«Crush» – Jennifer Paige

Пять лет назад

Тем летом Роу впервые приехал из Парижа, и весь город гудел, узнав о его возвращении.

В ту пору он еще не стал знаменитостью, но люди выстроились в очередь у дома Касабланкасов, чтобы поприветствовать его, как будто он был самим Миком Джаггером. Они надеялись, что на них попадет частичка его волшебства. Горожане выражали ему уважение, взахлеб обсуждали его успех и клянчили рецепты, чтобы удивить родню и соседей. Впервые с тех пор, как мы с Дилан пошли в детский сад, Роу не обращал на меня никакого внимания. Не дергал за косичку, хитро ухмыляясь, не стягивал с моей тарелки последний кусок вишневого пирога. И даже не катал меня на спине, взбегая по лестнице и нарочно влетая в стену, чтобы рассмешить. Если я приходила домой к лучшей подруге, Роу лишь молча кивал и уходил. Я была как воздух, невидимая и недостойная внимания.

Ситуация усугублялась тем, что мои вероломные гормоны решили вдруг на него среагировать. Нет, я всегда знала, что Роу Касабланкас горячий, как и Солнце. Только полная тупица не стала бы признавать этот очевидный факт. Но тем летом он вернулся, сияя иначе, непривычнее. И я попросту не сумела не поддаться половому влечению.

Меня поразило, что я не могла отвести от Роу взгляда, ведь раньше не считала парней привлекательными.

Пугающими? Да. Ненадежными? Всегда. У меня вызывало тревогу их физическое превосходство. Но не Роу. Видимо, Роу был из другой категории парней.

– Перестань так таращиться на моего брата, – однажды предостерегла меня Дилан.

Мы лежали у нее на заднем дворе и загорали на полотенцах. Роу и Райленд рубили дрова на зиму у опушки леса. Они оба сняли футболки, их кожа блестела от пота. На мускулистой груди Роу висел золотой крест, сияя, как гладь озера, залитого солнцем.

Бум!

– Это как? – Сделав невинное лицо, я поправила темные очки на носу.

– Так, словно тебя интересует его ствол, а не тот, который он рубит. – Дилан приподнялась на локтях, сорвала солнцезащитные очки и сердито на меня глянула. – Кэл, он не станет твоей следующей добычей, поняла?

Ее предостережение было полнейшей нелепицей, но за это ложное представление винить надо меня.

Потому что это я врала напропалую, желая убедить всех, что у меня нормальная, счастливая жизнь. Я методично рассказывала Дилан о своих увлечениях и о том, что часто целовалась с мальчишками. Пускай я постоянно моргала и мучилась от социофобии, мне не хотелось, чтобы подруга прознала о моем жутком страхе перед мужчинами. Потому иногда я рассказывала ей, что лижусь с парнями, но взяла с нее клятву хранить это в тайне, чтобы не распускать злобные сплетни о других.

– Подруга, я смотрю на него только потому, что он заслоняет мне обзор на Рая, – с моих губ сорвалась ложь номер 3447358.

– Врать ты не умеешь. – Дилан неспешно отпила чая со льдом. – Хватит пялиться на моего брата, Пятнышко. Если, конечно, ты не воспылала к нему чувствами.

Бум!

Роу ударил топором, и щепки полетели в разные стороны. Я мигом почуяла запах соснового масла. От каждого движения пресс Роу сокращался. Он напоминал модель из рекламы Abercrombie & Fitch. Я ждала, когда мне захочется убежать от него, но этого так и не случилось.

– Чувствами? К кому, к Роу? Подруга, да ни за что. – Я в ужасе села. К счастью, цвет моего лица скрывал жуткий румянец – я уже побагровела, пытаясь загореть.

Бум!

Дилан поморщилась.

– Ого. Знаешь, в это не так-то трудно поверить. Роу – отличный парень.

– Да. И все же в твоего брата я не влюблена, – соврала я.

Я была влюблена. Двести раз в день проверяла его страничку в социальной сети, хотя он был слишком крут, чтобы зависать в соцсетях. Я мучила себя, представляя, с какими шикарными европейками встречался Роу.

Бум, бум, бум!

Загорелые плечи Роу, покрытые тонким слоем пота, восхищали своей мощью.

