«All That She Wants» – Ace of Base

Я ненавижу Тейта Блэкторна.

Ну ладно. Вообще я с ним не знакома, но на часах было уже полпервого ночи, а Роу до сих пор разговаривал по телефону в своем кабинете. На кухне царила такая безупречная чистота, что можно есть с пола. Кастрюли и сковородки блестели, кондиционер работал на полную мощность, и слышалось лишь громкое гудение промышленных холодильников.

Сняв рабочую одежду и напялив розовое шерстяное платье, я уселась на разделочный стол и принялась болтать ногами. Я вспотела, устала и до безумия хотела выпить еще. Я листала в телефоне старые заметки о нераскрытых убийствах для эпизодов подкаста, которые так и не набралась смелости записать.

Велика вероятность, что Роу меня прикончит, ведь я пристроила свой зад на поверхности, где он создавал неприлично дорогие микроскопические блюда. В свою защиту отмечу, что сидеть тут больше негде. Его лица поблизости не наблюдалось, стульев на кухне тоже не было, а вот платье у меня совсем новенькое.

– Извини, что так долго. – Распахнув дверь, Роу вошел на кухню и плавно направился ко мне, как кот, нацелившийся на добычу.

– Э-эй! Как прошел раз… – Я уже хотела спрыгнуть со стола, но замерла, когда Роу меня перебил:

– Я хотел обсудить, как ты относишься ко мне с тех пор, как вернулась в Стейндроп.

– Да? – Я простодушно заморгала, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди и начнет тереться о его ногу.

– Я сейчас вытрахаю из тебя все это чванство.

Он обошел кондитерский стол и, широко разведя мои ноги, разместился между ними. Я удивилась, что вообще еще могла дышать. От одного его жаркого тела у меня потекли слюнки, а кожа покрылась мурашками от возбуждения.

– Я… эм, если ты настаиваешь. – Я попыталась умерить свое желание.

– Боюсь, что так. Разрешаешь раздвинуть границы? – спросил Роу, и мне понравилось, что он задал этот вопрос. Что для него в первую очередь важно мое согласие.

Я кивнула, ощущая, как в груди разливается приятное тепло.

– Разрешаю.

– Насколько?

– Как можно шире. – Я чувствовала себя дерзкой и сумасбродной, ведь не сомневалась, что он никогда не причинит мне вреда.

– Твое стоп-слово – ступор, – оповестил Роу.

Но вместо страха я ощущала только приятное волнение.

– Почему «ступор»?

– Потому что никому не захочется использовать его в непристойных разговорчиках. – Он нахмурился. – Хотя с тобой ни в чем нельзя быть уверенным.

Я нервно захихикала и прикусила губу.

– Я забыла, что на твоем разделочном столе может находиться только еда.

– Ничего ты не забыла. – Роу наклонился ко мне, и я закрыла глаза, приготовившись к поцелую, но он так и не наступил. Вместо него я услышала резкий щелчок. Распахнула глаза и поняла… какого черта?!

Роу приколол краешек моего платья к разделочному столу, воткнув в него нож. Повторяю: он пригвоздил меня к своему столу поварским ножом.

– Не ожидала, что меня пригвоздят вот так, – пискнула я.

Я вся пылала, сгорая от сладкой боли и невообразимого желания. Но еще… неужели все закончится как в одном из случаев, о которых я слушала на «Патологии» и «Моем любимом убийстве»?

Нет, Роу бы так не поступил.

Или поступил?..

Если так, я готова стать его жертвой. Смерть в его объятиях – самый чудесный способ умереть.

– Доверься мне. – Роу посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, что это упражнение на раскрепощение. Нечто вроде падения на доверие. Он хотел подвести меня к краю и показать, что с ним мне ничто не угрожает в любых обстоятельствах.

– Я тебе доверяю. – Мой ответ прозвучал четко и уверенно.

Роу взял второй нож – такой же большой и пугающий – и воткнул его в стол с другой стороны. Пригвоздил к своему рабочему месту, и я оказалась полностью в его власти.

Я распахнула рот. Взгляд у Роу затуманился от желания и решимости. Не сдвинувшись ни на сантиметр, он взял с соседнего стола третий мясницкий нож и приподнял мой подбородок его острием. В крови подскочил адреналин, и тело приятно заныло.

– Я говорил, что здесь может находиться только еда, – зарычал Роу, оскалившись, но я отчего-то не испугалась. – Так что теперь, Пятнышко, мне ничего не остается, кроме как съесть тебя. Ну, что ты на это скажешь?

