Все ближайшие дни Фелина скармливала Чёрной Дыре всяческий хлам. Если быть точным, до воскресного вечера в тёмной пустоте исчезло:

• Семь правых носков и пять левых

• Три пары уродливых трусов

• Одна рваная футболка

• Десять ручек, которые перестали писать

• Пять флакончиков с высохшим лаком для ногтей

• Запачканный плюшевый мишка

• Одиннадцать зачитанных до дыр журналов

• Упаковки от четырёх волшебных (лакричных) палочек

• Два пустых кулёчка из-под леденцов

• Ведёрко из-под сахарной ваты с ярмарки (без сахарной ваты)

• Пачка рекламных проспектов на одну загрузку прицепа (без прицепа)

• Миска грибного крем-супа (по ошибке вместе с миской)

• Полная тарелка брокколи и моркови в сливочном соусе

• Ролл с разваренной брюссельской капустой

• Утренняя овсянка

• Осколки нечаянно уроненной чашки

• Все орудия преступления из игры «Клуэдо»

• Все фигурки из игры «Приятель, не сердись»[15]

• Все кубики из игры «Фаза 10»[16]

Список всё расширялся. Не то чтобы Фелина действительно вела перечень поглощённого Дырой, просто она швыряла туда всё, что ей мешало, таким образом скрашивая себе каникулы.

Как чудесно: не нужно было выносить мусор из комнаты. Не нужно было больше развозить проспекты. Не нужно было есть приготовленную папой студенистую еду – вместо этого огромные порции молочного коктейля на десерт. И поскольку в настольных играх, к которым папа был столь неравнодушен, теперь всегда чего-то недоставало, ей разрешали каждый вечер смотреть фильмы.

И всё же лучше всего в Дыре было кое-что другое: когда вещи исчезали в ней, Фелина самой себе представлялась ведьмой. Казалось, будто хаос в комнате или отвратительную еду с тарелки она устраняла колдовством. Так, как она всегда и мечтала!

Она не подозревала, что всего в пятистах сорока двух метрах и семидесяти двух сантиметрах и на десять с половиной градусов восточнее от неё у себя на кухне сидела на шатком стуле настоящая ведьма, чувствуя, что творится нечто странное.

* * *

– Я чувствую, творится нечто странное, – покачиваясь взад-вперёд на стуле, сказала Тучка Разразигром своему коту. – У меня чешутся зубы, подёргиваются уши, и всю ночь мне снилась реклама. Ты меня слушаешь, Пуговка?

Вы сейчас наверняка подумали, что Пуговка – необычное для кота имя. Действительно необычное, даже для кота колдуньи. Но если тебя зовут Тучка Градина-бей Разразигром, то тебе не очень-то по душе обычные имена.

– Воспитаннице Патины Коррозий снится реклама, тоже мне диво, – проурчал Пуговка на коленях у Тучки и закрыл глаза. Он любил, когда ему почёсывали за ушами, ничуть не отличаясь от совершенно нормальных котов. – Тебе снились заколдованные шляпные пряжки? – Он фальшиво запел: – «Прикрепляешь к шляпе и смелей вперёд – колдовская пряжка тебя не подведёт».

– Нет. Но спасибо за навязчивый мотивчик. Мне снилась…

– Смазка для ведьминских мётел? – перебил он и, не открывая глаз, громко пропел следующий музыкальный слоган: «Полетите быстрее стрелы с воском “Фликс” для вашей метлы!»

– Нет.

– Жабья мазь?

Кончик хвоста Пуговки покачивался из стороны в сторону, пока он выл: «Бородавки не растут? С этим вам помогут тут!» Прочистив горло, кот серьёзным голосом процитировал: «Двенадцать из тринадцати ведьм рекомендуют использовать жабью мазь для роста бородавок. О рисках и побочных действиях спросите вашего оракула или волшебное зеркало».

– Мне снилась реклама не службы доставки Патины, – пояснила Тучка.

– А чья?

Она наморщила лоб, отчего выражение лица у неё сделалось задумчивым и вместе с тем тревожным. У Тучки это получалось, в отличие от старых ведьм, чьи лица и без того состояли из одних складок и морщин.

– Кажется, мне снились… упавшие в цене маринованные огурцы. Веганские намазки на бутерброды и специальное предложение на пылесос.

– Пылесос? – теперь Пуговка всё же открыл один из своих ярко-жёлтых глаз. Он решил открыть левый, потому что на правый ослеп. – Я-то думал, что вы, ведьмы, принципиально пользуетесь только мётлами.

