«Whatever» – En Vogue

– У меня не получится, – заныла я уже через пятнадцать минут, плетясь за Роу, который бежал по обсаженной деревьями улице. Мои руки болтались, как две переваренные макаронины. – Я выбываю.

– Выбывают только слабаки.

– Вот, это как раз мои люди. – Я стукнула себя кулаком в грудь. – Я такая слабачка, что даже не начинала. Ты же помнишь, я и подкаст не записала?

Роу сбавил темп, подстраиваясь под мой, и я заметила, что этот нахал даже не вспотел. Наши лица покрывали дождевые капли. На улице шла почти незаметная морось.

– Ты устала или тебя что-то встревожило?

Под дождем запах Роу стал еще восхитительнее, и мне пришлось напомнить себе, что ему может быть неприятно, если я буду к нему прижиматься. С другой стороны, разве я виновата, что он высокий, мрачный, красивый и разукрашен чернилами, как стол в кабинете для наказания?

– Встревожило, – грубо выпалила я. – Неужели ты думаешь, что я не в форме?

– Скажи, что тебя встревожило.

– Из головы не выходят воспоминания о том дне, когда я перестала бегать.

О том, как они загребали руками землю. Как бросали ее на меня, хороня заживо.

Меня пробила дрожь. Я высунула язык, чтобы поймать каплю дождя, как делала в детстве. Ничего не выйдет. Обычно мне нужно выпить кофе, чтобы взбодриться до того, как настигнет реальность. Но сегодня утром я его не пила. Роу прекрасно понимал, что не стоит лишний раз докапываться, что же меня разволновало.

– Тебе нужно сосредоточиться на настоящем, – категорично сказал он. – Посмотри по сторонам. Скажи, что ты видишь.

– Вижу, что идет дождь. Давай вернемся.

– Ловко, но хочу, чтобы ты обратила внимание на то, что тебя окружает. – Роу взял меня за плечи, пригвоздив к месту. – Просто попробуй.

Разносчик газет неторопливо ехал на велосипеде, кидая к дверям свежие номера. Крутую дорогу украшали зеленые уличные фонари, клены и ликвидамбары с оранжевыми листьями. Шум волн, бьющихся о скалы неподалеку, напомнил моему мочевому пузырю, что перед выходом из дома я не успела заскочить в туалет.

Заметив необычный наряд Роу, разносчик газет врезался на велике в мусорный бак и улетел в мягкое покрывало из листьев.

Я поморщилась:

– Парень, ты как?

– Отлично. Лучше не бывает! – крикнул он, высунув руку из груды листьев, и помахал нам. – Здравствуйте, мистер Касабланкас!

– Привет, любопытный гаденыш.

– Меня Бертом зовут.

– Ладно, любопытный гаденыш.

– Эй, ты же сам нарядился как участник Евровидения, так что не бухти. – Я ткнула Роу локтем под ребра, воспользовавшись случаем, чтобы к нему прикоснуться. Мы снова перешли на медленный бег. – Кстати о Евровидении: кто-то вообще обратит внимание на то, что в конкурсе принимает участие Австралия? Нет, я, конечно, понимаю, что это страна Содружества, но как же тогда Сингапур и Тринидад? Почему такие разграничения?

Роу несколько минут слушал мою болтовню про Евровидение (я была огромным фанатом), но в беседе особого участия не принимал. Вскоре мы продолжили бежать в тишине, и мне снова вспомнилось то событие в лесу, которое мигом смыло все остальные мысли.

Самодовольные рожи, смотрящие на меня сверху.

Кроссовки, которыми меня больно пинали по ребрам.

– Я хочу остановиться, – сказала я дрожащим голосом, чувствуя, будто в горло и глаза набили стекла. – Ценю твою помощь, но…

– Почему зеленые? – резко спросил Роу, желая поддержать разговор. Побуждая меня продолжать.

– А? – запыхавшись, я хмуро на него посмотрела.

– Почему перекрасила концы в зеленый? Что означает этот цвет?

Ревность. Потому что ты встречался с Эллисон.

– Покой, – внезапно выпалила я. – Я хочу покоя, хочу умиротворения. Я очень хочу выспаться, поэтому перекрасила волосы в зеленый, чтобы призвать эту энергию в свою жизнь. А теперь скажи, почему хочешь, чтобы я бегала.

