– То есть как это они уволились в текстовом сообщении?

Я стоял посреди ресторанного зала в окружении деревенского интерьера, витражных стекол и непутевых идиотов. Правда, на два идиота у меня стало меньше. Донни и Хизер, мои официанты, решили уволиться и предупредили об этом за двадцать минут до начала работы, буквально послав меня на три веселых буквы.

– Давай еще раз объясню. На этот раз воздержусь от больших страшных слов. – Райленд, менеджер моего ресторана, разгладил ладонью накрахмаленную рубашку, не обращая внимания на персонал, который носился вокруг нас, подготавливая заведение к открытию. – Сейчас буду говорить очень медленно, ведь знаю: когда ты злишься, мозг у тебя отрубается. Итак, Донни достал телефон, напечатал текст о том, что они с Хизер не придут сегодня на работу, а потом нажал кнопку «отпра…».

– Предлагаю перейти к сути, пока в сегодняшнее меню закусок не угодили твои яйца, – перебил я и глянул на свои часы De Bethune. – У тебя пять минут. Воспользуйся ими с умом.

– Для начала: отработай навыки общения с людьми, а то ты располагаешь к себе так же, как анализ на венерические заболевания. – Райленд цокнул и покачал головой.

Он был похож на чертову модель Hugo Boss в костюме. Ростом с метр девяносто, со светлым пучком, как у Чарли Ханнэма, и телом, по которому сразу видно, что он ходил в зал пять раз в неделю. Райленд отвлекал добрую часть моих сотрудниц.

– Во-вторых, угомонись. Мы живем в эпоху, когда у сотрудников есть права и прочая хрень.

– Ручаюсь, в их права не входит опаскудить мне всю работу, уволившись за двадцать минут до открытия. – Я покрутил кольцо на мизинце, представляя, как сворачиваю им шею.

Райленд с раздражением потер лицо.

– Видишь? Вот из-за таких выражений трое твоих бывших работников подали на тебя жалобу ОША.

– Певцу? – нахмурился я.

– В ОША, а не Ашеру! – Райленд сжал пальцами переносицу. – В организацию по охране труда.

– Что-то не припоминаю. Так почему Донни и Хизер уволились вместе? – выпалил я.

Сегодня у меня было особо опасное настроение после того как я целый час спорил, и боролся, а потом чуть не кончил в штаны благодаря чертовой Калле Литвин, проклятию моего жалкого существования.

Райленд неспешно почесал подбородок, распыляя по моему залу свои понты.

– Хм, сейчас подумаю. Может, потому что они помолвлены?

– Друг с другом? – Я попытался их вспомнить, но плохо запоминал лица. И имена. Ладно, вообще-то я ни хрена не помнил, что за Хизер и Донни такие. Просто знал, что сегодня они нужны мне для открытия ресторана.

Рай усмехнулся:

– Черт, Роу, тебя вообще волнует что-то, помимо работы?

– Бейсбол, когда «Метс» не лажает. – Я огляделся, окидывая леденящим кровь взглядом своих работников, чтобы удостовериться, что они не плюют в потолок. – И как мне было знать, что они совокупляются?

– С помощью зрения и дедукции. Они же липли друг к другу, как сыпь к гениталиям после весенних каникул. – Райленд бросил обаятельную улыбку официанткам, которые расправляли скатерти и расставляли посуду. Этот мужик мог флиртовать с кубком Стэнли и завоевать его. – Помнишь, на днях ты выгнал их из холодильника для мяса? Сказал Донни, что если снова увидишь там его мясцо, то сделаешь из его кишок начинку для дамплингов.

А вот это уже похоже на меня.

Райленд Колтридж был не только менеджером ресторана, но и моим лучшим другом. Он стал мне напарником, как только я окончил Le Cordon Bleu и пригласил его управлять моим рестораном в Париже. По роду деятельности Райленд был партнером напрокат – так он сам себя называл, хотя на деле он эскортник, – но я уговорил его работать со мной солидной зарплатой, хорошей едой и неограниченным количеством кисок. Последнее предложение привлекло его больше всего. Сложновато найти дырку, в которую он не хотел бы засунуть член.