Юная ведьма поднялась и усадила укоризненно мяукнувшего кота на семиногий стул. Ведьмы почитают число семь. Числа три и тринадцать они тоже любят. Но трёхногий табурет найдётся в любом обычном хозяйстве, а обзаводиться тринадцатиногим стулом казалось Тучке излишним чванством.

– Что ты собираешься делать? – вылизав лапу, Пуговка умыл ею мордочку.

– Варить спагетти, – последовал краткий ответ.

* * *

И вот в колдовском котле забурлила вода. На современной плите эта железная посудина смотрелась странновато, ведь её как-никак выковали для ведьминского костра. Котёл занимал все четыре конфорки, но Тучка упорно готовила только в нём.

Она слила воду, разогрела банку томатного соуса и поставила на стол гигантскую тарелку, на которой возвышалась огромная гора спагетти. В ведьминском котле невозможно готовить на одного.

Пронзая взглядом облако пара над спагетти, Тучка что-то бормотала себе под нос. Пуговка слов не разбирал, потому что сидел, повернувшись к ней глухим (левым) ухом, но звучало это примерно так: «Свежие спагетти сварились сами собой. Сазаны сбрызнули спагетти соусом. Словоохотливые совы сболтнули секреты спагетти. Саблезубые слоны сбесились и строгали спагетти саблями».

Наконец она стала есть, выводя вилкой в спагетти странные узоры. Петли и завитки казались беспорядочными, но на самом деле это было высокое искусство колдовства.

Вдруг глаза Тучки округлились, она цокнула языком и с набитым ртом воскликнула:

– Вот проклятье!

– Что ты увидела? – Пуговка выпрямился и склонил набок головёнку, повернув к ней здоровые глаз и ухо. – Всё так плохо?

– Всё так… – подбирая слова, Тучка отёрла томатный соус в уголках губ тыльной стороной ладони. – Весьма загадочно, абсолютно нереально и крайне странно! – наконец изрекла она. Вот что поведали спагетти.

На расстоянии в восемь тысяч километров и семьсот тридцать четыре метра отсюда, в Америке, глава государства, волнуясь, поднялся на сцену, чтобы произнести свою самую важную речь. Но оказалось, что он читает написанные на карточках английские слова для учеников пятого класса.

На другой стороне земного шара в одном новозеландском салоне красоты парикмахер схватил не ту мисочку и кисточкой нанёс клиентке на голову грибной крем-суп.

На чемпионате по гимнастике в России одна гимнастка поскользнулась на орудии преступления из игры «Клуэдо». Это был подсвечник. Пытаясь сохранить равновесие, она прокрутила сложный пируэт с последующим кувырком через голову и стала чемпионкой страны.

А совсем в другом мире, в мире сказок, ведьма поразилась, найдя на стенке своего пряничного домика овощи. Среди шоколадного драже и цветной обсыпки для тортов налипли кусочки брокколи и моркови, а с сахарной глазури капал сливочный соус, пропитывая пряничные стены! Как же ей заманивать в такой дом детей?!

Тучка, прервав рассказ, ушла в спальню и вернулась оттуда с какой-то толстой книжкой. Сказка о Гензеле и Гретель входила в обязательную программу начального обучения всех ведьм-воспитанниц. (Это слово у колдуний означает «ученица»).

Полистав книгу, Тучка застыла и ткнула указательным пальцем в страницу.

– Вот! Смотри-ка, Пуговка.

Старое акварельное изображение пряничного домика поблёкло, но брокколи было хорошо видно. Под картинкой стояла подпись: «Как же ей заманивать в такой дом детей?»

И Тучка с Пуговкой, читая дальше, выяснили, что Гензель действительно не выносил зелёные овощи. Вместо того чтобы поддаться на приманку пряничного домика, он потянул сестру дальше, и оба они продолжали блуждать по лесу. Пока… ну да, пока не умерли от голода.

– Какой ужас! – воскликнула Тучка.

Пуговку это впечатлило меньше:

– Ну это же просто сказка.

– Ничто никогда не бывает просто так! – с укором сказала юная ведьма. – Всё – любая сказка, любой сон, любое желание – входит в единую систему. Всё связано между собой. Странные события влекут за собой другие странные события.

– Не всегда. Некоторые происшествия ни к чему не приводят, – сказал Пуговка. – Отклонения от нормы случаются – и исчезают.

– Или заканчиваются неслыханной катастрофой, – мрачно добавила Тучка.