Мы добежали до конца дороги и свернули направо к Мейн-стрит. Этот путь оказался длиннее, чем в прошлый раз.

– Дилан, – ответил Роу, ускоряясь, в отчаянной попытке заставить меня бежать.

Я приказала себе не отставать от него.

– А что с ней?

– Ты спросила, почему я помогаю тебе. Я делаю это ради Дилан. Она по тебе скучала. Постельный режим тяжело ей дается. Ты же знаешь, как ей сложно усидеть на месте. До беременности она брала двойные смены в «Декарте», а потом до поздней ночи отрывалась в Портленде. А когда ты вернулась, она стала чаще улыбаться. Словно та ее часть, что умерла, снова воскресла.

– Я тоже очень по ней скучала. – Я поджала губы. – Это единственная причина, почему ты мне помогаешь?

– А ее мало?

– Нет. Просто мне интересно, есть ли еще какая-то.

– Нет, – хмыкнул он. – Погоди, есть. Теперь я вспомнил. Еще я хочу снова тебя трахнуть.

Я споткнулась о свои же ноги и полетела вниз. Роу схватил меня за футболку и рывком поставил на ноги.

«Я всегда тебя подхвачу. А когда я позволял тебе принять удар?»

– Нет, мне послышалось. – Я убрала ветки от лица, пытаясь восстановить равновесие.

– Не послышалось. И честно предупреждаю: на сей раз я хочу не просто секса. Хочу свиданий. Хочу веселых моментов. Хочу, чтобы ты была со мной честна. Делилась всем, что тебя пугает. Никаких условий, никаких обязательств. Просто развлечение. Идеальная вторая попытка.

– Для чего тебе понадобилась вторая попытка?

– Потому что мое последнее воспоминание о нас – как тебя чуть не вырвало, пока мы занимались сексом.

– Меня чуть не вырвало, потому что нас застукала твоя сестра! – вскричала я. – Вот почему это больше не повторится. Ты сдурел, если считаешь, что я снова предам ее доверие.

– Так и думал, что ты это скажешь. У меня для тебя отличные новости.

– Какие?

– Ей плевать.

– Это неправ…

– Правда. Сама спроси.

От уверенности, с которой он это произнес, мое сердце скрутилось, как пластилин. Что изменилось с тех пор? Почему Дилан вдруг не возражала, чтобы мы с Роу переспали?

– Почему ей плевать? – в панике спросила я.

– Потому что это уже не важно.

– Но как…

– Не тормози, Стервочка, и сопоставь факты.

Стервочка.

Он назвал меня Стервочкой.

Дождь усилился, стекая по нашим лицам. Я резко остановилась. На меня нахлынула волна воспоминаний, чуть не сбив с ног. В одно мгновение все стало ясно как божий день.

Роу защищает меня, когда Дилан застает нас за сексом.

Перед моим первым выпускным Роу учит меня медленным танцам у себя комнате, потому как я знала, что мне духу не хватит с кем-то потанцевать, но не хотела упускать такую возможность.

Мы с Роу сидим на капоте его машины перед бескрайним океаном, под луной и звездами. Я говорю: «Разве не прекрасно?» А он отвечает: «Да, ты».

Если коротко: Роу был в меня влюблен.

О втором открытии я сейчас даже думать не могла. В голове не укладывалось.

Стервочка. Стервочка. Стервочка.

Монстр. Милый, бескорыстный Монстр. Который как будто знал меня от и до. Который читал меня, как открытую книгу. Возможно ли это?

Нет, быть того не может. Это не он.

Не самый талантливый парень в Стейндропе.

– С бегом закончим. – Я остановилась, тяжело дыша и сжимая колени. Глаза защипало от слез. Роу выглядел встревоженным. Мы оба оказались неготовыми примириться с тем, что он – Монстр, а я – Стервочка.

Впервые за все время, что я его знала, он выглядел как мальчишка. Не как сердцеед, шеф-повар с мировым именем или жуткий начальник. Нет, просто парень. Голова закружилась от уймы вопросов. Мне пришлось отсеять лишние, подождать, прежде чем поднимать скользкую тему.

– Мы еще вернемся к теме Стервочки, я просто должна… – Я обхватила голову руками, боясь, что она взорвется, и стала расхаживать по улице. – Почему Дилан мы больше не волнуем? – Я выпрямилась. – Скажи правду.