Но «Декарт» был нашим последним совместным проектом. Рай хотел переехать в Нью-Йорк и стать фальшивым бойфрендом на постоянной основе, ведь прошелся почти по всем согласным женщинам в Западной Европе. Суммы он получал отменные, а работать приходилось ничтожно мало в сравнении со сменами в мишленовском ресторане. Одна из неприлично богатых клиенток даже подарила ему квартиру на Манхэттене на день рождения. Вот почему три недели назад он сообщил мне, что завязывает со сферой обслуживания.

«Теперь я хочу обслуживать только богатеньких женщин, которые платят мне почасово за то, что во время семейных торжеств я пламенно смотрю им в глаза и говорю, как сильно я их люблю, родственникам клиенток и их ревнивым бывшим мужьям» – так он сказал.

– Ты и правда не обращаешь внимания ни на кого, кроме себя и своей кухни, да? – сощурил зеленые глаза Рай.

Это не совсем так. Одному человеку я уделял внимание. У нее волосы, как у Рейчел Грин, с синими кончиками, она носит комбинезоны и умеет быть неуклюжей, не выглядя притом полной идиоткой.

И я хотел бы держаться от нее как можно дальше. Впрочем, это не станет проблемой. Я обладал уникальной способностью отталкивать людей, а Калла Литвин была с корнем вырвана из моей жизни пять лет назад. И сейчас она однозначно в моем черном списке.

– Перейдем к решению нашего вопроса. – Я похлопал пачкой сигарет по бедру, горя желанием закурить. – Как нам быть с нехваткой персонала?

Даже если я найду двух новых сотрудников в этом богом забытом городе, будет напряжно нанять их и обучить. Жители Стейндропа не фанатели от меня, а бронь в «Декарте» заполнена до самого закрытия, за день до Рождества.

Скорее бы первое января. Именно на эту дату у меня куплен билет в один конец до Лондона.

Новый ресторан. Новые приключения. Никакого груза.

– Стань терпимым, располагающим к себе человеком и прекрати всех распугивать. – Райленд неторопливо подошел к бару, присел, чтобы распахнуть дверцу холодильника, и открыл бутылку «Кроненбург 1664», стукнув крышкой о край стойки.

– Благодарю за совет, – запыхтел я. – Еще есть какие-нибудь идеи, вписывающиеся в наш лимит времени?

– А ты хотел решить вопрос по-быстрому? – Он отпил из бутылки. – Тогда обратись к сестре и матери.

– У первой постельный режим, а вторая выздоравливает от гриппа. Думай, думай! Твой мозг годится не только для того, чтобы исполнять приказы одиноких богатых женщин.

– Я слишком сексуален, чтобы пользоваться мозгами. Только обычным людям приходится обзаводиться настоящей индивидуальностью.

– Да есть у тебя индивидуальность, – сухо просветил его я. – Дерьмовая, но все же есть.

Ни капли не обидевшись, он показал на меня бутылкой.

– А ты что думаешь, Эйнштейн?

– Найди мне Донни и Хизер, притащи их сюда за волосы и заставь отработать положенные две недели.

– Донни лысый, – Райленд еще разок жадно отпил из бутылки.

– А еще он останется без конечностей, когда я с ним закончу.

Задумавшись над моими словами, Рай поболтал пиво во рту.

– Даже если бы я хотел провести ночь в полицейском участке за нападение и притеснение, поздно. Они наверняка уже в самолете.

Вот черт!

В «Декарт» стекались жители всего Восточного побережья, в основном из других городов. Цены и изысканность блюд не привлекали типичного обитателя Стейндропа, который предпочитал все в панировке, во фритюре, пересоленное и политое кетчупом.

– Наверняка тебе известно, кто из официантов ищет работу. – Я начал мерить зал шагами.

До открытия ресторана оставалось меньше получаса, и я бросил Тейлора, моего су-шефа, в одиночку управляться на кухне, пока сам пытался погасить этот пожар.

