«Friday I’m in Love» – The Cure

Я чуточку разволновалась, когда Зета велела мне оставаться с Роу, а сама поднялась в родильное отделение вместе с Дилан. Но еще я до боли хотела побыть с ним наедине с той минуты, как увидела, что он рухнул в лужу своей же крови.

Роу пожелал, чтобы я осталась. И у меня возникло ощущение, что он говорил не только о больничной палате. Мы держались за руки. Его дыхание было быстрым и поверхностным, и от тревоги у меня участился пульс.

– С этим ножевым ранением вы увернулись от пули. – Врач посмеялся над своей шуткой. – Извините за каламбур, да?

Роу смерил его недовольным взглядом.

Доктор продолжил:

– Еще сантиметр – и нож проткнул бы кишечник. Можете себе представить?

– Не хотелось бы, – безразличным тоном ответил Роу, явно не в восторге от врачебного такта.

– Вы могли умереть медленной, мучительной смертью, – с удовольствием сообщил доктор Горга. – Но не умерли. И скоро поправитесь.

– Принято во внимание. – Я повернула экран телефона, чтобы показать его Роу. – Тейлор прислал сообщение. Шериф Менчин приедет в течение часа. Похоже, на сей раз он серьезно воспринял угрозы в твой адрес.

– Подумать только, для озарения ему понадобилось покушение на убийство, – протянул Роу.

Я погладила его по плечу, не позволяя его угрюмости омрачить мою радость.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Я не возлагаю надежды и мечты на этого клоуна. – Роу поднес ко рту кувшин с водой. – Итак, Пятнышко, чем занималась, пока я лежал в отключке?

– О, знаешь, всяким разным.

Под «всяким разным» я имела в виду, что сходила с ума от страха потерять его и искала любые зацепки, чтобы выяснить, кто на него напал.

Узнав о ранении Роу, я была подавлена сильнее, чем хотела признавать. На самом деле случившееся доказало, что сбылись мои худшие опасения – я испытывала сильные, всепоглощающие чувства к Эмброузу Касабланкасу. Чувства, из-за которых мое сердце оказалось в опасности. Чувства, которые не сочетались с моей клятвой больше никого не пускать в свою душу.

– Поделись со мной. – Он сдержал улыбку. – Воспользуйся словами и аналогиями. Давай, в духе Кэл.

Облизав губы, я задумалась, что стоит ему рассказывать.

– Ну, ты лежал здесь, красивый, но унылый, поэтому я пела тебе песни. В основном The Cure, ведь, кажется, это единственная группа, которую мы любим одинаково. Медсестра принесла тебе ужин – он включал смесь из сухофруктов и орехов, а я помню, что ты ненавидишь изюм, поэтому вытащила его. Еще я поправляла тебе подушки. И подпилила тебе ногти. И… ладно, накрасила их черным. Потому что это точно твой цвет. Жутковато, да? Сейчас, когда я вслух рассказываю, звучит жутко. Но клянусь, выглядело совсем иначе. Я думала, это заставит тебя улыбнуться, когда ты очнешься.

Роу рассмеялся, но потом застонал и схватился за бок, куда его ударили ножом.

В такие моменты я обычно чувствовала себя странно и неловко. Не в своей тарелке. Но сейчас мне казалось… что меня увидели. Я почувствовала себя непобедимой. От одного взгляда Роу я ощущала себя человеком, которым всегда хотела быть.

– Знаешь, как это звучит? – Роу не обращал внимания на врача и медсестру, которые обменялись записями в карте.

– Ненормально? – наморщив нос, предположила я.

– Чертовски романтично.

– О, на самом деле это не так! – Я заправила прядь волос за ухо, а потом вытерла экран телефона рукавом. – Уж поверь мне. Дилан не отходила ни на шаг и все время жаловалась на изжогу. Еще мы вспомнили тот случай, когда в шесть лет ты сломал руку, упав с дерева, и так испугался, что описался.

Роу улыбался все так же спокойно и одобрительно.

– Вот в этом конкретном случае срок давности истек. Спорим, что в тот день ты и сама описалась?

– Роу, я тогда еще была в подгузниках!

– Смысл от этого не меняется.