Дождь капал ему на лицо, мокрые угольно-черные волосы прилипли ко лбу. От его вида у меня перехватило дыхание, и я опасалась, что, если потеряю бдительность, лишусь не только способности дышать.

Роу запыхался. Он приоткрыл рот и выпустил облачко пара.

– Она оставила прошлое в прошлом.

– Ты врешь. – Слезы беспрепятственно потекли по лицу, смешиваясь с дождевыми каплями.

– Да, – признал он. – Это не она оставила прошлое, а я. Я живу дальше. Вот почему это уже не важно.

– Какая же я дура! Так погрязла в своих мыслях, что не видела очевидного. Все эти мелочи. Романтические мгновения. Милые поступки. Комплименты, которыми ты не удостаивал никого, кроме меня. Скажи, что я сумасшедшая, что у меня галлюцинации от недосыпа. – Я обхватила рукой затылок, согнулась и закричала. – Но, думаю, было время, когда ты хотел меня. Хотел как свою девушку. У тебя были ко мне чувства. Ты… ты… – Скажи, не бойся. Ты можешь ему доверять. Ты знаешь, что он никогда тебя не обидит. – Я тебе нравилась.

Мое прозрение оказалось резким и болезненным, словно мне в живот вонзили нож. Всего кислорода в мире не хватило бы, чтобы унять жжение в легких.

– Давай не будем увлекаться. – Он попятился прочь от меня.

– Она обезумела, когда застала нас, Роу. А Дилан обычно спокойна, как удав. – Теперь я гналась за ним, почти перейдя на бег. Я попыталась схватить его за мокрый рукав ветровки. – Она не хотела, чтобы мы мутили, ведь боялась, что я раню тебя.

Роу промолчал. Лишь смотрел на меня, выглядя слегка встревоженным.

– Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы все понять. – Я побежала за ним, набирая скорость.

Он продолжал пятиться, смотря на меня так, словно я содрала с него одежду под дулом пистолета.

– У тебя были чувства ко мне. – Пока я ощущала себя недостойной, самый лучший парень в мире считал совсем иначе. – Вот почему Дилан так разозлилась, когда застукала нас. Вот почему той ночью ты остался, чтобы подбросить меня до дома, хотя я ужасно обошлась с тобой и отвратительно повела себя потом.

– Хватит. – Он так крепко сжал челюсти, что казалось, сломает себе зуб.

– Вот почему в десятом классе ты учил меня танцевать. – Я пропустила его слова мимо ушей, без оглядки, счастливо, радостно ступая к нему. – Вот почему ты никогда не ворчал на меня… – Я была как в забытьи, язык совсем развязался и выдавал все мои мысли. – И когда мы встретились под омелой в одиннадцатом классе, ты прижал к моему рту батончик «Херши» и сказал с улыбкой: «На будущий год в том же месте?».

– Вообще-то в тот раз я вежливо тебя отверг. – Он отмахнулся от меня, как от мухи, залетевшей ему под футболку.

– Ты сделал мне бумажное кольцо. – Господи, да как давно у него ко мне чувства? – Ты клал в свой ящик батончики «О Генри!», чтобы я могла их стырить, ведь как-то раз сказала тебе, что люблю их больше всего. У тебя всегда лежал один наготове. Каждый раз. – Я остановилась, пытаясь отдышаться. – Их же вообще сняли с продажи. Где ты их находил?

– Где я находил?.. А это важно? – Роу покачал головой, и капли с его волос полетели в разные стороны. – Важно то, что ты, тощая анемичка, постоянно их ела. В подростковом возрасте ты очень плохо питалась. Ела только куриные наггетсы и чипсы.

Я перестала бежать. Он тоже резко остановился. Все померкло. Мир перестал вращаться.

Роу всплеснул руками и повернулся ко мне всем корпусом.

– Стервочка, – только лишь сказала я. – Я – Стервочка, а ты…

– Монстр, – закончил он за меня, и на его губах появилась издевательская ухмылка. – Чувствуешь себя обманутой?

Я покачала головой. Нет, не чувствую. Не могу объяснить, не сойдя за психически неуравновешенную, но отчего-то я всегда знала, что все эти годы общаюсь с Роу.

– Как ты нашел меня на том форуме?

– Я и не искал. – Он напряг челюсти. – Однажды ночью я гуглил, что такое «андрофобия», потому что мне кое-что… было интересно. – Роу потер щеку костяшками пальцев. – Я наткнулся на форум в перерыве между сменами мерзкого шефа в Париже. Чтобы прочесть темы, нужно было зарегистрироваться. Ты со мной заговорила.