– Уж надеюсь. – Дилан спустила бретельки, чтобы загар ложился ровно. – Он достоин сказки, а не бессмысленной интрижки.

– Не так уж много у меня интрижек, – слабо возразила я.

За последние годы ровно ноль. И это я еще преувеличила.

– И все же. Ты не заводишь ни с кем отношений, только влюбляешься.

Я подобрала с лужайки короткие шорты и, встав, надела их. Была не в настроении слушать напоминания о том, как далеко мне до Роу.

– Пойду-ка я домой. Папа хочет научить меня мариновать яйца.

– Господи, Кэл. – Райленд воткнул топор в землю и перевязал свою кичку. – Некоторым из нас еще хочется поесть в этом веке.

– Не отвергай, пока не попробуешь, Рай, – подмигнула я, сделав вид, будто он меня не пугает.

Он пугал. Немножко. Терпимо.

Роу стоял ко мне спиной, продолжая рубить дерево. Он находился довольно далеко, но я видела новые разноцветные татуировки, змеившиеся по его коже. Я хотела, чтобы он повернулся. Чтобы удостоил хитрым, хищным взглядом, от которого меня всю выворачивало.

– Черт, от влажности сегодня так жарко, что можно обжечь ящерицу. – Райленд поднял футболку с пожелтевшей травы, натянул ее и начал сворачивать сигарету. – Я сваливаю. Кэл, хочешь, подвезу?

Я хотела, но мне не нравилась мысль о том, что я останусь наедине с парнем, и это будет не папа или Роу.

– Спасибо, но я…

– Я сам ее подвезу. – Роу ударил топором, вонзив его в дерево. Поднял кухонное полотенце и вытер руки. – Все равно нужно купить лед.

Разве ты не можешь соскоблить немного со своего сердца?

– Ой, не хочу тебя обременять. – Стесняясь, я заплела волосы в косу.

Роу бросил на меня черствый взгляд.

– Ты опоздала примерно лет на десять. Собирайся, Пятнышко. Я в душ, и поедем.

– И пусть она тебя не домогается! – поднеся ладошки ко рту, прокричала Дилан. – Кэл только за этот год тискалась с четырьмя одноклассниками. Еще заразит тебя чем-нибудь.

Улыбаясь, я легонько пнула ее по ребрам. В груди внезапно закололо от чувства вины. Я ненавидела врать лучшей подруге.

– Роу, спасибо.

Дилан осталась загорать на заднем дворе, листая журнал.

– Жди в гостиной, – распорядился Роу, протиснулся мимо меня и стал подниматься по лестнице.

Я проводила его взглядом и дождалась, когда услышу негромкий шум душа, сопровождаемый завыванием ржавых труб. А потом на цыпочках поднялась в его комнату. Мне хотелось беспрепятственно заглянуть во вселенную Роу, чего прежде не удавалось. Я не испытывала особых угрызений совести за то, что сую нос в чужие дела, – Роу никогда не парился из-за личных границ.

Я вошла в комнату, стараясь дышать как можно тише, но не свалиться притом без чувств. Не знаю, почему я вдруг стала такой застенчивой. С Роу мне все равно ничего не светило. Два года назад, когда мы с Дилан сперли у его отца водку и надрались, он выуживал из моих волос куриные наггетсы и кесо, пока меня тошнило в его унитаз. А в другой раз Роу застал, как Дилан выдавливала на моем подбородке прыщ размером с Монтану. Я не обладала ни обаянием, ни загадочностью.

Роу не торопился: в ванной еще слышался шум воды, поэтому я позволила себе небольшую экскурсию по его комнате. В свою защиту могу сказать, что сейчас эта комната уже ему не принадлежала – Зета превратила ее в кладовую для хранения соусов и оливкового масла, которые она готовила и продавала местным. Я открыла ящички, просмотрела ветхие коллекционные книги и порылась в шкафу. Здесь почти не осталось его вещей – большую часть он продал или забрал с собой в Париж, но один ящик был забит до краев. Он застрял, поэтому мне пришлось дернуть со всей силы. И стоило это сделать, как перед глазами появились огромные стопки бумаг. Документы… блокноты… фотографии? Ну да, здесь были и фотографии. Забавно, Роу не производил на меня впечатления сентиментального парня. Один снимок, торчащий из-под груды, я узнала: на нем были изображены мы с Дилан на окружной ярмарке. Улыбаясь, я вытащила его, но улыбка тут же погасла, стоило мне понять, что Роу вырезал меня со снимка. Там, где раньше находилось мое лицо, сейчас зияла квадратная дыра.