– Вижу, вам есть что обсудить, – врач перевел взгляд на нас. – Мистер Касабланкас, у вас остались вопросы?

– Да. Где вы получили диплом? В суровом колледже жизни?

– Огромное вам спасибо, доктор! – вмешалась я, смягчая грубость Роу.

Доктор Горга быстро кивнул.

– Я вас оставлю.

Врач и медсестра вышли из палаты, и мы оказались совершенно одни.

– Хочешь кое-что узнать? – Я убрала от его глаз прядь черных волос.

Нечестно, что даже в больничном халате Роу напоминал плотский грех.

– От тебя? Конечно.

– Несмотря на твою эксцентричность, ты не такой уж ужасный начальник. Тейлору ты правда нравишься. Видел бы ты его сегодня! Он даже своему отцу позвонил, чтобы задать несколько вопросов по медицине.

– Круг замкнулся, – устало улыбнулся Роу.

– То есть?

– Я уберег его от поступления в медицинский. Он чертовски не хотел туда идти.

– Тейлор собирался стать врачом? – Я наклонила голову.

Сложно представить его на другой работе, где он не готовил бы вкусные, высококлассные блюда.

– На то был расчет, – поправил Роу. – Он пришел в мой ресторан, чтобы напиться и забыть об экзаменах. Показал мне поддельное удостоверение личности, но точно был несовершеннолетним. В тот вечер я работал в баре, обучая новую сотрудницу. Я дал ему перекусить, и он отметил, что цыпленка не мешало бы приправить рас-эль-ханутом [31]. Я сразу же взял его на стажировку.

– Боже, а ты бываешь милым! И это твой самый страшный секрет, – ухмыльнулась я.

– Самый лучший секрет. – Он протянул руку и прижал палец к моим губам. – Никому не говори. Все считают меня задницей.

– Я не считаю тебя задницей, – напомнила я.

– Потому что я тискаю твою, – насмешливо ответил Роу. Он внимательно посмотрел на меня и вздохнул. – Слушай, нам надо поговорить.

Я сразу же насторожилась.

– Да?

– О том, что я продам «Декарт».

Я знала: Роу обязательно напомнит о том, что уезжает, что между нами все временно и что нам предстоит принять трудные решения. Но моему сердцу было сложно это вынести. Потому я наклонилась и поцеловала его. Роу застонал, и его тело словно обратилось в камень.

– Ты приятно отвлекла мое внимание, но я хочу еще воды. – Его губы застыли под моими.

Я тут же отстранилась и взялась за ручку кувшина, но поняла, что он пуст.

– По-моему, ты все выпил. Я схожу за водой, если только не хочешь мой изотоник?

– Блин, ненавижу изотоники.

– Ладно, кислая мармеладина. – Я встала, но он остановил меня:

– Но я огромный фанат твоих микробов. Давай сюда. – Роу провел костяшками пальцев по моей щеке.

Я взяла наполовину выпитую бутылку и поднесла соломинку к его рту. Роу обхватил ее и отпил, а потом отодвинулся. Голубая капелька упала на его нижнюю губу. Я слизала ее, наклонившись. С его губ все было вкуснее.

Я уже хотела выпрямиться, но Роу схватил меня за запястье и притянул к себе. Он очертил языком контур моих губ, провел им по моему подбородку и шее и спустился до ложбинки на груди, где взял в рот сосок прямо через лифчик. Меня захлестнуло мучительное удовольствие.

– Запри дверь, Пятнышко.

– Ты же ран…

– Да небольшая царапина, подумаешь. Ты нужна мне.

– Это ножевое ранение!

– Милая, уверяю: яйца у меня ноют гораздо сильнее.

Я встала на дрожащих ногах, как детеныш зебры, делающий первые шаги, и, подойдя к двери, с тихим щелчком провернула замок.

– Садись на мой член, Пятнышко.

Я решила сразу очертить границы, боясь, что у него разойдутся швы.

– Сексом мы заниматься не будем.

– Почему?

– Потому что, пускай ты меня бесишь, убивать тебя я не хочу.

– Ладно. Тогда дай я тебе полижу. – Мы не сводили взглядов друг с друга, но мои запреты трещали по швам быстрее, чем одежда из китайских магазинов. Он невинно вскинул брови. – Я в больнице, Кэл. В ближайшие дни мне не светит ничего вкусного или сытного.