Рай обеспокоенно на меня посмотрел:

– Не знаю никого, кто отчаялся бы настолько, чтобы согласиться на работу с твоей угрюмой задницей. С другой стороны? Скоро ты свалишь в Лондон и откроешь новый роскошный ресторан.

Как же. Райленд прекрасно меня знал: мой перфекционизм не позволит этому кораблю затонуть, даже если в днище образовалась дыра размером с Антарктику. «Декарт» еще мой ресторан. Я скорее умру, чем потерплю провал.

– Минутку. – Райленд поднял палец, сведя брови. – Почему ты одет как итальянский мафиози, который заблудился в магазине Neiman Marcus?

Я окинул себя взглядом: на мне были черная рубашка и дизайнерские брюки, хотя обычно я носил хенли и рваные черные джинсы.

– А что, противозаконно – хорошо выглядеть? – Мне уж точно не нужно, чтобы он донимал меня из-за Каллы.

– Очень надеюсь, что нет. – Райленд достал из холодильника еще одно пиво, открыл его и пододвинул ко мне по барной стойке. – Я бы получил пожизненное без права на дословное, а ты знаешь, как сокамерники относятся к таким, как я? – Он указал на свое лицо.

– Наказывают десятью часами общественных работ и отправляют в реабилитационный центр, чтобы излечить от сексуальной зависимости? – беспечно спросил я.

Кое-кому нужно поумерить свое эго, пока оно не захватило континент. Я оказываю услугу целой нации.

– Вот блин! – Райленд хлопнул себя по шее. – Артем Литвин же умер. Ты сегодня был на его похоронах, да?

Лучше с этим покончить. Рано или поздно Рай узнает, что Кэл приехала в город.

– В школе он был единственным учителем, которого я не хотел сжечь, – пожал я плечами и поднес бутылку ко рту.

– Значит, ты видел Кэл. – Брови Райленда взметнулись куда-то выше атмосферы.

– Мимоходом, – буркнул я.

– Хочешь, поговорим?

– Нет уж, спасибо. Она наговорила на целое десятилетие.

– Как погляжу, она все такая же прелестно странная. – Он оперся ладонями на дизайнерскую барную стойку, что нас разделяла. – Ну, если хочешь обсудить, после закрытия можем еще пропустить по пивку.

Мы с Раем никогда ничего не обсуждали. Мы пререкались и подначивали друг друга. Иногда даже скандалили. Неужели в юношестве я был настолько жалок? Помню, что был в нее влюблен, но не припомню, чтобы дарил ей свои орешки в букете на День святого Валентина.

Сделав глоток, я стукнул пустой бутылкой по барной стойке и показал на разделочный стол.

– Вытри конденсат до открытия. Тут тебе не детский сад.

– Просто помни, что ты больше не тот парнишка. – Райленд достал из ящика тряпку и закинул ее на плечо, а потом направился ко мне. – Не тот, кто остался бы тут и устроился в забегаловку, если бы она позволила тебе залезть в ее вельветовые брюки в цветочек.

– Заткнись.

– Не забывай о главном, Роу. Ты не можешь отклониться от плана. Тебе еще новый ресторан открывать.

– Сам себя послушай, – прорычал я, стиснув пачку сигарет в переднем кармане. – Ни хрена я не буду менять ни ради кого.

– Она ест соленые крекеры вилкой. – Рай пропустил мои слова мимо ушей и вытер столешницу. – Такого никто не заслуживает, даже твоя жалкая задница.

Я до сих пор помню, как Кэл сидела с этими крекерами за моим кухонным столом и дурачилась. Ей не нравилось, что соль липнет к пальцам. Рай прав. Эта женщина никогда не научится себя вести. Я не имел права думать о ней, а уж ухлестывать и подавно. Она вообще женщина? До сих пор ведет себя как ребенок. Ей нужен не парень, а нянька. А я в обеих ролях не заинтересован.

– Довольно! – гаркнул я. – Я не полюблю Каллу Литвин снова. Ни вблизи, ни издалека. Ты зря тратишь время, болтая о ней. У тебя сутки на то, чтобы найти нам двух новых официантов. – Я постучал костяшками пальцев по барной стойке. – Ноги в руки – и бегом!