Какого?..

Трясущимися руками я принялась перебирать остальные фотографии, коих было очень много. На всех были изображены мы с Дилан или только я. И на всех мое лицо было вырезано. Что за фигня? Зачем он так поступил? Роу уже не был таким дружелюбным, как раньше, но и врагами, насколько я могла судить, нас не назвать. Глаза защипало, но я не заплакала.

Дверь в спальню открылась со скрипом, характерным для старого дома. В ярости я резко развернулась с пылающими щеками.

Роу стоял на пороге, выставив на всеобщее обозрение рельефный пресс и влажные взъерошенные волосы. Вокруг подтянутой талии было повязано полотенце.

– Пятнышко, ты что тут забыла?

Все мое тело гудело от ярости, от горячего гнева, бурлящего во мне.

– Почему? – Я потрясла зажатыми в кулаке испорченными снимками и дерзко вздернула подбородок. – Почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала?

Иначе не объяснить внезапную перемену в его поведении. Он посмотрел мне в глаза, стоя на другом конце комнаты. Разумеется, Роу не мог разбить мне сердце прежде, чем я отдам его ему. У него нет на то разрешения.

О чем я? Ах да, я не могла отдать ему свое сердце, потому как оно разбито в прах, перемолото в пыль.

Тогда почему, когда мы остались наедине, между ног у меня так яростно пульсирует?

– Это не то, о чем ты подумала, – безжизненно сказал Роу. Его голос звучал незнакомо, отстраненно, и у меня подкосились коленки. Он не стал отрицать! Боже, какое оправдание он придумает такой подлости? Такому жуткому поступку?

– Ты не знаешь, о чем я думаю! – Я печально улыбнулась. – Но все равно поделись уж со мной.

– Не могу, – сказал он с безучастным лицом. Взгляд у него потух, тело напряглось.

– Почему?

– У меня есть на то причины.

– Причины? – от ярости я вспыхнула еще сильнее. – Это даже ответом нельзя назвать.

– Конечно, можно. – Роу прошел в комнату, развязывая полотенце. Я отвернулась, крепко зажмурившись. Почему он вдруг превратился в бездушного подонка? Чем я заслужила такое отношение? – Я ни хрена тебе не должен, Пятнышко. Ты мне не друг. Всего лишь надоедливая подружка моей младшей сестры.

По шороху с его стороны я поняла, что он одевается.

– Раньше я тебе нравилась. – Я услышала себя словно со стороны и съежилась от того, как по-детски и плаксиво прозвучал мой голос.

– Нет, раньше я тебя терпел, – поправил Роу. – И терплю до сих пор.

Гордость одержала верх над страхом, и я открыла глаза. К счастью, Роу уже переоделся в рваные джинсы и поношенную белую хенли. Одежда облегала его мускулистое тело так, словно ее пошили специально для него.

– То, что ты вырезал мое лицо со всех снимков Дилан, четко говорит о твоей ненависти ко мне, – прошептала я.

– Может, ты вызываешь не такую уж сильную симпатию, как думаешь. – Он засунул за ухо сигарету и ухмыльнулся мне.

Я уставилась на него, потеряв дар речи. Я не заслуживала такого отношения. Либо он скажет, чем я ему так насолила, либо пусть проваливает.

– Знаешь что? – Я подняла с пола рюкзак и перекинула его через плечо. – До дома я доберусь пешком. Спасибо, что прогнал Райленда только для того, чтобы вести себя по отношению ко мне как хрен собачий.

– К слову о хренах: слыхал, ты в последнее время часто с ними развлекаешься.

– Твоему хрену это не светит, так что, если ты злишься из-за этого… – Я присела на корточки, чтобы завязать шнурки. – Надеюсь, ты будешь долго париться над этим занимательным фактом.

