Я очнулся на больничной койке, одетый в уродскую медицинскую робу, которая не закрывала задницу. К венам на обеих руках подсоединили по капельнице, отчего я напоминал кальян.

Выходит, это в самом деле произошло – кто-то попытался меня прикончить. Все, теперь я должен Раю пятьдесят баксов и пиво.

Я лежал на матрасе, повидавшем за свой век тысячи задниц, и у меня аж руки зачесались врезать по морде всем жителям Стейндропа, кроме одного.

Кроме Пятнышка.

К слову, о моем ангелочке: она сидела рядом и с обеспокоенным выражением восхитительного личика гладила меня по руке, лежавшей у нее на коленях. От того у меня слегка встал член, что было весьма некстати для остальных, собравшихся в палате, потому что этот медицинский халат не скрывал ничего.

Мама, Дилан и Тейлор не сводили взглядов с моего лица и пытались не обращать внимания на приоритеты моего тела, для которого, видимо, Кэл была важнее жизни.

– Что это за кружок по интересам? – гаркнул я, сердито смотря на эту троицу. – Всего лишь небольшая царапина. Ни к чему тут собираться всей толпой.

– Мы подумали, тебе будет нужна поддержка, – вставая, сказала Кэл. – Мы оставим тебя ненадолго одного…

Я усадил ее обратно.

– Малышка, я не к тебе обращался. Тебе я всегда рад.

– Господи, он невыносим даже на смертном одре. – Стоя у двери, Тейлор потер морщину между бровями. – Я думал, что он изменится, оказавшись при смерти. Что это заставит его увидеть свет.

– А я говорила, – ухмыльнулась Дилан и протянула ему ладонь.

Тейлор застонал и вложил ей в руку пятьдесят баксов.

Она засунула банкноту в лифчик.

– Мой брат даже в отделе светильников не увидит света.

– Милый, мы так рады, что ты очнулся. – Мама вскочила с голубого кресла в углу палаты и сморкнулась в носовой платок. – Что ты чувствуешь?

Похоть.

– Нормально я себя чувствую. – Я облизал нижнюю губу, и возникло ощущение, будто провел языком по наждачке. – Хочу пить.

– Я принесу тебе воды со льдом и позову медсестру. Сейчас вернусь. – С этими словами мама выскочила из палаты.

– Что случилось? – тихо спросила Кэл, ласково водя кончиком пальца по венкам на моей руке.

Мою грудь пронзило желание. Проклятье, у моей тяги к ней вообще есть рамки? Наверное, я из собственного гроба попытался бы вылезти, чтобы приударить за этой женщиной, если бы мне посчастливилось и она пришла на мои похороны.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле. – Я схватил ее за руку, положил на койку рядом с собой и отдернул ладонь, пока мой полустояк не развернулся в полную мощь. – В переулке на меня напали какие-то отморозки, когда я вышел вынести мусор.

– Рэнди и Лайл? – сверкнула глазами Кэл.

Я покачал головой:

– Те были крупнее, моложе и бить умели.

– Я говорила с шерифом Менчином. Он сказал, что уже едет. – Дилан гладила свой живот. – Мы покончим с этим делом.

– Скорее Менчин прикончит бутылку пива, – фыркнул Тейлор и покачал головой. – В деле Роу он бесполезен. Менчин его не выносит.

– Без шуток, у него есть полное право. Твой избранник – настоящий злодей, – Дилан подмигнула Кэл.

Не знаю, что позабавило меня сильнее: то, что Дилан назвала меня избранником Кэл, или лицо последней, которое приобрело такой же розоватый оттенок, как ее аппетитный маленький клитор.

– Если придется, выведем дело на уровень штата. – Тейлор ударил кулаком по бедру. – Это беззаконие должно закончиться здесь и сейчас.

– Никуда я ничего выводить не собираюсь, – буркнул я, пытаясь повернуться на бок, и тут же об этом пожалел. – Я уезжаю через три недели, и у меня нет желания заниматься бумажной волокитой. А теперь позовите врача, чтобы я наконец узнал свой диагноз.

– Ты – козел, – без толку уведомил Тейлор. – И это неизлечимо.

– А лучшее лекарство – попросту свалить отсюда на хрен и больше не видеть твоего лица, – великодушно ответил я.

Кэл застыла рядом со мной. Я мигом пожалел о своих словах. Последние несколько недель с тех пор, как мы стали проводить время вместе, я даже не думал про Лондон. И между тем оставаться в Стейндропе – не вариант. Я ненавидел этот город и связанные с ним воспоминания. Лондон был не только моим планом, но и реальностью, в которую я вложил все свои деньги и силы.