Это правда. Мне понравился его ник. Понравилось, что он лайкал все мои комментарии, не вступая в разговор. Так я чувствовала, что он на моей стороне. Роу избегал моего взгляда и смотрел сейчас куда угодно, только не на меня.

– Подожди. А зачем ты искал, что такое андрофобия? – сощурилась я. – Ты же не боишься мужчин.

– Я боялся одного мужчину, – он стиснул челюсти. – Пятнышко, у каждого свои демоны.

– Значит… мы просто оказались на одном форуме с одинаковой проблемой? – Я в недоумении почесала затылок. – Кажется почти невозможным.

– Как ни странно, до твоего возвращения в Стейндроп я понятия не имел, что это ты. Нет, я, конечно, подозревал, но подтверждения у меня не было.

– Ты врал о своей жизни, – подметила я.

Роу писал, что живет в Нью-Йорке и работает жалким су-шефом. Что родом он из Филадельфии. Что живет с соседями.

– А что я мог сделать? Признаться, что я миллионер, известный шеф-повар, попавший в список «Тридцати самых сексуальных людей младше тридцати» по версии People? – выгнул он бровь.

И то правда.

– Ну, ты мог признаться, как только понял, что это я.

– Я пытался. – Он выудил из кармана сигарету, кинул на меня взгляд и, бросив ее на землю, раздраженно растоптал. – Несколько раз. Это ты мне запрещала.

McMonster – это Роу.

Роу – McMonster.

Мужчина, в которого я могла бы влюбиться, оказался человеком, который сейчас так сильно меня ненавидел, что даже смотреть не мог. Я не знала, как поступить с этой информацией. Я даже уложить в голове ее не могла. А потом меня осенило.

– Как ты понял, что мне… ну, некомфортно в обществе мужчин?

– Как я?.. – Роу прищурился, словно я была размером с муравья и ему нужно хорошенько присмотреться, чтобы различить меня. – Может, потому что я замечаю в тебе абсолютно все, мать твою?

Я моргнула. Один раз, два, пятьсот. Он замечал во мне все?

Роу запрокинул голову, подставляя лицо дождю, и я услышала его мрачный, невеселый смешок.

– Ладно. Хочешь правду? Вот тебе правда: нет, у меня были к тебе не «какие-то чувства», – усмехнулся он, показывая в воздухе кавычки. – Я был влюблен в тебя. Клянусь Богом, я был по уши в тебя влюблен, готов вырвать из груди сердце и отдать тебе в качестве антистрессового мячика. – В его словах как будто сквозило отвращение к самому себе. – А тебе было на меня наплевать.

Неправда. В то время я пыталась совладать со своей юношеской травмой и отвлекала себя сувенирами из девяностых. Переосмысливала свою жизнь без соцсетей. Я медленно тонула, притворяясь, что все идет как по маслу. Чувствовала себя такой сломленной, недостойной, что даже мечтать не смела о совершенном Эмброузе Касабланкасе.

Роу казался мне яркой и далекой звездой. Бесподобным, неземным человеком. И из какой бы галактики он ни происходил, мне там были не рады.

– Ты… запал на меня? – Я сделала шаг вперед, чувствуя, как сильно дергается глаз. Плевать. Меня не волновал тик, если он возникал рядом с Роу или Дилан.

– Я не западал, – резко и раздраженно вздохнул он. – Ты подставила мне подножку.

– Я… я думала, ты жалел меня за то, что я… ну не знаю, странная, эксцентричная и неуклюжая, – прошептала я. Меня разрывало от радости и печали. – Что ты видел во мне лишь надоедливую подругу своей младшей сестры.

– Видел. – Роу провел рукой по мокрым волосам, снова запрокинул голову и прикрыл глаза. – Пока вдруг не перестал. Глупость с моей стороны. У нас бы все равно ничего не получилось. – Он сглотнул, и у него дернулся кадык. – Вот почему это охренеть как убивало меня. Убивало, что все, чем я мог утешиться, – быстрый перепихон на капоте машины. А потом ты сказала, что случившееся было ошибкой и ничего для тебя не значило. Потому-то Дилан и была вдвойне зла. Из-за твоего предательства и из-за того, как ты обошлась с моим сердцем.