С нашим поколением что-то всерьез не так – и да, я винила в этом всех своих ровесников, учитывая, что вознамерилась сделать. Я залезла на койку спиной к Роу, откинула простыню и приподняла его больничный халат. Его член выскочил как стрела, а на головке выступила капля смазки.

Убедившись, что нахожусь как можно дальше от его живота, я взяла член у основания, опустила голову и провела языком по стволу, издав счастливый стон. У его члена был землистый, сладковатый привкус. Самое то.

– Рай – это не место, а человек, и это ты. – Роу прогнулся в спине, входя в мой маленький рот. – Черт, Пятнышко, как же мне тебя отпустить?

Удержи меня. Сердце екнуло, и я попыталась выкинуть эту мысль из головы. О чем я только думала? Я не могла отдать свое сердце мужчине. Не могла снова пережить эмоциональную бойню, как после поступка Франко. Я любила его. Правда любила. С ним я узнала, что такое отношения, и Франко научил меня, что любовь обречена на несчастья, а мужчины могут воспользоваться тобой и унизить, если ты им это позволишь.

В позе «шестьдесят девять» Роу начал расстегивать пуговицу и молнию на моих джинсах. Я нетерпеливо спустила штаны и случайно ударила Роу пяткой по скуле.

– Ой!

– Малышка, можешь протоптаться по моему лицу, и я только спасибо скажу.

Я хихикнула, держа во рту его член, и стала жадно облизывать его, как леденец.

– А теперь сядь на мое лицо, пока я не помер.

– Это просьба или приказ?

– Это чертов крик души.

Я отползла назад, отодвинула трусы в сторону и опустилась на горячий рот Роу. Он с готовностью проник в меня языком.

Извиваясь телом от удовольствия, Роу ударился о спинку койки.

– Черт!

– Проблема? – Я сильнее уперлась коленями в тонкий матрас, помня о ранах Роу, снова взяла его член в рот и с силой пососала, одновременно с этим водя по нему кулаком.

– Огромная. – Роу выгнул спину, обхватил руками мою талию и провел ровными зубами по вагине. – Ты только что погубила мне секс с другими. Наверное, все же придется оставить тебя себе.

Я чувствовала несказанное возбуждение, слыша, как он стонет от блаженства, и притом не видя его лица. Я отсасывала ему, а Роу доставлял мне удовольствие ртом и пальцами, делая куни.

– М-м-м. – Я запрокинула голову, упираясь руками в его колени, чтобы сохранить равновесие. – Тебе это вряд ли понравится. Я неряха.

– Аккуратность перехвалили.

Моя грудь весело подпрыгивала, пока я скакала на его пальцах и языке, как на члене. Бедра свело судорогой, но остальное мое тело искрило от наслаждения. Я двигала рукой на члене быстрее и сильнее, а он дергался в моем кулаке.

– Я слишком эксцентрична.

– Ты как раз тот хаос, который мне нужен.

Мы и правда обсуждаем это сейчас? Пока стенки моего влагалища сжимают его пальцы?

– Я тебе наскучу, – сдавленно произнесла я.

Роу снова и снова касался пальцем моей эрогенной зоны, и оргазм начал оплетать мое тело, как плющ.

– Кэл Литвин, ты многое из себя представляешь, но скучной ты никогда не была. – Он проник еще глубже.

– Роу? – в отчаянии охнула я, падая на локти, и стала дрочить ему быстрее. Мышцы изнывали, и я смотрела, как его гладкий огромный член извергается в моем кулаке, словно вулкан. Я знала, что в этой позе Роу прекрасно видна моя задница, но отчего-то мне было совершенно спокойно так открыться перед ним. – Я кончаю.

Я со стоном прижалась к его лицу, когда мое тело охватил спазм. Роу тоже застонал, а я наклонилась и взяла член в рот, принимая сперму.

После того, как мы оба кончили, я натянула джинсы и осторожно накрыла Роу простыней. Потом отперла дверь и снова встала у больничной койки, не понимая, как теперь быть.