Напряжение между ног стало почти невыносимым. Белье промокло насквозь, и влага побежала тонкой струйкой по бедру. Роу расширял мои границы возможного, играл на нервах и доказывал, что я не боюсь. Что могу доверить ему себя.

– Я в деле, – почти не дыша, произнесла я.

– Тебе нравится люминесцентный свет, Пятнышко? – Он провел кончиком мясницкого ножа по моему подбородку, по шее, спустился к вырезу платья.

От возбуждения по телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками. Я и не подозревала, что мне нравятся игры с ножом. Погодите, а это можно назвать играми с ножом? Роу почти не касался меня лезвием. Когда вернусь домой, придется заняться серьезными исследованиями в гугле.

– Я огромный его фанат. Заядлый.

– Хорошо, малышка. – Роу проворно разрезал ножом перед моего платья, обнажив позорный серый спортивный лифчик Calvin Klein и торчащие под ним соски. – Потому что еще какое-то время тебе предстоит на него смотреть.

Он бросил нож на доску, положил руку на мою грудную клетку и легонько надавил, чтобы я легла плашмя на стол. Вся кровь в моем теле прилила к клитору, отчего у меня закружилась голова. Сжав в кулаке мои трусы (тоже серые, от Calvin Klein), Роу стянул их по ногам и откинул на пол.

У меня в голове не укладывалось, что мы делаем это в его королевстве. На его кухне. Роу взялся за мою левую лодыжку и, перекинув ногу за нож, пригвоздивший платье, прижал ее своими сильными умелыми руками. Потом проделал то же самое с правой ногой, и я оказалась распластанной перед ним с широко и неудобно раздвинутыми ногами.

– Ты хоть представляешь, сколько раз я фантазировал о том, как трахну тебя в такой позе?

Он неспешно прошелся костяшками пальцев по нежной влажной плоти, окинув неторопливым взглядом мое влагалище. Все мои внутренние запреты лопнули, как пуговицы на штанах после ужина на День благодарения. Бам, бам, бам! Роу провел кончиком пальца по моей киске, медленно дразня, и у него задрожала рука от едва сдерживаемого желания наброситься на меня. Внутренняя поверхность моих бедер была влажной и липкой, и я подалась вперед, умоляя о прикосновении.

– Много? – промурлыкала я, еле проговаривая слова.

Откуда у меня вообще мысли? Не припомню, чтобы могла что-то сформулировать.

Роу опустил голову между моих ног и присосался ртом к киске. Удовольствие было таким острым и безумным, что я выгнулась полумесяцем и дико застонала от непривычных ощущений.

– Каждую минуту каждого дня каждого месяца каждого года моей гребаной жизни с тех пор, как тебе исполнилось восемнадцать, – прорычал он, кружа, дразня и облизывая жарким языком.

Открыв рот, я опустила голову на стол и устремила взгляд в потолок, пока Роу ласкал меня языком, проникая внутрь. Меня охватила сильная дрожь. Я зарылась пальцами в его густые темные волосы, содрогаясь не только от удовольствия, но и от восторга. Я никогда еще не ощущала такую близость с мужчиной. Никогда не чувствовала такого спокойствия и комфорта.

Я не доверяла людям.

Но доверяла Роу. Доверяла ему свое тело. Жизнь. Только… наверное, не сердце.

Это единственный орган, который я хотела оставить при себе.

Роу безжалостно трахал меня языком, кружа большим пальцем по клитору. Я хватала ртом воздух, крепче стискивая его волосы. Мышцы стало сводить спазмом от того, как широко раздвинуты мои ноги и от приближающегося оргазма.

– Какая вкусная. Какая узкая. – Он поцеловал мои бедра, нежно покусывая и размазывая мою влагу по коже, и снова лизнул. Роу начал прокладывать дорожку поцелуев по моему телу, кусая, целуя, обводя языком и ласкал клитор большим пальцем. – Когда я трахал тебя в первый раз, то думал, что кончу, даже не успев войти полностью. Я не мог поверить в свою удачу.

Глаза защипало от слез, ведь я вспомнила, как обошлась с ним после. Как отвергла его и унизила, потому что не могла признаться в чувствах к нему перед Дилан – даже перед самой собой.

– Роу…

– Ш-ш-ш.

Меня охватил оргазм, и изо рта вырвался восторженный вопль. Я напряглась и застыла, а потом по всему телу разлилось тепло, когда мышцы расслабились.

Роу прошелся поцелуями по моему животу, ныряя языком в пупок и шаловливо кружа по коже, а сам продолжал играть с моим телом, как на фортепиано. Он знал все аккорды, вдыхая в меня жизнь музыкой, которую слышали только мы.

