалывались.

– Из-за тебя я, вся в земле и грязи, ползла в укрытие с раздробленной костью.

Она топнула ногой.

– Но ты же выжила?

– Не благодаря тебе. А твои прихвостни теперь взрослые женщины. Если я приволоку их в суд и заставлю давать показания, они мигом тебя сдадут. В нашем случае срок давности еще не истек. Я проверяла.

Если точнее, каждый вечер перед сном на протяжении восьми лет. Моя любовь к тру-крайму отчасти была связана с тем, что меня саму чуть не убили. Я едва не попала в статистику. Почти стала звездой подкаста. Это смотивировало меня подойти более детально к своему случаю.

У каждой одержимости есть истоки. Наверное, своей я обязана Эллисон – она помогла мне понять, чем я хочу заниматься в жизни.

Теперь Эллисон прислонилась спиной к двери. Я даже не осознавала, что надвигаюсь на нее, а она пятится назад.

– Желаю успехов в выдумывании этого дела. – Она с трудом дышала, а ее лицо покрывал тонкий слой пота.

В дверь с другой стороны постучали, и Эллисон от удивления подпрыгнула.

– Дамы, у вас там все нормально? – фальшиво пропел женский голос. Видимо, ее мать?

Я вскинула бровь, глядя на своего заклятого врага, которая набрала в грудь воздуха и ответила:

– Да, мам, нормально.

– Вам что-нибудь нуж…

– Оставь меня в покое! – гаркнула Эллисон, снова став похожей на того злобного подростка. – Просто уйди.

Ну, хотя бы теперь я знала, что Эллисон со всеми ведет себя как паршивка. Все удостаиваются одинакового обращения. Она подождала, когда шум шагов по ковру стихнет, а потом продолжила то, на чем мы остановились:

– Что ты хотела сказать?

– Говорю, что по твоей наводке Роу угрожали и ударили ножом, – спокойно ответила я.

– И как ты пришла к такому выводу? – Она расхохоталась, скрестив на груди руки.

– Рада, что ты спросила. – Я посмотрела ей в глаза, больше не нервничая. Я нашла в себе силы. Оказывается, они были у меня с самого начала. – Когда я навещала Роу в больнице, то все время думала, кто бы мог так поступить. Только тот, кому есть что терять. А кому будет хуже, если он продаст участок? Тебе, ведь ты мэр. Всеобщий гнев обрушится на твою голову. И я знала, что ты не остановишься, чтобы добиться своего. Это пока что косвенные улики. Но я решила сама провести небольшое расследование.

А конкретнее, я попросила Тейлора предоставить мне доступ к камерам возле ресторана, куда попал бок машины, на которой скрылись нападавшие.

Я потянулась в карман и вытащила распечатанные кадры и доводы, которые накорябала дома перед тем, как прийти сюда.

– Сейчас я должна сказать тебе, что ты, к сожалению, связалась с фанаткой тру-крайма. Которая обожает находить и разгадывать тайны. Я давно сижу на форуме для любителей раскрывать преступления и выложила снимок машины с вопросом, есть ли эксперты, которые могут определить марку. Оказалось, что это «Акура», не очень популярная в нашем округе. Сейчас в штате Мэн зарегистрировано лишь восемьдесят три «Акуры», и только семь из них в нашем регионе. Поскольку было ясно, что машина темного цвета – темно-синяя или черная, – я быстро нашла номерной знак и владельца. Найл Беркс – муж твоей помощницы Люсинды и владелец этой машины. Обычно на ней ездит его пасынок, который живет в Массачусетсе (наверное, поэтому ты решила, что его никто не узнает), но связь интересная. – Я протянула ей бумаги.

Даже не глядя, Эллисон разорвала их на мелкие кусочки. Жалостливо посмотрев на нее, я вздохнула:

– Ничего, у меня есть копии.

Эллисон поняла, что ее разоблачили. Рот исказился в гримасе, а глаза стали больше в пять раз. Она скоро поплатится за свои грехи, как раз вовремя.

– У Люсинды и Найла есть опасения насчет сделки Роу. Я не имею к этому никакого отношения.

– Он уже подписал контракт. – Я улыбнулась, забивая последний гвоздь в крышку ее гроба. Эллисон вся поникла от страха. – И если это правда, тогда я отправлю шерифа Менчина прямиком к ним. Надеюсь, у них есть хороший адвокат. Видишь, как тебе повезло? – Я сделала шаг вперед и смахнула пушинку с ее плеча. Эллисон вздрогнула. – Вокруг тебя происходит столько преступлений, а ты совершенно невиновна. Уверена, твои подружки по команде, Такер, Люсинда, Найл и Сандерс согласятся с твоей версией.