Роу раскраснелся, но выглядел особенно красивым и – посмею отметить – совершенно здоровым. Он похлопал ладонью по койке рядом с собой.

– Запрыгивай.

– А вдруг кто-нибудь войдет? – напомнила я, а потом в ужасе закрыла рот рукой. – Твою мать! А если в палате есть камеры?

– Тогда пусть наслаждаются лучшим представлением в их жизни, – бесстрастно сказал Роу. – Вот что я называю фильм для взрослых на миллион долларов.

Я шлепнула его по груди и внезапно задумалась. То, что он считал смешным, для меня таковым вовсе не было. При мысли, что кто-то мог нас увидеть, меня затошнило.

– Эй, – он сжал мою руку. – Ты побледнела.

– Все нормально, – соврала я.

Вовсе не нормально. Мне никогда не стать человеком, который будет наслаждаться сексом в необычных местах. Тем более что на некоторых сайтах до сих пор висели фотки моих сисек.

– Пятнышко, взгляни на меня. Я пошутил. Перегнул палку. Я не подумал… Я забыл… – Роу провел рукой по волосам и тряхнул головой. – Я не Франко. Я никогда не рискну твоей безопасностью и не нарушу границы дозволенного. Это я тебе обещаю, слышишь?

– Слышу. – Мне претило, как неуверенно и тихо прозвучал мой голос. Как меня поглотили воспоминания о моей травме.

– Ты ела? – Роу попытался сменить тему.

– После того, как тебя привезли в больницу, – нет, – призналась я. А это случилось несколько часов назад.

– У меня в сумке лежит батончик «О Генри!». Они же принесли мою сумку?

– Наверное. – Я встала и подошла к небольшому столу перед окном. Открыла его сумку и – да, конечно же тут было два батончика.

– Будешь? – Я развернула один и, откусив, довольно застонала.

Роу хмыкнул:

– Нет, спасибо. Я бы скорее сожрал свою но… – Он резко замолчал, осознав, в чем только что признался.

Я откусила еще разок, внимательно смотря на Роу.

– Ты не любишь эти батончики, да? – Я подошла к нему.

– Конечно, люблю. Иногда. – Он помолчал. – Нет, не люблю. Блин, Кэл, они же ужасны! Как ты вообще их ешь?

Я села рядом с Роу и уткнулась носом ему в шею.

– Они напоминают мне о по-настоящему замечательном мгновении из детства.

– Что за мгновение? – Он покосился на меня.

– Ну, это был… первый шоколад, который я попробовала. – Я моргнула пять раз подряд. – Родители педантично следили за моими зубами и не разрешали есть сладкое. А теперь перемотаем пленку – и вот я в комнате бабушки. Она жила с нами до того, как умерла. Мне четыре года, и я, как известно, была очень любопытной. Ну, знаешь, совала нос в чужие дела.

– Какое удивление, – остроумно заметил Роу.

– Я открыла ящик в ее тумбочке и увидела «О Генри!». И тут же решила его съесть.

Роу усмехнулся:

– Он превзошел все твои ожидания?

– Он… – Я поборола рвотный рефлекс. – Лежал там с девяносто второго года.

Роу запрокинул голову и накрыл лицо рукой, подавив мрачный смешок.

– Кэл в своем репертуаре.

– Помню, я подумала, что все преувеличивают вкус шоколада. Батончик был сухим, ломким и на вкус напоминал кислый виноград. Все выходные я обнимала унитаз, как вернувшегося с войны возлюбленного. Оказывается, когда моя бабушка, эмигрантка из Советского Союза, сошла с самолета, добрые самаритяне встретили ее на взлетной полосе с корзинками еды, одеялами и всякой всячиной. Один из них раздавал шоколадные батончики. Она с такой нежностью вспоминала то время, что решила сохранить «О Генри!» на память.

– Ты слопала ее самое важное воспоминание? – Роу сексуально скрестил руки на груди. – Это самый характерный для тебя поступок, о котором я только слышал.

– Батончик оказался ужасно невкусным, но это первый шоколад, который я попробовала. Потому я до сих пор люблю его, и к черту рвотные позывы. А теперь спрашиваю в последний раз: где ты достал «О Генри!», Роу?