По моим щекам потекли слезы. Теплые в сравнении с дождем. Мы стояли посреди улицы, привлекая любопытные взгляды прохожих, которые убегали от непогоды, закрывая головы зонтиками и пальто.

– Мне так жаль, Роу. – Я вытерла лицо рукавом. – Я думала, что ты считал меня чудачкой. Гадким утенком, который ошивался возле твоей комнаты, пытаясь привлечь к себе внимание. Я попросила тебя стать моим первым, потому что доверяла. Как ты уже знаешь, я настороженно отношусь к мужчинам. Люди меня пугают. Вот почему я так одержима тру-краймом. Поэтому я подумала… – На следующем признании у меня сперло дыхание: – Я подумала, что ты не сможешь меня полюбить, никогда не захочешь чего-то большего и не обидишь. Для всех это было выгодной сделкой. Я распрощалась с девственностью, а ты немного развлекся, не ограничивая себя обязательствами.

Роу потер лицо, не обращая внимания на непрекращающийся дождь.

– Теперь это уже не важно. Дело сделано. Все кончено. У меня не осталось к тебе никаких чувств, кроме умеренного раздражения.

– Знаю. – Я сглотнула, но ком в горле стал только больше. – Я вижу…

Тебя. Я вижу тебя.

Твою боль. Твои старания. Твое разбитое сердце. Ты ошибся. Мне было не все равно.

До того, как ты стал знаменит. До того, как разбогател. До того, как попал в список «Самых сексуальных мужчин» по версии журнала People. Кстати, зря они разместили Джорджа Клуни выше тебя. Мне никогда не было безразлично. Я всегда дорожила тобой. Не как другом. Не как любовником. А как Роу. Самым изумительным мужчиной на планете.

– У тебя губы посинели. Пойдем туда. – Роу кивнул в сторону двери, украшенной к Рождеству. – Сегодня пятница, и в «Декарте» все должны быть в сборе. Не могу допустить, чтобы ты разболелась.

– Врунишка, – всхлипнула я, ликуя от нахлынувших эмоций. – Ты просто хочешь кофе, который я тебе задолжала.

– Читаешь меня как открытую книгу, – вздохнул он. – На немецком.

Мы вбежали в кафе. В заведении толклись местные, которые осуждающе посмотрели на нас поверх кофейных чашек. Не глядя по сторонам, Роу упал в единственную свободную кабинку, обитую красной искусственной кожей. Я села напротив. Мы оба промокли до нитки.

– Сотри с лица эту счастливую улыбочку. Ты портишь мне день. И аппетит. – Он вытянул шею, пытаясь привлечь внимание официанта, проплывавшего между изогнутыми кабинками.

– Не могу удержаться. – Я сжала руками щеки, улыбаясь во весь рот. – Это не удар по самолюбию, а… его ублажение. Ты был вроде как моим Парнем из головы.

– Парнем из головы? – Роу приподнял густую бровь, неосознанно вытирая чистый стол, как в своем ресторане. – Это в противоположность… Парню из задницы? Потому что это больше на меня походит.

– Парень из головы – это парень, о котором мысленно снимаешь фильмы. Разыгрываешь свидания, отпуск, романтические поездки. Вроде мечты наяву. Перед сном я проигрывала в голове наши первые встречи и засыпала, представляя, какими они будут.

Для меня это был очень безопасный способ представить, какими могут быть отношения, но не заводить их на самом деле. Я не была асексуалкой. Любила члены. Всем сердцем и вагиной. Просто я опасалась тех, к кому они прилагались.

– Первые встречи? – нахмурился Роу. – Но мы уже были знакомы.

– В мечтах я была другой. Новой.

– О, ирония. – Он откинулся на спинку сиденья и скрестил на груди руки. – А в моих мечтах ты была собой. Роу из твоих грез хотя бы дошел до сцен интимного характера?

– Да, было несколько занимательных моментов. – Я стыдливо собрала мокрые волосы в высокий пучок. – В одном даже фигурировала стиральная машинка.

– Эти моменты были такие же травмирующие, что и наяву?

– В одном из них я положила красную футболку к белому белью. – Я бросила в Роу скомканную обертку от соломинки. – Что думаешь?

Его губы дрогнули, но Роу все же не удержался от улыбки. Божечки, улыбающийся Эмброуз Касабланкас мог озарить мир лучше солнца.