– Не хочу обсуждать прошлое. Хочу заостриться на настоящем. И какое же чудесное настоящее ты мне уготовила, истинный подарок.

Дрожащей рукой он потянул за тонкую бретельку лифчика, и я услышала звук рвущейся ткани. Все нервные окончания в моем теле пылали, между ног ощущалась болезненная пустота. Роу обхватил губами мой затвердевший сосок и обвел кончиком языка ареолу. Господь всемогущий! Я взорвусь от удовольствия прямо здесь, на его столе, и департамент здравоохранения лишит его лицензии за антисанитарию.

Я закатила глаза, и под закрытыми веками вспыхнули звезды.

Из состояния экстаза нас вывел стук в дверь. Мы застыли, резко выпрямившись, и с ужасом посмотрели друг на друга.

– Я… шеф? – Я почти слышала, как Тейлор смущенно водит носком кроссовки по полу. – Я забыл наушники. – Дверь затряслась, когда Тейлор попытался ее открыть, но она была заперта изнутри.

– Я так хочу тебя трахнуть, что, мать его, больше ни секунды не буду ждать, – сказал Роу с опасным блеском в глазах. Он прижал ладонь к моей киске, которая оказалась такой мокрой, что его рука легко заскользила по коже. И тогда я поняла… Роу что-то засунул в меня. В мое влагалище. Э-э-э… небольшой цукини?

– Мы закрыты, – заворчал Роу, не сводя с меня взгляда. – Свали на хрен, шеф.

Потная и одержимая, я ерзала и извивалась, пока он вводил и вынимал из меня цукини своими могучими руками.

– Но я…

– Пошел. На хрен. Не знаю, как еще донести. Если дорожишь работой, то сейчас же отсюда свалишь! – гаркнул Роу. Спустя миг добавил: – Я еще слышу твое дыхание. Я сказал: убирайся!

Послышался скрип кроссовок по дубовому полу, который стих, когда Тейлор спешно вышел из ресторана. Роу взял со стола карамельную трость, еще шире раздвинул мои ноги и, обняв за талию, подтащил к краю.

– Мне не нравятся эти конфеты. – Он вертел трость между пальцами, как ручку. – Я считаю их кулинарным недоразумением, но Рай дал мне одну штуку.

– А я их люблю. – Я облизала губы. Облизала ведь? Заявляю официально: я превратилась в сгусток гормонов.

– Хочешь поэкспериментировать? – Роу приподнял густую темную бровь.

– Да, – простонала я. – Хочу.

Не отводя взгляда, он начал медленно вводить карамельную трость в мою узкую дырочку и продолжил засовывать в меня цукини. Кабачок был очищен от кожуры, поэтому казался гладким и с легкостью скользил во мне. Я устремилась вслед за этим прохладным и липким ощущением.

– Я просто растягиваю тебя, малышка. – Роу наклонился и смачно поцеловал меня с языком. – Хочу убедиться, что войду в тебя полностью. Не хочу сделать тебе больно, как в прошлый раз.

Я увлеченно закивала, желая быть для него хорошей девочкой. Желая ему угодить. Карамельная трость находилась у меня в анусе, а ее крючок торчал наружу, как небольшой хвостик, чтобы можно было с легкостью ее вытащить. Я была готова вспыхнуть от этих невероятных ощущений. Тут без сомнения. Роу двигал во мне цукини, растягивая киску и помогая привыкнуть к чему-то большему, чем мой вибратор.

– Все нормально, милая? – Он держал кабачок за основание, наклоняя его и задевая эрогенную зону, в ответ на что я бесстыдно придвинулась к нему.

– Все идеально.

– Хорошо, милая. Ты почти готова. – Роу опустился на корточки и, обхватив зубами кончик леденца, начал медленно вытаскивать его из моей попы.

Ощущения были дивными. Я извивалась, корчилась и издавала такие громкие стоны, что их можно было услышать в космосе.

– Я кончаю, – охнула я.

– Не кончай, пока не разрешу. – Роу держал трость зубами, но я не переставала двигаться, не желая, чтобы он ее вынул. Я убью Роу, если леденец сломается, и мне придется всю ночь провести в больнице в ожидании, когда из моей задницы вытащат сезонные сладости.

– Роу, вряд ли я смогу…

– Попроси вежливо, – прошептал он, уткнувшись мне в промежность. – И я разрешу тебе. Если попросишь невежливо, могу лишить тебя оргазма. Поняла?

Роу всегда был деспотом на работе, поэтому не стоило удивляться, что и во время интима он вел себя так же.