– Черт. – Его улыбка померкла.

Я завороженно смотрела на него, чувствуя ком в горле.

Он перевел взгляд на стену за моей спиной, избегая зрительного контакта.

– Я сделал их сам.

– Хм, повтори?

«Желательно повтори, снова кончив мне на грудь. Но, если честно, можешь кончить, куда захочешь», – подмывало меня добавить.

– Я. Сам. Их. Делаю. – У него раздулись крылья носа. – Они больше не продаются. Я знал, что ты любишь их. Потому нашел в интернете ингредиенты, несколько раз поэкспериментировал и начал готовить их для тебя. Обертку просто напечатал и завернул батончики в нее, – промямлил Роу, спохватившись. – Я посмотрел инструкцию на YouTube. Я готовил их, потому что я… – Он замолчал и с досадой провел ладонью по лицу.

– Почему? – Я еле сдерживала слезы.

– Ты всегда была привередой, а я не хотел, чтобы ты упала в обморок. У меня… – Он стиснул челюсти. – Мне снились об этом кошмары.

Переплетя наши пальцы, я сказала:

– Извини. Хотела бы я сниться тебе во снах, а не в кошмарах.

– Не переживай, милая, ты везде в главной роли. – Он зарылся рукой в волосах. – В моих снах. В кошмарах. В фантазиях. Но только не там, где я хотел бы видеть тебя сильнее всего.

– И где же это?

– В своей реальности.

Наши взгляды встретились. Я знала, что моргаю, как безумная. Сердце умоляло открыться Роу, рискнуть, нырнуть на глубину и попытаться выплыть, но мозг напомнил, чем закончились мои первые и единственные «отношения» – эмоциональной мясорубкой, от которой я до сих пор не оправилась.

– Но теперь? – Его глаза пылали тьмой и решимостью. – Теперь я знаю, каково это – обрести тебя. И не хочу больше спать, потому что, как оказалось, моя реальность лучше любых снов. Кого мы обманываем этой фигней про «ничего серьезного»? – спросил Роу и с нежностью провел пальцами по моему виску. – Я больше не могу. Извини, Пятнышко. Любить тебя вблизи еще мучительнее, чем издали. Это напоминает мне о том, чего я лишусь. О том, что никогда не сможет стать моим. Потому что… – Он облизал губы. – Ты как будто моя.

– Я твоя девушка?

– Нет, – покачал он головой. – Ты – мое все.

Все. Это слово прозвучало так неоспоримо.

Меня охватила паника. Не потому, что я не чувствовала того же, а как раз потому, что чувствовала. Мне тоже хотелось быть с Роу, и к черту последствия. Но если Франко удалось так сильно сломить меня, хотя на тот момент моя любовь была скорее детской… то какие разрушения оставит после себя Роу?

– У нас еще будет время это обсудить. – Я попыталась говорить весело и жизнерадостно и неловко похлопала его по бедру. – Почему бы нам…

– Не делай этого, – перебил Роу.

– Чего?

– Не беги от нас. Я скажу тебе кое-что важное. Я в тебя влюблен.

Сердце оборвалось так, словно я упала с утеса. И продолжала падать, потому что возможные последствия этого заявления могли меня погубить.

– Снова?

– До сих пор, – с горечью проговорил Роу. – Всегда и навсегда. Я не переставал любить и устал пытаться тебя ненавидеть. Искать недостатки вместо того, чтобы наслаждаться достоинствами. Ты околдовала меня, и если я не могу получить тебя полностью, то не хочу довольствоваться мелочами. Меня не интересуют отношения вполсилы. – Он быстро вздохнул. – Мое сердце разделено на две половинки, и ты занимаешь обе.

Я лишь смотрела на него, прильнув к его большой руке. Да и что я могла на это сказать?

Он… Роу. Великолепный, успешный, сварливый и идеальный. А я – диковинка. Ему нравилось, что я смешу его. Что откликаюсь по первому зову. Но это увлечение пройдет, как только у нас станет все серьезно.

Если я вообще способна поддерживать серьезные отношения с мужчиной, не облажавшись.