– А еще какие мудреные грезы ты составила, чтобы избежать реальности, Пятнышко?

– О… их не сосчитать. – Я бездумно пролистала список песен на небольшом музыкальном автомате. – Работа мечты, непревзойденный поцелуй, квартира… Я могу представить все, что захочу. – Я постучала по виску. – Тут у меня шаром покати, так что в мыслях я проживаю свою лучшую жизнь.

– И притом тебе не нужно шевелить и пальцем, терпеть неудачу, обжигаться. Ты упускаешь реальность.

– Реальность всегда хуже фантазий, – пожала я плечами. – К чему пытаться?

– Реальность лучше, – возразил Роу. – Она сурова и трехмерна. Вот какой твой поцелуй мечты?

– Он постоянно меняется. Но некоторые нюансы остаются прежними. Лунный свет, музыка и нужный наклон головы. – Я помолчала и продолжила: – А что, ты не будешь записывать?

Нужно завязывать с флиртом, но я слишком взволнована новым открытием и только что нашла идеальный способ отвлечься от страданий, связанных с потерей папы.

– Это ни к чему, память никогда меня не подводила. – Роу провел большим пальцем по своей нижней губе, и от возбуждения у меня чуть не полопались сосуды в мозгу.

Я робко засмеялась:

– Ну, думаю, мы свое отбегали. Эй, минуточку! – Я резко выпрямилась, вытаращив глаза. – Роу, я бежала.

– Да. – У него снова дрогнули уголки губ. – Скулила все время, но пробежала чуть больше четырех миль.

– Нет, ты не понимаешь. Я бежала! – Я встала и ударила по столу, отчего посетители удивленно подпрыгнули.

Роу скрестил руки на груди и самодовольно оперся на спинку сиденья.

– Я же говорил, что ты великолепна.

– Так и есть, правда?

– Теперь ты можешь бегать каждое утро.

– С ума сошел? – Я упала на дерматин, и моя улыбка поникла. – Ты отвлек меня признанием в любви. Без тебя мне никак.

– А ты с ума не сошла ли? – Он расстегнул ветровку. Под ней оказались обтягивающая белая хенли с короткими рукавами и мускулы, при виде которых Ченнинг Татум заревел бы от зависти. – Я не буду бегать с тобой каждое утро. Я просто хотел доказать тебе, что ты сможешь.

– Но я хочу пробежать десятикилометровый марафон! – вскричала я.

– Похоже, Пятнышко, это твоя проблема.

– По буддизму мы все едины. Так что формально это и твоя проблема.

– Я родился и вырос католиком. Так что формально я могу послать тебя, а потом признаться, что был козлом, пропеть «Аве Мария» и все равно попасть в рай. Да почему у нас так долго принимают заказ? – Он оглянулся.

Роу прав. Мы сидим тут десять минут, а нам даже меню не принесли.

– Может, от тебя дурно пахнет? – Я швырнула в него еще одной скомканной оберткой.

– А может, ты несешь чушь? – парировал он, взял салфетку, смял ее и бросил мне в лицо. – Сиди тут, а я пойду сообщу Далии, что у нее халтурят работники.

– Пожалуйста, не будь… – Я замолчала, поморщившись. Не будь грубым? Противным? Заносчивым? Роу выжидающе смотрел на меня. – Не будь собой, – завершила я и быстро сглотнула.

– Усек. Постараюсь быть Кираном. Если увидишь, что мой язык застрял в чьей-то прямой кишке, зови на помощь. – Роу окинул меня взглядом. – Если только не в твоей. Тогда это намеренно.

Боже. Мой.

Роу вышел из-за стола до того, как я успела разлететься на миллион осколков. Он направился к барной стойке в красную клетку, где Далия жевала жвачку на громкости, более уместной для концерта Тейлор Свифт, и вбивала заказы в компьютер длиннющими ногтями. Я оперлась подбородком на руки и забарабанила пальцами по столу. Голова до сих пор кружилась от открытия, что Роу когда-то меня любил. Что он – Монстр. Вот бы поскорее вернуться домой и перечитать наши чаты, которые мы начали три года назад.

Остынь, Кэл! И раз уж такое дело, давай дальше поспокойнее. Теперь-то между нами вряд ли что-то возможно. И причин тому множество:

1. Он известный мультимиллионер. У него больше полутора миллионов подписчиков в соцсетях, сделка с «Нет-фликсом» и рестораны, отмеченные мишленовской звездой. А я настолько на мели, что мне даже не на что покормить крыс, поселившихся в моей квартире.

