«Gonna Make You Sweat (Everybody Dance Now)» – C+C Music Factory

«Танцуют все!»

По барабанным перепонкам вдарило несуразное требование, от которого я подскочила на месте. На часах – слишком рано, а я лежала в постели и пялилась в потолок после очередной бессонной ночи.

Теперь у меня галлюцинации? Надеюсь, нет. Психиатр мне не по карману.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на будильник. Шесть двадцать.

Певец подстегивал меня рискнуть, попробовать и станцевать. Парней убеждал хватать девчонку, не ждать и закружить ее в танце.

Тонкие стены моей спальни сотрясались от музыки, но я никак не могла врубиться, откуда она доносится. Наверное, это Симус, мой заклятый враг, решил сменить тактику и теперь, вместо того чтобы гадить мне в кроссовки, сломал стереосистему. Может, он и шины Роу проколол? Ему бы на это точно хватило смелости!

Я взяла с тумбочки телефон. Нет, музыкальное приложение выключено. Одетая в широкую толстовку, я вскочила и полезла в рюкзак за плеером, но он тоже оказался выключен. Да что ж такое! Если не пойму, откуда доносится песня, она разбудит маму.

«Танцуют все!»

Я подлетела к окну, распахнула его и, схватившись за подоконник, высунулась почти наполовину. От увиденного внизу сердце ухнуло, как буквы алфавита с холодильника, и разбилось на осколки.

Там стоял Роу в тренировочных штанах бирюзового цвета с разводами, с желтой повязкой на лбу и в цветной ветровке на три размера меньше. Наверное, ее он одолжил у Дилан. Его телефон был подключен к колонке, из которой звучала одна из моих любимых песен девяностых.

Я потерла глаза, чтобы лучше видеть. Нет, он и правда тут. И выглядит так, словно запутался в гардеробе Ники Минаж.

Роу был разным: сексуальным, смешным, обаятельным, восхитительным и совершенно неуместным. У меня защипало в глазах, я не могла даже вдохнуть. Вся ревность и душевная боль, которую я заглушала в себе с прошлой ночи, как только узнала, что он встречался с Эллисон Мюррей, рассеялась как туман.

– Ну? – Роу уставился на меня в своем костюме, как у Ричарда Симмонса, бегая на месте под песню.

Бросил горящую сигарету на асфальт, выглядя крайне недовольным ситуацией. Я подавила смешок.

– Пойдешь бегать или как, Пятнышко?

Он сделал это ради меня? Пришел сюда в полседьмого утра, чтобы вытащить на пробежку?

– Роу, что ты делаешь? – Я пристроила задницу на подоконнике и в восхищении покачала головой. Улыбалась так широко, что удивительно, как щеки не треснули.

– А на что это похоже? – нахмурился Роу. – Проявляю галантность и помогаю тебе преодолеть страх.

– Почему?

– У меня есть на то причины. Спускайся.

Сегодня я точно не планировала бегать. Или… ну знаете, не только сегодня – вообще. После того кошмарного происшествия у него на стройке.

– В другой раз. – Я прижала руку к груди, просто чтобы убедиться, что не выскочит сердце. – Слишком нервничаю.

– Я буду рядом.

– У меня снова может случиться паническая атака.

– Я взял ингалятор. – Он похлопал по карману.

– Я не в форме.

– Чушь! Ты в отличной форме. У меня претензии ко всему остальному. Еще какие доводы?

– А если я снова упаду? – выдавила я.

– Не упадешь! – в нетерпении гаркнул он.

– Откуда тебе знать?

– Потому что я всегда тебя подхвачу. – Роу в раздражении раскинул руки в стороны, словно одна мысль об обратном приводила его в негодование. – А когда я позволял тебе принять удар, Пятнышко?

Теперь, задумавшись над вопросом… я поняла: никогда. Если не брать в счет его сварливость, я всегда могла на него рассчитывать. Рассчитывать, что он возьмет меня на работу, будет подвозить, решать мои проблемы…

Хотя это не проблема. Это самое настоящее посттравматическое стрессовое расстройство. Роу не сможет пробраться мне в мозг и починить его.

– Роу, я… я… – Я закрыла лицо руками, тяжело дыша и чувствуя себя круглой дурой. – Я просто не могу.

Он выключил музыку и, поставив колонку на землю, отодвинул ее носком кроссовки.

– Кто тебе такое сказал? Ты не только сможешь, но и сделаешь. Ты с восемнадцати лет делаешь все сама. Ты талантливая, умная, независимая и крутая. Но в первую очередь ты дочь своего отца и помнишь о его последнем желании. Вот почему ты не можешь заснуть. – Роу показал на меня длинным пальцем. – Потому что не держишь данное ему слово, и тебя это убивает. Так что тащи сюда свой зад и пошли выполнять это обещание.

– Ух! – Я свесила голову, вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы. – Хватит рассуждать здраво. Ты можешь, как раньше, наносить оскорбления? Так гораздо проще от тебя отгородиться.

– Я твердо намерен оскорблять тебя во время этого испытания. А еще… – Роу поправил повязку на лбу. – Ты и сама прекрасно знаешь: весь город хочет увидеть, как я бегаю по округе точно Джон Фонда.

– Джон Фонда?

– Ну ты поняла. Как Джейн Фонда, только мужчина.

В груди заискрился смех.

– Малыш, да ты просто мечтаешь о ее бедрах.

– Это она мечтает о моих, – парировал Роу.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Он ухмылялся. Той кривоватой улыбкой, которая пронзила мое сердце, точно ржавый кинжал.

– Даю тебе десять минут, чтобы собраться. – Роу закатал рукава и закурил еще одну французскую сигарету. – Когда добежим до Мейн-стрит, расплатишься со мной кофе.

– Я тебя ненавижу. – Я стукнулась затылком об оконную раму.

– Я тебя тоже. И еще, Пятнышко? – Он задрал голову, чтобы взглянуть на меня, и впервые с нашего отъезда из города я почувствовала, что вижу его – настоящего Роу. Без маски. Без бахвальства. Без сарказма. Только прежнего Роу.

– Что?

– Ты сможешь, – подмигнул он.