– Может, подадим жалобу на Менчина? – Пропустив мои слова мимо ушей, Дилан повернулась к Тейлору.

– Нет, Роу станет вести себя еще несноснее, а с ним и так невозможно работать, – вздохнул Тейлор, показав на меня. – Что касается твоего вопроса: тебя ударили ножом, ты потерял кучу крови и на минуту отключился. И сказать честно? Я не думал, что ты выживешь. А потом, когда тебя привезли в больницу, оказалось, что нападавшие не задели жизненно важных органов. Думаю, в отсутствии сердца есть и плюсы.

У меня было сердце. И оно билось ради девушки, которая не питала к нему интерес.

– Док сказал маме, что тебя выпишут через несколько дней, – добавила Дилан.

– Мне нужно вернуться в «Декарт», – покачал я головой.

– Не волнуйся, я тебя прикрою. Уже разобрался с расписанием, заказал инвентарь и занял твой стол. – Тейлор неуверенно посмотрел на меня, смущенно опустив голову.

– Что ты сделал? – в недоумении переспросил я.

Он пожал плечами, принижая значимость сказанного.

– Доверяешь ты мне или нет, но кто-то же должен вести дела.

– Я тебе доверяю, – и, произнеся это вслух, я понял, что не кривлю душой.

Тейлор чертовски талантливый парнишка со стальными нервами и прекрасным кулинарным чутьем. Он отлично себя проявлял в стрессовых условиях и обладал той же нетерпимостью к идиотам, которые не могли отличить сырой стейк от почти прожаренного. Мы отлично ладили. Прощаться с ним будет погано. Большинство людей ошеломительно плохи в своем деле.

Дверь со скрипом открылась, и в палату вошли мама, вооруженная кувшином с водой, медсестра, врач и Райленд.

К счастью, врач – лысый мужчина лет пятидесяти – не тяготел к массовым сборищам, когда приходил озвучивать диагноз. Он прочистил горло и сказал:

– Мистеру Касабланкасу нужен покой. Предлагаю вам выбрать человека, который останется, пока мы будем обсуждать ваши раны и лечение.

Кэл незамедлительно вскочила со стула.

Я схватил ее за руку и потянул к краю койки.

– Ты остаешься.

Мы встретились взглядами, и она сглотнула. Болтовня вокруг нас прекратилась.

– Ты забыл вопросительный знак и слово из десяти букв. – Она дерзко вскинула бровь.

– Сядь, очаровашка?

Калла с упреком посмотрела на меня.

Я простонал:

– Останься, пожалуйста?

Кэл кивнула и стиснула мою руку.

– Пока я тебе не надоем.

И не надейся.

Я не просто влюбился. Я пустился галопом напрямую к разбитому сердцу, как в этих чертовых книгах. Потому что Кэл больше не была абстрактной идеей. Недосягаемой и далекой мечтой. Теперь я узнал, какая она на вкус, как ее губы порхают по моей коже, когда она смеется. Каково засыпать, уткнувшись носом в ее волосы. Как она извивается в моих объятиях, кончая на моем члене.

Я был зависим от ее аромата, объятий, от восторженного выражения лица, когда она смотрела на то, что ей нравится. Она была моей Римской империей [30].

– Хорошо. – Врач осмотрелся, видимо, недоумевая, откуда у такого сварливого придурка столько близких, которые за него волнуются. – Итак, если все остальные могут просто…

– Свалить? – предложил я.

– Подожди. – Кэл наклонилась ко мне, еле сдерживая улыбку. – Точно хочешь, чтобы осталась я?

Навсегда.

– Еще никогда не был так уверен.

– Самоотрицание – извечный девиз его жизни, – вклинился Райленд.

Дилан крякнула.

– Можно поинтересоваться… почему? – Кэл пытливо посмотрела на меня своими большими глазами.

– Потому что ты… – я пытался подобрать подходящее слово.

Знакома? Приятна мне? С тобой легко разговаривать?

– Дом.

– О-о-о, – снова застонала Дилан, теперь прижимая ладошки к груди. – Вот черт.

– Я взрослый мужчина! – гаркнул я из-за плеча Кэл. – Заткнись и дай мне…

– Нет! – Дилан встала, и, стоило ей это сделать, раздался звук, словно на пол упал шарик с водой. Ее платье промокло. – У меня отошли воды.