2. Он переезжает в Лондон, а я возвращаюсь в Нью-Йорк.

3. Что бы ни говорил Роу, Дилан, может, пока не готова одобрить нашу связь, а я уж точно во второй раз удачу испытывать не хочу.

4. Только потому что Роу не пугает меня физически, не значит, что я не боюсь заводить с ним отношения.

Через плотную завесу дум я услышала, как из ближайшего музыкального автомата заиграла песня Нэнси Синатры These Boots Are Made for Walkin.

Я резко повернула голову и увидела, почему Роу еще не вернулся. Он стоял у кассы и разговаривал с Далией, сногсшибательной женщиной пятидесяти лет. У нее был сильный луизианский акцент, густые обесцвеченные волосы, тонкая талия и столько макияжа, что хватило бы на весь штат Айдахо. Далия обожала Элвиса, Иисуса и лошадей. Боялась только Бога. Но даже он вряд ли смог бы высказаться по поводу ее ведения бизнеса и уйти целым и невредимым. Один ее глаз, обрамленный искусственными ресницами, подергивался. Явный признак того, что она злится. А вот Роу казался совершенно невозмутимым, его выдавали лишь красные уши. Внутри у меня все скрутило от страха. Их разговор скорее напоминал перебранку.

Роу отвернулся от Далии и подошел ко мне, высоко задрав голову.

– Пятнышко, выпьем кофе как-нибудь в другой раз.

– Почему? – Голос у меня задрожал, но я не вышла из кабинки.

Далия выглянула из-за спины Роу и виновато на меня посмотрела.

– Просто пойдем уже, – пробурчал он.

– Нам отказывают в обслуживании? – Я окинула взглядом враждебно смотрящих посетителей и густо покраснела.

– Нет. – У него подергивались крылья носа. – Мне отказывают. Черт, а теперь мы можем уже пойти?

Так вот почему они выбрали эту песню. Невероятно! Спящая во мне воспитательница детского сада вышла на тропу войны, готовая устроить всему Стейндропу серьезный разнос.

– Сперва я выскажу ей все, что об этом думаю. – Я вскочила и направилась к Далии.

Она вздрогнула, когда я остановилась перед ней. Роу плелся за мной, как умирающий от стыда подросток, чья мать решила закатить скандал его одноклассникам.

Может, все дело в его недавнем признании в любви? Черт, может, в том, что я знала: Роу нужна передышка, даже если он сам этого не показывал, но я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как его втаптывают в грязь.

– Кэл, милая! – Далия щелкнула жвачкой в знак приветствия, схватила меня за руки и сжала их. – Чудно выглядишь! Слыхала о твоем старике. Мне так жа…

– Что это за хрень? Почему вы не будете нас обслуживать? – Я резко убрала руки и поставила их на пояс.

Веки нервно задергались, но я справилась с тиком. Удивившись моей прямоте, Далия поперхнулась жвачкой и закашлялась, стуча острыми ногтями по груди.

– Милая, тебе здесь всегда рады. Если тебе нужно подзаработать, у нас даже есть форма с твоим именем. Хотя для нее тебе нужно, наверное, немного набрать вес, – сказала она, быстро окинув меня взглядом. – Но, видишь ли, с Эмброузом другой случай. Он так гадко поступил с нашим городом…

– Да он спас город! – Я стукнула ладонью по стойке, и стоявшая на ней посуда задребезжала. – Открыв «Декарт», он добавил минимум тридцать рабочих мест в Стейндропе. Он строит первое новое здание за десятилетие! И, и, и… – Я оглянулась, заметив, что все завсегдатаи сидят с открытыми ртами. Агнес, Милдред и Герти сгрудились вокруг своих традиционных американских завтраков. – Он рассказывает о Стейндропе в интервью. Постоянно. В «Атлантик» говорил, что здесь лучшие виды в Америке, что всем стоит побывать тут хотя бы раз. Для «Нью-Йорк таймс» отметил, что кафе «У Далии» – первое место, где он попробовал яйцо пашот. Этот мужчина – достояние всего региона. Почему вы воспринимаете его как врага?