Райленд допил пиво и тяжело вздохнул:

– Хватит прятать голову в песок.

Я показал ему средний палец и пошел на кухню.

– Не братайся с посетителями! – крикнул я, как и каждый вечер.

– Ничего не обещаю! – крикнул он в ответ, как и каждый вечер.

Хуже этот день стать уже не мог, даже если бы на мою дрянную голову свалился метеорит.

* * *

Я ошибался.

Вечер становился только хуже.

Причем с геометрической прогрессией и со скоростью падающего самолета. Мягко говоря, полная катастрофа.

Если так посмотреть, все выглядело обычно. Мирно позвякивала дорогая посуда, тихо журчали разговоры. Раздавались смех, беседы и еле слышное поскрипывание мягких кресел. На кухне, полной ароматов сладкого майорана, тимьяна и розмарина, стояла духота. В управлении рестораном мне нравилась сенсорная перегрузка. Динамичная среда. Она заглушала мои упоротые мысли и заставляла сосредоточиться на настоящем. А в моей голове было много упоротых мыслей по милости заморочного детства.

Каждый официант обычно обслуживал по три столика. Сегодня же на одного приходилось шесть столов. Учитывая, что у нас в меню был ужин из десяти блюд по фиксированной цене, официантов было не дозваться. И посетители злились. Вполне себе понятно.

Блюда подавались с разницей в двадцать минут, и взволнованные официанты так заработались, что один пролил красное вино на чье-то платье от Dior, а другой наступил на гипс гостя. Мой шеф-де-парти решил, что сейчас самое подходящее время для нервного срыва, потому что гость высмеял его тартар из морских гребешков с икрой, а кухонная помощница закатила истерику после того, как Рай попросил ее подавать сегодня напитки.

В общем, если бы я мог стереть сегодняшний день из памяти, так бы и поступил, да еще и щедро заплатил за такое удовольствие.

– Шеф! – Метрдотель, двадцатилетняя свифти [10] со светлой боковой челкой и ярко-красными губами, заглянула на кухню.

– Нет, – машинально ответил я.

Она чуть не скукожилась до состояния мумии.

– Что случилось, Кэти? – Тейлор, мой су-шеф, развернулся на пятках, уделяя ей все свое внимание. Он был недурен собой. Высокий, темнокожий, в татушках и с карими глазами, от которых каждая моя сотрудница впадала в экстаз.

– ВИП-гость хочет поговорить с шефом, – застенчиво произнесла она.

– Нет, – повторил я, со скоростью света нарезая сельдерей.

– Да, – на кухню мимо метрдотеля ворвался Рай. – Люди приходят сюда, чтобы взглянуть на знаменитого шефа Касабланкаса. Тебе нужно появиться в зале. Ты все равно делаешь это каждый вечер.

Я положил нож. Мы уставились друг на друга. Райленд прав. Я ненавидел людей, но любил свою карьеру. Если для того, чтобы привлечь гостей в свое новое кулинарное начинание, нужно выставлять себя напоказ, как животное в зоопарке, то так тому и быть.

– Ладно. – Я распахнул вращающиеся двери и вышел в зал. – Может ли сегодняшний день стать еще хуже?

– Еще как, – пылко заверил Райленд, кайфуя от моих страданий. Он вместе со мной стал пробираться между столиками, накрытыми белыми скатертями и с канделябрами. – Погоди радоваться, пока не увидишь, кто захотел с тобой поболтать.

Его слова меня заинтриговали. Это точно не Калла. Во-первых, она не входила в число ВИП-гостей. Во-вторых, она бедна как церковная мышь и в моем ресторане не смогла бы себе позволить даже стакан воды, что уж говорить о полноценном ужине. В-третьих, если бы вдруг она стала баснословной богачкой, вкус у нее все равно был как у младенца. Ее вкусовые предпочтения, если это можно так назвать, заслуживали сожаления. Калла жила на постоянной диете из корн-догов, «Поп-тартс» и жевательных мармеладок. Она скорее сожрала бы свою ногу в эфире национального телевидения, чем добровольно попробовала ортолана.