Вылетев из комнаты, я побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. От злости зашумело в ушах. Родителей Роу не было дома, а Дилан еще загорала, так что некому было лицезреть этот бардак. Я услышала его шаги по прогнившей лестнице, и сердце ухнуло в пятки. Роу схватил меня за плечо и резко развернул к себе, а потом прижал к перилам, тяжело дыша, как после бега. Мы стояли вплотную друг к другу, и я заметила, что он схватился за перила по обеим сторонам от моего тела. Наши лица находились так близко, что я увидела каждую щетинку на его щеках. У меня перехватило дыхание, а соски встали торчком под потертой тканью купальника. В области пупка потеплело, и я отчетливо почувствовала запах своего возбуждения. А Роу? Блин, надеюсь, что нет.

Роу сжал челюсти.

– Не делай этого, – предупредил он.

Я ждала, когда же наконец почувствую страх, когда от его близости меня охватит ужас, начнется нервный тик. Но ощущала лишь жгучее желание и нестерпимый гнев. Обе эти эмоции плавно слились воедино, и между бедер стало жарко. Я часто задышала, чувствуя, как кожа покрылась мурашками.

– Не делать чего?

– Скоропалительных выводов. – Роу сглотнул и опустил взгляд на мои губы. Он как будто боролся с собой. – Я не испытываю к тебе ненависти.

Вариант, что я ему нравлюсь, даже не приходил мне в голову. Эмброуз Касабланкас не изливал на меня свой гнев, но был слишком ярким, популярным и красивым, чтобы меня замечать. Рядом с ним всегда находились самые гламурные девушки, а его хобби – разбивать сердца и носы. В этом городе не было ни одной женщины, которая не пустила бы его к себе в постель.

– Зачем ты это сделал, Роу? – Я облизала губы и сглотнула ком в горле.

Я смело смотрела ему в глаза, не обращая внимания на переполнявшее меня смятение, на тепло, растекшееся под пупком, и на то, какую пустоту я ощущала… какую растерянность.

– Ты и правда такая тупая? – Он коснулся губами моего уха, и кожа покрылась мурашками.

– Ты и правда так груб? – Я наступила ему на ногу. – Просто ответь на вопрос.

Роу глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова открыл.

– Помнишь, я подарил тебе бумажное кольцо?

Я попыталась вспомнить, но не вышло.

– Нет.

От раздражения Роу стиснул челюсти и сказал, почти не шевеля губами:

– Ты училась в первом классе. Все понарошку женились на своих одноклассниках. Но тебя никто не выбрал, поэтому я сделал тебе бумажное кольцо, чтобы ты перестала плакать. На тебе лица не было.

Я с потрясением уставилась на него. И правда, было такое. Теперь я вспомнила. Но тогда он был просто Роу, нескладным старшим братом Дилан.

– А когда ты забыла ланч в девятом классе? – В его глазах сквозили такое отчаяние и решимость, словно он хотел, чтобы я поняла подтекст. – Я прогулял физику и заехал к «У Венди», чтобы купить тебе еды.

– Что ты хочешь сказать? Что когда-то был добр ко мне, поэтому теперь получил право вести себя, как козел? – взорвалась я.

– Нет. – В его взгляде появилось разочарование от того, что я не понимала. – Я говорю, что не испытываю к тебе ненависти и никогда не испытывал. Мне просто не хочется быть рядом с тобой, и ты должна уважать это желание, черт побери. – От него пахло мятой и сигаретами, и мне захотелось его поцеловать. Захотелось узнать, так ли он хорош на вкус, как пахнет.

– Но… почему?

– Потому что ты – искушение. – Роу отпустил перила и громко стукнул по ним кулаками. Я чуть подпрыгнула. – Взгляни на себя: кожа загорелая, всюду веснушки, рот алый как вишня. У меня в паху ноет только от одной мысли, что мы с тобой живем по соседству. Когда ты говоришь, я могу лишь смотреть на твои губы и представлять, как ты обхватываешь ими мой член. Ты как блестящее яблоко, а знаешь, как люди поступают с блестящими яблоками? – Он провел своим носом по моему, и я почти почувствовала его идеальные пухлые губы.

– Что? – просипела я.