– Пожалуйста, можно мне кончить? Я больше не могу сдерживаться. – Хотя я вроде как могла. Предчувствие оргазма тоже было очень приятным.

– Кому ты принадлежишь?

– Тебе. – У меня сбилось дыхание, когда напряжение между бедрами снова усилилось. Сейчас я бы отдала Роу все свои сбережения и бóльшую часть не жизненно важных органов, только бы кончить.

– Вот так-то. Кончай, Пятнышко.

Оргазм хлынул на меня, и я с готовностью ему отдалась. Каждая клеточка моего тела пела. Роу вытащил из меня цукини и бросил его в ближайшую мусорную корзину. А потом зачерпнул пальцами влагу из моего влагалища, медленно проведя ими между половыми губами. Роу засунул пальцы в рот, жадно поглощая мои соки, и потер кончиками по деснам, словно мой аромат был чистым дурманом. Затем он провел рукой по моему животу и легонько шлепнул по соску. Обезумев от удовольствия и ликования, я схватила Роу за запястье, приподнялась и прильнула к его рту.

Сразу же открыв его, он сплелся языком с моим, и мы стали медленно, неспешно и страстно целоваться, издавая причмокивающие звуки. От такого поцелуя мир переворачивался вверх тормашками и все его содержимое рассыпалось по вселенной.

– Знаете, прозвучало очень негигиенично, – вздохнул за дверью Тейлор. – Кстати, я еще тут. Честное слово, мне очень нужны эти эйрподсы.

Я испуганно вытаращила глаза. Он вернулся! А мы, видимо, не услышали.

– Я куплю тебе три пары эйрподсов, если ты свалишь на хрен отсюда! – прорычал Роу, не прерывая поцелуя.

– Третьего поколения? – надавил Тейлор.

Вот же поганец! А он умел пользоваться ситуацией.

– Да!

– Заметано, – хмыкнул Тейлор.

Роу провел губами по моему подбородку и шее, целуя каждый миллиметр моего тела и оставляя метки. Прикусил сосок.

– Роу, – застонала я. – Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он вскинул голову и удивленно посмотрел на меня. Роу раскраснелся и выглядел просто великолепно.

– А я что пытаюсь сделать? Это называется прелюдией.

– Прелюдией? – озадачилась я. – Да я готова уже минимум пять недель!

Он усмехнулся, прижался своим лбом к моему и с силой поцеловал. Мы стукнулись зубами, и я завозилась с хенли, отчаянно пытаясь сорвать ее с Роу. Едва рубашка упала на пол, я, тяжело дыша, оттолкнула его.

– Дай погляжу. Я с четырнадцати лет мечтала хорошенько тебя рассмотреть.

Роу освободил меня, вытащив ножи из столешницы, и отошел. Его грудные мышцы и пресс были такими совершенными, что казалось, будто их изобразил художник. Почти каждый сантиметр его тела покрывали татуировки. Мрачные наколки в виде продукции Cambro, черепа в поварском колпаке и многого другого. Теперь я знала, что под этими татуировками скрывались шрамы, оставленные его отцом. Извечное напоминание о том, что Роу пришлось вытерпеть в детстве.

Я замерла, увидев последнюю татуировку: сердце с растущими из него цветами. Вспомнила, как Роу сказал, что я напоминаю ему такую картинку. И теперь поняла почему.

Потому что из сердца вырывались не абы какие цветы.

А каллы.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, запоминая татуировку наизусть. Роу смущенно провел по ней рукой, закрывая ладонью.

– Пятнышко, я тут скоро состарюсь.

Но я не посмела оставить это без внимания. Спрыгнула со стола и встала рядом с Роу. Он внимательно смотрел, как я наклонилась и молча поцеловала его татуировку. Слова были излишни. Повисшее между нами молчание дало ему понять, что я четко и ясно уловила скрытый смысл.

Я выпрямилась, но все равно едва доставала ему до пупка.

– Повернись.

Он нахмурился.

– Что…

– Доверие, помнишь? – вскинула я брови.

Роу отвернулся от меня и встал лицом к двери. Его спину тоже покрывали татуировки, но под ними я увидела белые изломанные шрамы. Я прижалась губами к бугристой ранке между лопатками. Кожа Роу покрылась мурашками, и он тихо прошипел.

– Ты такой красивый, – прошептала я, проводя губами по созвездию шрамов под его татушками. – Ты не просто привлекателен, а красив. Мрачной, пугающей красотой.

