«There She Goes» – Sixpence None the Richer

– А что потом?

Мама закусила водку соленым огурцом и кусочком селедки, чтобы перебить вкус алкоголя. Мы уютно устроились на кухне. Я поднесла рюмку ко рту и, осушив ее, застонала с болью в голосе. Симус, наш кот-социопат, сидел у меня на коленях, урча на полную катушку, как трактор. С первой же минуты моего возвращения он писал мне в кроссовки, ясно давая понять, как ему не понравилось мое четырехлетнее отсутствие.

– А потом он сказал, что я принята. – Я икнула. – Ну, вообще-то он, может, гаркнул, что я проклята. Сложно сказать, ведь по его лицу было ясно, что он готов меня убить.

– Роу всегда был угрюмым и мрачным типом, – мама мечтательно хихикнула. – И в том его очарование. Таких парней больше не делают.

– Каких? Смертоносных? – Я зажмурила один глаз и наморщила нос.

– Мужественных. Сейчас вокруг сплошные булочки с корицей и все по взаимному согласию.

– Да, по согласию. Мерзость какая, да? – Я наградила маму многозначительным взглядом.

Она засмеялась:

– О, ты поняла, о чем я!

Не поняла, но у меня есть дела поважнее.

– Почему его так ненавидят в городе? Что он натворил? – Я вонзила ногти у основания хвоста Симуса. Он приподнял зад, с тоской смотря на селедку, пока я его наминала.

– Ох, чушь такая! Он просто козел отпущения. По мне, так Роу хочет принести городу пользу. – Мама пожевала кусочек сырого лука. – Провинциалы умеют все раздувать до вселенских масштабов.

– А что именно они раздули?

Вытягивать из моей матери информацию – все равно что доить акулу. Я потянулась почесать Симуса за ухом, прекрасно понимая, что он попытается откусить мне палец, как только решит, что я ему надоела. У каждого питомца – свой стиль. Жизненное кредо кошек – от ненависти до любви и обратно.

– Кэл, сплетни – это низшая форма коммуникации. Я в них не участвую. – Мама откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. – Особенно о ком-то таком…

– Мамочка, не смей произносить слово «милом».

– Я хотела сказать «великолепном». Милый – это так заурядно. Роу – необыкновенный человек. Твоему отцу он был очень дорог.

Вот это новости! Когда я узнала на похоронах, что папа и Роу заботились друг о друге, это вызвало у меня необъяснимое смутное чувство. Словно я вернулась после дурацкого дня на работе и села за стол с домашней едой.

– Короче, я очень счастлива, что ты нашла работу. – Мама похлопала меня по коленке.

Симус шлепнул ее лапой.

– Я тоже счастлива, – прошептала я, наворачивая селедку под шубой.

Хотя слово «счастлива» не очень подходило, чтобы описать мою предстоящую работу в «Декарте». В ужасе ли я? Уж точно. А еще меня одолевали волнение, нервозность и тошнота. Теперь, когда я переросла детскую неуклюжесть и стала просто неуклюжей Каллой, то столкнусь с настоящим Роу. И, судя по тому, что видела по телевизору, меня ожидало много боли.

– Но хватит о моей яркой карьере. Проверим твое ментальное состояние. Как себя чувствуешь, мамочка? – Я похлопала маму по колену.

– Да пока непонятно. То неплохо. Даже нормально. То не могу дышать. – Мама задумалась и добавила: – Сегодня утром нашла в тумбочке записку, оставленную папой.

Записки в тумбочке были у папы любимым средством общения. Он частенько оставлял нам послания – любил элемент сюрприза.

– Что там написано? – Я облизала вилку.

– Этот нахал попросил меня об услуге! – расхохоталась мама.

– Мы покупаем яхту и отправляемся в круиз по Средиземному морю? – с надеждой спросила я.

Нам и правда не помешал бы отпуск.

– Поправочка: он попросил о том, что не разорит меня финансово. – Мама налила себе третью порцию домашней водочной настойки с чесноком. Бабушкин рецепт. – Я все равно давно хотела это сделать.

– Будешь продавать свои варежки? – вытаращила я глаза, легонько почесывая шею Симуса.

За многие годы мама навязала кучу варежек и дарила их всем: детям из отделения интенсивной терапии, друзьям семьи и любому, кто был готов их принять.

Она скромно кивнула.

– Людям же нравятся варежки?

– Мамочка, конечно! А что в них может не нравиться? Они согревают, они стильные, они рифмуются со словом «дружки». Может ли что-то быть лучше варежек? Думаю, нет. Варежки – это доказательство того, что Бог существует, а мы его дети.

Мама засмеялась:

– Ладно, подумаю об этом. Но как это все осуществить?

– Откроешь магазин на «Этси» и будешь их продавать онлайн. Легче простого! Я тебе помогу.

На кухне повисло молчание.

– Может, тебе он тоже что-то оставил, – сказала мама.

– О, я бы не стала полагаться на свою удачу.

– Что ты такое говоришь? – охнула она. – Солнышко, твоя удача вполне…

На середине фразы Симус куснул меня за палец до крови. В эту минуту я подносила огурец ко рту, но отдернула руку, и маринад брызнул мне в глаз.

– Пушистый гаденыш! – Я свалилась на задницу, а вероломный кошак отпрыгнул в сторону, но перед этим успел вонзить когти мне в бедро, чтобы напомнить, кто тут хозяин. Я покатилась по полу, крича: – Мои глаза! Мои глаза!

– Забудь. Отдыхай, Калличка. Я помою посуду.