Даже если Роу любит меня, мои проблемы с доверием не позволят мне быть счастливой с ним. После того, как мои напарницы по команде чуть не загнали меня до смерти, после того, как почти двадцать лет надо мной жестоко издевались, я перестала испытывать симпатию к человеческому роду. Да, Роу – одно из редких исключений, но могла ли я довериться ему, могла ли надеяться?

Поставить все фишки на этого человека?

Я боялась рискнуть своим сердцем, и, хотя отчасти ликовала, другой голос советовал мне бежать как можно дальше.

– О чем ты просишь? – Я провела по волосам пальцами и поняла, что руки дрожат.

– Я прошу полюбить меня. – Роу не отводил от меня взгляда, всматриваясь в мое лицо, умоляя. – Пожалуйста.

Я почти улыбнулась. Понимала, как трудно ему произнести это слово.

– А если ты меня не поймаешь? – Я прикусила губу.

– Поймаю.

– Откуда тебе знать?

– Мои объятия ждали тебя несколько лет. – Для наглядности он раскинул в стороны мускулистые руки с торчащими из вен иглами.

Я оперлась локтями на колени и закрыла лицо руками, пытаясь справиться с быстро подступающей панической атакой.

– Сейчас ты должна что-то ответить, – Роу непонимающе смотрел на меня. – Но я ни капли на тебя не давлю.

В голове было столько разных мыслей.

Я хочу тебя, но напугана до смерти. Все слишком быстро, слишком рано.

Но я должна была что-то сказать, потому ответила:

– Мне нужно еще время.

Роу наклонил голову.

– Боюсь, у этого шеф-повара нет такого ингредиента. От твоего ответа зависит, сорву ли я сделку с Блэкторном и разозлю ли человека, от которого зависит судьба моего нового ресторана. Или я все же подпишу контракт.

– Ты подумываешь остаться? – Я округлила глаза.

Роу торжественно кивнул.

– Но, Роу… ты ненавидишь этот город.

– Да, но люблю тебя. – Он облизал губы. – К тому же я всегда могу открыть что-то в Нью-Йорке. Наверное, не так быстро, ведь инвесторы будут от меня шарахаться, а сам я не располагаю такими деньгами… – Он цокнул.

При мысли, что Роу все бросит и останется в Стейндропе, у меня мурашки побежали по коже. Я никогда не прощу себя, если пойму, что он отказался от стремлений из-за меня. Но еще я была не в восторге от того, что он поставил меня в такое положение. Роу знал, что я всегда старалась всем угодить. Меня манила возможность задобрить город, в котором я выросла. Но, возможно, я все же стала смелее. Ведь даже зная, как я буду счастлива угодить другим, я не могла поступить так с Роу и с собой.

– Ты не должен менять планы из-за меня, – выпалила я на одном дыхании, будто срывая пластырь. Я выпуталась из его объятий и неуклюже спрыгнула на пол. – Не надо. Не отказывайся от всего стоящего ради меня. Я только тебя разочарую. – Я поспешно выпрямилась, запаниковав, и заморгала, готовая дать деру. – Пожалуйста, уезжай. Живи своей жизнью. Боязнь разочаровать тебя будет медленно меня уничтожать, и в конечном итоге я все испорчу. Я не готова. – Пауза. – Мы не можем быть вместе, Роу.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Я вынудила себя остаться. Лицезреть, какой урон я нанесла. Мне пришлось стоять и видеть разочарование в его взгляде. Смотреть на мужчину, разбитого на осколки.

Именно в эту минуту шериф Менчин решил войти в палату в сопровождении еще одного копа.

– Касабланкас. – Он вытащил телефон из кармана.

– Деревенский идиот, – процедил Роу, оторвав взгляд от моего лица. – Давно не виделись.

Менчин склонил голову.

– Извини за это.

– Не нужно. Я отлично провел время. На самом деле можешь сразу сваливать.

Менчин неосознанно провел рукой по пистолету. Эти двое прикончат друг друга, если представится такая возможность.

– Я могу… остаться, – прокашлялась я.

Пристально смотря на Менчина, Роу ответил ледяным голосом:

– Спасибо, я справлюсь.

Я сглотнула ком в горле.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Тогда проведаю Дилан.

Никто не заметил, как я выскочила из палаты в коридор, прижала голову к стене и разревелась.