McMonster: Еще жива?

oBITCHuary: Едва ли.

McMonster: Обнадеживает.

oBITCHuary: Чувствуется твое разочарование. Как дела в моем любимом Нью-Йорке?

McMonster: С твоего отъезда ничего не поменялось. Все настолько плохо?

oBITCHuary: Еще хуже.

McMonster: Тогда что же побудило тебя вернуться?

oBITCHuary: Мой отец умер.

oBITCHuary: Извини, что не рассказывала. Просто казалось… ну, если честно, сейчас я в сильном расстройстве. Печатаю тебе это сообщение и понимаю, что с новой реальностью примириться сложно. Но это не стало неожиданностью. Он давно болел.

McMonster печатает…

McMonster стирает…

McMonster печатает…

McMonster стирает…

McMonster: Мои соболезнования.

Странный ответ от моего онлайн-друга, который обычно так тонко улавливал мои чувства, что иногда казалось, будто меня разводит психотерапевт женского пола. Я переписывалась с ним почти каждый день с тех пор, как несколько лет назад зарегистрировалась на сайте для андрофобов. Мой психотерапевт решил, что мне будет полезно разговаривать с теми, кто пережил тот же опыт и боится мужчин, но в итоге я сдружилась только с этим человеком.

Мои страхи казались слишком личными, слишком глубокими, чтобы делиться ими с незнакомыми людьми. Но McMonster…

Он вовсе не казался мне незнакомцем.