Он притих, пока я водила ладонями по его мускулистым рукам, пока целовала каждый шрам на коже. Казалось, тело Роу покрыто золотом, и все же он знать не знал, насколько прекрасен. У меня возникло ощущение, что Роу не научился принимать любовь. Он умел только делиться ею с Дилан и Зетой. Закончив, я прижалась лбом между его лопатками и хриплым голосом проговорила:

– Теперь можешь повернуться.

Так он и сделал. В его глазах цвета расплавленного янтаря горело какое-то чувство, и я узнала его, потому что Роу тоже его во мне вызывал.

– Я хочу, чтобы мы занялись сексом, – призналась я, вдруг преисполнившись уверенности и решимости. – И не хочу, чтобы это было нежно и сладко. Хочу, чтобы было безрассудно и неистово.

Роу промолчал, давая мне время передумать. Но я не сомневалась в своем решении. Я знала, чего хотела.

– У меня по анализам все чисто. – Я изогнулась и прижалась к его каменному члену.

– Да? Ну, я как раз собирался немного тебя развратить.

Роу обнял меня за талию, развернул и прижал к столу для готовки. Наклонил, держа за шею, задрал платье и провел рукой между моих ног.

– Положи ладони на стол, Пятнышко.

Я безропотно подчинилась.

Роу погладил мою влажную промежность.

– Взгляни на эту восхитительную киску. – Он взял в руку член и прижался головкой к чувствительным, набухшим половым губам. – Умоляй, если хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Я приложилась лбом к столешнице, сомневаясь, что вынесу еще хоть каплю его провокаций.

– Роу, пожалуйста.

– Сдвинь ноги. – Он взял меня за талию, поцеловал в шею и провел крупной головкой между половых губ. Она была влажной от выделившейся смазки. – Ты не станешь спрашивать, чисто ли у меня по анализам?

Я бы спросила, если бы вообще могла произнести что-то внятное. Я сомкнула ноги и выдавила:

– А чисто?

Роу прижался носом к моим волосам и вошел в меня наполовину. Я и без того чувствовала себя наполненной, но от его размеров и этой позы ощущение становилось почти невыносимым.

– Да.

В тот же миг он резко вошел на всю длину. И это было слишком. Слишком. Я вскрикнула, царапая ногтями столешницу.

– А-а-а!

– Очень красноречиво, малышка. – Роу согнул колени, чтобы подстроиться под мой рост, и снова двинул бедрами, теперь входя до упора. Его член был таким длинным, что головкой наверняка достал до моих почек. Роу накрыл ладонью мои руки, лежащие на столе, и переплел наши пальцы, а меня опалило жаркой волной.

– Как же тесно, – простонал он, начиная двигаться во мне.

Стенки влагалища сопротивлялись его размерам, но Роу все равно проник в меня. Благодаря его грубости я научилась терпению.

– Вот и я так сказала, когда сегодня утром пыталась втиснуться в свои школьные джинсы. – От восторга я запрокинула голову.

– Такая дерзкая. – Он легонько прикусил мое плечо. – Пятнышко, из-за твоего острого язычка я вечно совершал глупые ошибки.

Я стонала с каждым его толчком, потому что в этой позе ударялась тазом о жесткую мебель. Каждый раз, когда мы прижимались к разделочному столу, я шипела сквозь зубы, чувствуя, как саднит кожу. Мы воплощали в жизнь фантазии Роу, и я, хоть и радовалась, что меня трахают, получала еще большее удовольствие от того, что его желание наконец исполнилось.

– Бедная Пятнышко. Вот, давай помогу. – Роу схватил меня за бедра и толкнул на стол так, что я легла на него, задрав ноги вверх. Новая поза была еще более порочной, сексуальной и дикой. Я словно была потрепанной надувной куклой, которую Роу сумбурно кинул на стол, чтобы протаранить ее. Он двигался на безумной скорости.

Я почувствовала, как член Роу становится больше, и чуть не вспыхнула от подступающего оргазма.

– Черт, Пятнышко, я сейчас кончу.

– Я тоже.

Мы кончили одновременно, задыхаясь и издавая громкие стоны. Мои нервные окончания горели огнем. Роу слез с меня, щекоча дыханием шею, и осторожно повернул к себе лицом.

– Эй. – Он поцеловал меня в нос, и на его губах появилась застенчивая улыбка.

– Привет, – еле дыша, сказала я, до сих пор поражаясь, как выжила в этой пылкой, сексуальной и бесстыжей сцене.

– Какой у тебя сейчас уровень социофобии? – Он наклонил голову.

– Минус тридцать.

– Вот это моя девочка.

Моя девочка. Моя девочка. Моя девочка!

Но у его девочки возникла огромная проблема. Потому что чувства к Роу вовсе не казались мне временными.

Казалось, что они навсегда.