Мы подошли к квадратному столику, где сидела пара. Похоже, у них было свидание. Девушка показалась мне довольно безобидной: светловолосая, с длинными ногами, но слишком низкая, чтобы быть моделью. Она была одета в платье, настолько короткое, что вполне могло сойти за спортивный лифчик. А потом мой взгляд замер на сидящем перед ней мужчине.

Киран Кармайкл.

Привилегированный болван, чей папочка владел единственным универмагом в городе. Человеческое подобие смегмы.

Я с трудом отмучился двенадцать лет школы с этим уродом. Мы были непримиримыми соперниками. Оба спортсмены, оба популярны, оба жаждали пометить территорию друг друга. Вращались в одних и тех же компаниях, встречались с одними и теми же девушками.

Больше всего на свете Кирану нравилось говорить, что от меня воняет рыбой, которую мой отец-рыбак каждый день продавал его отцу, а я с удовольствием напоминал ему, что индивидуальности в нем меньше, чем в стоп-сигнале. В обычных обстоятельствах я бы проделал дыру в лице того, кто мне так надоедал, и продолжил жить дальше, но Киран был другой породы. Его семья обладала властью и влиянием. Я знал: если попорчу ему личико, мой отец лишится работы, а значит, на столе Касабланкасов не будет ужина. Потому я мирился со всем. Храбро снес двенадцать лет насмешек и брехни.

Теперь моя семья от него не зависела, так что я в деле. Меня обжигал гнев, скопившийся за два десятилетия, а в венах бурлила лава.

– Ты вроде бы говорила, что меня хочет видеть ВИП-гость. – Изогнув бровь, я глянул на стоящего рядом метрдотеля.

– Я… я… сэр, он известный футболист, – нервно заикаясь, произнесла Кэти. – В «Эшберн Ди Си»?

– «ФК». – Киран промокнул уголки рта салфеткой, и на его лице появилась скучающая ухмылка. – Выбыл на сезон из-за травмы.

– Я не спрашивал.

– Обычно игроков не отпускают – хотят, чтобы мы посещали домашние матчи, пока проходим физиотерапию, но мой договор обошла вся эта канцелярщина. Я… ну вроде как большая шишка. – Киран выдал нам такую слащавую улыбочку, что у меня началась изжога.

Чтобы его побесить, я не сводил взгляда с его спутницы.

– Чем могу помочь?

– Боже, боже, здравствуйте! – Она сверкнула ослепительной улыбкой и стала обмахиваться меню. – Надо же, какой вы высокий. Я видела вас по телевизору, но не думала, что вживую вы такой красавчик!

У девушки был легкий алабамский акцент, и я с трудом сдержал смех. Киран как всегда банален – выбрал себе южную красотку.

– Спасибо. – Я склонил голову в притворной скромности. – Чем могу быть полезен?

– Нет, серьезно. – Она стиснула груди и подалась ко мне. Ее попытки флиртовать были так же незаметны, как танк. – Увидев передачу «Падение великого шеф-повара», я сказала Кирану, что просто обязана попробовать все, что вы готовите. Кики, помнишь? А когда вы бросили пепперони в участника и сказали ему, что он – хреновая пицца… о, это было бесподобно! – Она засмеялась и радостно захлопала в ладоши.

А можно побыстрее перейти к сути? Потому что у меня с сервисом проблемы, да и член стоит колом после заварушки с Кэл на полу. В паху ныло всякий раз, когда я думал об этих синих кончиках волос.

– Энни хотела сообщить, что у тебя вкусная еда. – Киран зевнул в кулак, словно его огорчало признание в том, что я хорошо готовлю. Очень на это надеюсь.

– Это я и так знаю. – Я скрестил руки на груди.

Киран глянул на свои часы Rolex и закинул в рот кусочек основного блюда.

– Пожалуйста, приятель.

Я ему не приятель. Но уничтожу его, если он не эвакуируется с моей территории. Отведя взгляд, я сказал:

– Выметайся на хрен отсюда.

– Что, прости? – Киран спокойно и собранно приподнял бровь.