Я протянула руку, чтобы открыть дверь, но Эллисон сомкнула пальцы на моем запястье. С отчаянием на лице она попыталась утянуть меня обратно.

– Нет, подожди.

Я приподняла бровь:

– Да?

– Что мне сделать, чтобы это все… исчезло? – Она дернула носом. – Назови цифру.

Цифру? Она думает, меня можно купить?

– Девять-один-один, – засмеялась я.

– Ой, да хватит тебе, – она закатила глаза. – Веди себя серьезно.

– А я серьезно. Не все можно купить.

– Да нет же, все.

Я снова повернулась, желая уйти. Эллисон преградила мне путь к двери.

– Хочу, чтобы ты знала, – медленно произнесла я. – Я больше не позволю себя запугать. Если попытаешься навредить мне, как в школе, я в целях самозащиты переломаю тебе все кости.

Слова, которые вырвались из моего рта, оказали на меня целебное действие. Я почувствовала себя сильной и влиятельной женщиной, которой не нужен прекрасный принц – она спасет себя сама.

Эллисон нервно облизнула губы и подняла руки.

– Не буду я тебе вредить, я просто хочу поговорить. Что мне сделать, чтобы эти доказательства исчезли? Ведь и так ясно, что в тюрьму я не сяду.

А почему это и так ясно? Ее привилегии богатой белой женщины быстро вылетали в трубу.

– Тебе от них не избавиться, – я покачала головой. – Это не газетный заголовок, причиняющий неудобства. Речь идет о жизни людей. Всю свою жизнь ты манипулировала окружающими, чтобы добиваться своего. Я не позволю тебе уйти от ответственности. Твой шанс – признаться всем в городе, рассказать им, как ты поступила с Роу, а потом отступить и ответить за содеянное.

На лице Эллисон было такое отвращение, словно я предложила ей искупаться в собачьей рвоте по национальному телевидению.

– Зачем мне сознаваться, если ты ничего не предлагаешь взамен?

– Я предлагаю, – возразила я. – Если ты признаешься в том, как поступила со мной и с Роу, я избавлю тебя от унижения и не стану рассказывать всем о вас с Такером. Все будут считать тебя преступницей, а не потаскухой. Это лучшее и единственное мое предложение.

– Ты свихнулась, если думаешь, что я соглашусь.

Я пожала плечами и в третий раз попыталась дотянуться до дверной ручки. Эллисон вздохнула и несколько раз стукнулась головой о дверь.

– Меня могут посадить в тюрьму.

– Ты приспособишься там лучше, чем думаешь.

– Ты не понимаешь. – Она запустила руку в волосы и провела ею по своим роскошным локонам. – Серьезно, не понимаешь. Я не могу… не могу допустить, чтобы сделка Роу прошла.

– Ты не несешь ответственности за эту сделку как мэр. – Почему я ее утешаю? Она же грозный соперник сатаны. – Но ты распорядилась подкинуть в дом Роу труп койота, посылала ему письма с угрозами, порезала шины. Он думал, что город ополчился против него. Ты сама все это провернула?

– Нет! – в отчаянии вскрикнула она. – Я… я… пасынок Люсинды…

Выходит, это не Лайл. И не Рэнди. И не те, кого подозревал Роу. Это сделал чужак. Все это время его мучил человек, которого наняла Эллисон.

– Это хорошая сделка, – продолжила я, пытаясь понять, что подтолкнуло ее на такое глупое и опасное преступление. – Ты злая, но не тупая. Конечно же, ты понимала, что как только все уляжется, люди увидят, что торговый центр и отель приносят пользу.

– Проблема не только в негативной реакции, – она покачала головой, плача уже открыто. – С этим я бы справилась. Мой отец хотел, чтобы сделка с GS Properties провалилась и они выкупили его землю. – Эллисон всхлипнула и вытерла нос рукавом платья. – У него серьезные финансовые трудности. Некоторые его инвестиции… оказались не очень продуманными, мягко выражаясь. Я хотела, чтобы Роу отказался от сделки и мой отец попытался спасти свою шкуру. Он связывался с этим Блэкторном и пытался переманить его на свою сторону. Отчасти папа стал банкротом, потому что вложился в мою избирательную кампанию. Чтобы обеспечить мне пост, он понес огромные убытки.

Я судорожно вздохнула и закрыла глаза. Эллисон я точно не сочувствовала.

– У Роу тоже бизнес, который требует вложений.