Ладно. Может, я погуглила Роу одну или триста тысяч раз после того, как он вернулся в мою жизнь. Только попробуйте осудить меня за педантичность! Серийные убийцы принимают разные формы и обличия. Излишняя предосторожность никогда не помешает.

Мелинда и Пит, сидящие в углу зала, оживленно шептались. Еще несколько местных жителей, которые присутствовали на собрании, активно наблюдали за моим публичным срывом.

– Милая, извини, – наморщила нос Далия. – Эмброуз Касабланкас больше не наш сосед. Мэр Мюррей рассказала, что он нам уготовил. Он разрушает этот город, а мы в Стейндропе такого не прощаем.

– Дал, скажу-ка я тебе вот что. – Я, прищурившись, показала на нее пальцем. – Если ему здесь не рады, то и мне тоже. Вы все относитесь к нему, как к человеку третьего сорта. Портите его новую постройку. Прокалываете шины. Отправляете ему письма с угрозами…

– Все, все, злючка, уходим. – Роу взял меня за плечо. Руки и ноги заискрило от желания, которое окутало мое тело, как плющ. Вот дерьмо. Будет сложновато не впускать его в свои вельветовые джинсы. – Я скорее исторгну камень из почек, чем глотну здешний паршивый кофе. – Роу вызывающе посмотрел на Далию.

– Не поняла? – Далия, чье лицо приобрело цвет кровавой бойни, резко выпрямилась и осуждающе погрозила ему пальцем. – Что-то в юности у тебя не было претензий к моему кофейку!

– За это время у меня появилось чувство вкуса, – в лоб ответил он, буравя ее взглядом. – Судя по тому, как вы тут все обустроили, вам это чувство чуждо, – Роу с отвращением посмотрел на бирюзовые стены.

Сложновато будет расположить людей к этому брюзге.

– Он не хотел так говорить, – вежливо улыбнулась я.

– Нет, хотел, – стоял на своем Роу, по-прежнему держа меня за плечо. От тумана желания мне все сложнее было дышать.

– Возьми свои слова назад, – запыхтела Далия.

– Не-а, – ухмыльнулся Роу. – А твоя еда в сковородке? Суше, чем Великий пост в Италии.

– Ну все! – Она показала на наш столик. – Сели на место, и я подам лучший кофе, что ты пробовал.

– Далия! – охнула Мелинда, не донеся до рта блинчик, политый кленовым сиропом. – Мы же договорились!

– Засим я все отменяю. – Далия сжала губы в усмешке, видимо, вознамерившись доказать Роу его неправоту. Она обошла стойку, взяла два меню и схватила Роу за ухо. – Он назвал мою яичницу сухой, а кофе – паршивым!

– Как и обслуживание. – Роу согнулся пополам, наклонив голову.

У меня вырвался смешок. Роу ничуть не изменился, даже став знаменитым и богатым.

– Ох, как расстроится твоя мама, когда услышит от меня о твоих манерах, молодой человек. Перекинусь-ка я с ней парой словечек сегодня, – пригрозила Далия.

– Ладно если словечками, главное, чтобы не рецептами. Моей сестре не выжить после вашей стряпни.

Я легонько коснулась его руки, не отставая от них.

– Касабланкас, так тебе не завоевать сердца и умы.

– Это твоя мечта, Кэл, не моя. – Он высвободился из хватки Далии и шаловливо ухмыльнулся мне. – Пусть лучше меня ненавидят за то, кто я есть, чем любят за то, кем не являюсь.

Ну да, он, конечно же, фанат Курта Кобейна. От Роу веет тем же безобразным пофигизмом.

– Спасибо, Далия, что согласилась налить нам кофе. – Я толкнула Роу к столу. – Еще мы будем две глазуньи, хашбрауны, сосиски и фрукты. Без дыни.

– Не хочу задерживаться там, где мне не рады, – проворчал Роу. Сейчас я толкала его уже в качестве предлога, чтобы прикоснуться лишний раз. – И уж точно не хочу заработать сердечный приступ от того, что она называет завтраком.

– Нет, мы из принципа останемся. Мне не нравится, как эти люди с тобой обращаются, и мы не позволим им победить.

Мы снова сели.

– Даже если проиграем? – нахмурился он.

– Даже если проиграем, – кивнула я, с остервенением разворачивая столовые приборы. – Мы съедим каждый кусочек, выпьем кофе до последнего глотка и, клянусь Богом, притворимся, что нам все нравится.