У него были нелепые светло-каштановые брови, которые сияли под светом. А еще на нем была черная водолазка – международная униформа для всех придурков. Я не купился на всю эту показушную покорность, которую он пытался мне скормить.

– Повторяю: выметайся отсюда на хрен.

– Мы вообще-то платежеспособные клиенты, – невозмутимо напомнил Киран.

– Никаких денег мне не надо, просто перестань разносить заразу по моему ресторану. А вот дама может остаться. – Я свел руки за спиной, не обращая внимания на Райленда, который испепелял меня взглядом. – Без своего спутника.

– Это моя кузина.

– Лично я не фанат инцеста, но это объясняет твой айкью.

– Боженька ты мой. – Блондинка закрыла лицо ухоженной рукой и склонила голову набок. – Кики, ты не рассказывал, что он терпеть тебя не может. Мы должны уйти.

– Вижу, что хотя бы родители твоей кузины не родственники. Хорошая идея. Я провожу вас. – Я отошел, чтобы не мешать им выйти из-за стола.

Мы привлекли внимание остальных гостей, но меня это не сильно волновало. Я презирал этого человека с большой буквы П. Если бы я мог подать ему месть холодной за все, что пережил по его вине, то не возражал бы против заголовка в Page Six [11]. Не все можно исправить, целуя младенцев и выписывая чек на кругленькую сумму в приют для животных. Киран неспешно поднялся, не выказывая ни малейшего смущения, а кузина последовала его примеру.

– Надо же, как я тебя обидел, что ты превратился в ублюдка.

– Не льсти себе. – Я сделал вид, будто смахиваю ворсинку с его модной водолазки. – Ты всего лишь забавный случай из жизни. Просто так уж вышло, что я не кормлю своих обидчиков, ибо дерьма в них и так хватает. А теперь, будь добр, свали.

Я заметил ошарашенное лицо Райленда и с десяток телефонов, направленных на меня. Люди сидели, разинув рты, и тихо перешептывались.

– Ты только что выгнал клиента? – Райленд ткнул большим пальцем за плечо. Гости сконфуженно заерзали. Не парит. Все шеф-повара известны своими ублюдочными характерами. Гордон Рамзи карьеру себе сделал, расправляясь с чужими надеждами и мечтами. – Одного из самых популярных футболистов на свете?

– Он же не Кака [12]. – Я поглядел в тарелку Кирана и заметил, что она пуста.

– Нет, но ты – да. – Рай потер лицо, явно желая закурить. – Чертовски грубый и без башки.

– Ну уволься.

– Это мы уже проходили, – напомнил он. – Жду не дождусь, когда отправлю воздушный поцелуй на прощанье этой работе.

– Свои поцелуи придержи при себе, герпес мне тут не нужен. А сейчас прошу меня извинить. – Я направился на кухню.

По пути меня кто-то перехватил, взяв за запястье тонкими холодными пальцами. Я повернулся к этому наглецу, и им оказалась элегантная брюнетка лет тридцати.

– Мистер Касабланкас? – Она стрельнула в мою сторону обольстительной улыбкой, которая меня ничуть не тронула, и заговорила с легким французским акцентом: – Меня зовут Софи Авен. Я – журналист для Cook’s Illustrated.

Я не давал интервью. Вообще. Разве что это входило в контракт для продвижения телешоу, но и в таком случае я просил своих людей заранее прошерстить все вопросы. Мое прошлое было слишком запутанным, слишком сложным, чтобы я делился подробностями своей жизни на потеху всему миру.

– Я хотела узнать, согласились бы вы…

– Нет, – перебил я.

– Вы даже не дослушали мой вопрос, – подчеркнула она.

– Ответ «нет», если только ваш вопрос не закончится как «согласились бы вы дать мне пососать ваш член». Хотя нет, спасибо, ответ все равно «нет».

– Здравствуйте, здравствуйте! – мимо нас протиснулся Райленд, добродушно хихикая.

У Софи Авен было такое выражение лица, словно я дал ей пощечину. Не могу ее винить. Такому уровню сволочизма нет оправдания. Обычно я лучше обуздывал свой нрав.