– Их съедают. – Мы стояли, прижавшись друг к другу грудью. Сердцем к сердцу. – До сердцевины.

Вот блин! Что может сконфузить сильнее всего? Любая фраза, вылетевшая изо рта Роу Касабланкаса.

Я поняла. Мы не могли так поступить с Дилан. Не могли поддаться влечению. Не могли забывать об осторожности. Не имело смысла так ее подводить, оно того не стоило. Даже вкус рая. Да и какая мне от этого польза? Едва Роу прикоснется ко мне, как меня наверняка стошнит от страха. Мое тело пылало, чувствительное к прикосновениям. Интересно, что произойдет, если Роу и правда дотронется до меня?

Он опустил взгляд на мои губы, и я почувствовала, будто Роу завернул меня в теплое мягкое одеяло. Будто вселенная сжалась вокруг нас, и мы стали ее центром. Но самое главное – даже когда Роу злился, я ощущала себя в безопасности. Он был моим утешением.

– Просто я… – вымученно, с болью в голосе произнесла я. – Мне невыносима мысль, что ты меня ненавидишь. Не знаю почему. Просто невыносима, и все.

– Я не ненавижу тебя. – Роу не удержался и, подняв руку, подцепил завязки на моем бикини, стараясь не касаться кожи. Он потеребил пальцами тонкую ткань, и мы оба завороженно наблюдали за каждым его движением. – Настолько, что это, мать твою, не смешно.

Я прижалась к перилам, закрыв глаза, и наслаждалась его близостью. Мы не допускали прикосновений. Не пересекали черту. Я просто ощущала жар его тела, пока мы подпитывались энергией друг друга.

– Надоедливое продолжение твоей младшей сестры, да? – Я сглотнула.

– Нет, Кэл, – запыхтел он. – Мои чувства к тебе отнюдь не братские.

Роу опустил пальцы, по-прежнему не отпуская бретельку бикини, но не касаясь того места, где она переходила в треугольник ткани, закрывавший грудь. Нам обоим было видно, как затвердели мои соски. Я открыла глаза и заметила, что взгляд Роу прикован к моей груди. Посмотрев вниз, я увидела, что он возбудился, а его член почти упирался мне между ног. Я по наитию прогнулась в спине, опираясь на перила, и провела лобком по его бугру. Мгновение мы оба не дышали.

Это было неправильно. Теперь мы пересекли черту, и оба это знали.

– Ты когда-нибудь думала, каково было бы? – Роу удивил меня вопросом.

– Что? – Мой голос охрип, сердце готово было выпрыгнуть из груди, ломая кости удар за ударом.

– Если мы поцелуемся?

Постоянно.

– Нет, – покачала я головой, прогнувшись еще сильнее. Моя киска соприкасалась с его членом через одежду. Так восхитительно, так пусто. – Никогда.

– Черт, Пятнышко. – Роу грубо дернул за завязку, немного ослабив узел. Треугольник соскользнул, чуть обнажив правую грудь и розовый сосок. – Ты всегда красивая, но в особенности – когда врешь.

– Ты считаешь меня красивой? – Я расцвела под его взглядом, как цветок, раскрывший лепестки под лучами солнца.

Роу смотрел на мою грудь, и во мне проснулась паника. Меня заводила эта запретность. Мысль, что в любую минуту Дилан может войти в дом и застукать нас. От того между ног стало еще мокрее.

– А еще я считаю тебя вруньей. – Роу провел языком по нижней губе, так и не оторвавшись от моего соска. – Я думаю, что ты постоянно врешь, чтобы поднять настроение окружающим. Тебя это не волнует?

– Нет. – Я еле сглотнула, чувствуя, как пульсирует его член, как он наливается кровью между моих бедер. – Потому что теперь, кажется, я знаю, почему ты вырезал меня с тех снимков.

Я блефовала. Снова врала. Потому что испугалась от того, как легко меня раскусил Роу. Как легко заметил притворство.

Он положил теплую мозолистую ладонь на мою шею и отстранился. Наклонил мою голову, чтобы мы встретились взглядами, и исторг самые разрушительные слова, которые я слышала.

– Это не я тебя вырезал, Пятнышко, – сказал Роу. – А Дилан.