Эллисон махнула рукой и устало забрюзжала:

– Роу – телезвезда. Он всемирно известен. И если бы отказался от сделки, вернул бы себе деньги всего за полгода. Да он скоро станет миллиардером, и ничто ему в этом не помеха, тем более я. – Она не сумела скрыть в голосе обиду. – Вот почему я старалась его заарканить. С его помощью моя семья могла выбраться из финансовой ямы, в которую я затащила всех, баллотируясь на пост мэра. Но этот мужик даже не клюнул. Ну и ладно. Он… не милый.

– Тут я с тобой соглашусь, – сказала я. – Он лучше – он добрый. И не будет говорить то, что хочешь услышать. Роу вообще редко так делает. Но он всегда поступает по совести. А что по поводу Такера?

– Такер тоже не милый, – фыркнула она.

Господи, ну и женщина.

– Нет, я про то, какие у вас отношения? – медленно произнесла я.

– Мы с Такером любим друг друга. – Она всплеснула руками. – Просто все, как всегда, запуталось. Он хотел порвать с Дилан на той неделе, когда она сообщила ему о беременности. Они же не любят друг друга. Думаю, они оба одинаково несчастны вместе.

На это у меня не нашлось возражений, тем более если вспомнить, как Дилан отреагировала на известие, что Такер ей изменяет.

– Но ты все равно подкатывала к Роу, – я нахмурилась.

Эллисон безучастно воззрилась на меня, словно не понимала, что тут странного.

– А как связаны любовь и брак? Они не обязаны сосуществовать вместе.

– Ты всегда была злом, – сказала я скорее себе, чем ей. – То, как ты поступила со мной в школе, оставило мне травмы на всю жизнь.

– Насчет этого… – Она грустно посмотрела на свои ноги и облизала губы. – Калла, я…

Очередной стук в дверь привел нас в чувство. Теперь пришел отец Эллисон.

– Эл, помощь нужна?

Она посмотрела на меня со слезами в глазах и молча покачала головой, словно он мог ее видеть.

– Нет, – хрипло, едва слышно ответила Эллисон. – Все нормально, папуль.

Мы обе вздохнули, и она продолжила:

– Франко. Он…

Она сглотнула и покачала головой.

– Когда ты замутила с ним, мы были вместе. Я… – Эллисон закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слеза. – Я… была беременна.

Комната закружилась перед глазами, стремительно направляя меня в черную бездонную пропасть. Он встречался с нами обеими одновременно?

– В тот день… перед событиями в лесу… я узнала о беременности. Взбесилась. Была так зла. На него. На себя. На тебя. Ты стала разлучницей, мешала моему «долго и счастливо». Я-то считала, что у нас есть шанс. Только, думаю, ты об этом не знала.

– А ребенок? – сдавленно произнесла я.

Я все равно считала Эллисон ужасным человеком. Столкнувшись с проблемой, она выбрала наихудший путь. Но теперь она не казалась мне беспричинно злой.

Эллисон прижалась головой к двери и медленно осела на пол.

– Отец заставил меня сделать аборт.

– Я… я сожалею. – И это было правдой. Я жалела ту девушку. И женщину, которой она стала в результате случившегося.

– Да. Я тоже. И довольно часто.

Я прикусила губу, еле сдерживая слезы.

– Ты могла сообщить мне об этом.

– Но на самом деле не могла ведь. – Эллисон посмотрела на меня, пытаясь совладать со слезами. – Я должна была унести эту тайну в могилу. Прежде, чем ты узнала. Так что да, я выместила свой гнев на тебе. Да, это было… ужасно. Но никто не понимает, каково это – быть мной, ясно? Какие надежды на меня возлагались. Как мне заламывали руки. Каково это, когда твоей жизнью распоряжается твоя семья. У тебя-то такого не было. Ты ходила по школе, гордясь, что твой отец был чудаковатым учителем физики, носившим поясную сумку и очки, заклеенные скотчем.

– А почему бы мне им не гордиться? – удивленно заморгала я. И на сей раз это был не тик, а искреннее замешательство. – Мой папа был самым классным человеком и не стеснялся быть самим собой.

Эллисон ответила мне печальной улыбкой женщины, которая поняла, что проиграла и битву, и войну.

– Видишь? Вот почему я тебе завидовала. Из-за таких глупостей. А вот она я… с кучей правил, которые нужно соблюдать. Я должна была стать лучшей. И я просто… устала. – Она уронила голову на руки. – Поэтому решила быть безжалостной.

– Ну, теперь тебе придется стать такой, какой ты не привыкла быть. Честной. И завтра – самое подходящее для этого время. – Я обошла ее и отодвинула, чтобы открыть дверь. – Если не расскажешь сама, это сделаю я. Kul kalb biji yomo.

– Что это означает? – Эллисон посмотрела на меня, вытирая нос.

– В конце концов, у каждого есть шанс.