Рай наклонил голову, глядя на Софи с неподдельным ужасом. Он был отличным актером и еще лучшим лжецом.

– Прежде всего, приношу извинения за его бестактность. Мы постепенно приучаем его к цивилизации, но, как видите, он снова сбежал из клетки. – Райленд поправил посуду на ее столике, напропалую сверкая улыбкой сердцееда. – Во-вторых, ваш ужин за счет заведения. Мы дополним его бутылочкой чудесного Chateau Lafite Rothschild девяносто восьмого года и эксклюзивным десятиминутным интервью.

Это вино стоило почти тысячу семьсот долларов. А мое время – бесценно. Но на лице Софи ни один мускул не дрогнул.

– Он что же, сейчас?..

– Хотел бы я заверить, что вам послышалось, но у нас есть свидетели, поэтому давайте обсудим, как исправить ситуацию и доставить вам удовольствие.

– Вы-то уж точно сможете доставить мне удовольствие, – выгнула она бровь.

Намек ясен.

– Думаю, мы договорились, милая. А сейчас! – Рай похлопал ее по плечу, не переставая улыбаться, как американский психопат. – Позвольте мне направить весь мой гнев – простите, внимание! – на моего взрывного, гениального босса. Я скоро вернусь, чтобы принять у вас заказ. И взять номерок, – подмигнул он.

Райленд хлопнул меня по спине и повел на кухню. Его угодливое выражение лица сменилось убийственной гримасой.

– Что за хрень ты там устроил? – Как только за нами закрылась дверь, он ударил кулаком по стене. Здание задрожало от силы его удара. Райленд показал на дверь. – Да все в этом зале смотрели на тебя, как на сумасшедшего! Знаешь почему?

Чуяла моя чуйка, что знаю, но я решил дождаться его версии.

Райленд раскинул руки в стороны:

– Потому что ты и правда сумасшедший!

– Киран попортил мне кровь в старших классах. – Я прислонился к стойке, взял персик из Джорджии и разрезал его пополам. Бросил на сковороду, добавил лимонный сок и ром с сахаром и повращал сковородой, давая ему подрумяниться и покрыться карамельной корочкой. Огонь заплясал желто-оранжевыми языками между мной и Раем, который оперся кулаками на стол.

– Да, помню, я имел удовольствие наблюдать за этой жутью. Четыре года подряд вы мерились пенисами, а задело всех. – Райленд отошел от стойки и стал расхаживать по тесному пространству между нами, а я пока уменьшил огонь. – Но школа уже давно в прошлом, а он, может, перестал быть уродом.

– Страна у нас свободная, могу отказать в обслуживании кому захочу. – Я наклонил сковороду, чтобы персик потомился в собственном соку. – И я выбираю не обслуживать мужские гениталии.

Мне нужна сигарета. И чхать, что курение вызывает рак. Мне все равно не для чего жить.

– Ладно, Киран для тебя больная тема, поэтому опустим. Но та перепалка с журналисткой? – Райленд показал на дверь. – Это сексуальное домогательство!

– Я же сказал, что не хочу ее трахать. – Я сердито посмотрел на друга, переложив персик на тарелку.

– Ты сказал, что она хочет трахнуть тебя.

– И в чем ложь? – Посмотрев поверх его плеча, я увидел через стеклянную перегородку, как официант подает Софи наше лучшее вино. – Если бы я угощал выпивкой каждую журналисточку, которая заигрывала со мной, то стал бы Хэмингуэем.

Рай сунул свой айпад под мышку и покачал головой:

– Женщинам не нравится, когда им говорят, что они не желанны. Ты бы знал, если бы хоть раз удосужился поговорить с одной из них.

– Тебя послушать – я какой-то женоненавистник. Мне и с мужиками разговаривать не нравится. Я не люблю всех одинаково.

– Что ж, хорошая новость заключается в том, что сегодняшний вечер хуже стать не может, – Райленд глянул в окошко в двери.

– Шеф? – Тейлор резко остановился передо мной и схватился за разделочный стол.

– Да?

– У нас горит гриль-станция.