– Точно не хочешь выпить сон-чая? – крикнула из кухни Тучка.

– Нет, спасибо, – отозвалась Фелина. Она удобно устроилась в кресле у окна гостиной. В школе ей всегда прекрасно удавалось погружаться в сон наяву, глядя в окно.

– А воды желания с сиропом мечты? Или фруктового сока фантазии? – Ведьма появилась в дверях с банками из кухонного шкафчика. В них колыхались разноцветные жидкости.

Фелина помотала головой: слишком тревожно, не до еды. Вместо этого она поплотнее закуталась в плед. В уютной обстановке погружаться в фантазии куда легче.

Тучка нервно кивнула.

– Помни, что недостаточно мысленно отправиться в страну твоих снов наяву. Надо очень напряжённо фантазировать, чтобы попасть туда по-настоящему. Ты должна… – Она подбирала подходящие слова.

– Исчезнуть отсюда с помощью колдовства, – продолжила за ведьму Фелина, стараясь не замечать пробиравший её озноб.

Неужели она и правда нашла свою магию? Сработает ли её план?

Девочка засунула фонарик в карман платья и надела шляпу. Конечно же, та оказалась слишком велика. Приходилось её придерживать, чтобы не сползала на глаза.

Бельевую верёвку она уже обвязала вокруг бёдер и закрепила за ножку тяжёлого кресла.

Рядом послышалось вежливое покашливание.

– Могу я предложить свои услуги?

На кресло запрыгнул Пуговка, но, к сожалению, промахнулся и, вцепившись в подлокотник, повис в воздухе, как сорвавшийся со скалы альпинист. Раздирая обивку, он сползал всё ниже.

На помощь своему коту поспешила Тучка, приставив ладони к креслу наподобие ступенек, и Пуговка сам вскарабкался наверх. Фыркнув, он втянул когти, вылизал лапу и, будто ничего не случилось, повторил:

– Могу я предложить свои услуги? Говорящие чёрные коты – отличные усилители снов. – Потоптавшись и обернувшись вокруг своей оси, он свернулся клубочком на подлокотнике и закрыл глаза. Фелина погладила его тёплую шёрстку. Равномерное дыхание кота немного её успокоило. И всё же не удавалось избавиться от ощущения, что перед ней невыполнимая задача. Внезапно девочка засомневалась, по плечу ли ей эта миссия.

– Неужели я на самом деле начинающая ведьма? – тихо спросила она. – Или просто девочка в шляпе, с бельевой верёвкой и велосипедным фонариком?

– А ты знаешь, что одно другого не исключает? – усмехнулась Тучка. – И не забудь: ты колдовством починила фонарик. Совершенно самостоятельно.

– Вообще-то я просто засунула в него клочок обёртки от жвачки, – судорожно сглотнув, робко призналась Фелина.

– И всё-таки это – колдовство, – сонно причмокнул Пуговка. – Фонарик ведь светит? Светит. Магия в сущих мелочах. Я же… тебе это уже… – И он захрапел.

Тучка опустилась на корточки рядом с Фелиной. Мягким, как дуновение ветерка, голосом, чтобы не разбудить кота, она пояснила:

– Твоя магия заключается в фантазии. Решение было всё время у нас под носом, с ума сойти, да? – усмехнулась она. – Ты делаешь из бельевых верёвок паучью нить, а из шляп – острия игл. Это совершенно особый талант. Мощный ведьминский дар.

– Не настолько мощный, как у Сахары или Патины, – возразила Фелина. – Те уж колдуют так колдуют, совсем взаправду. Маршмеллоу вспыхивают, или деньги сыплются дождём из ниоткуда. Такие дарования… намного более ведьминские!

– Я открою тебе одну тайну, – прошептала Тучка. – У меня всё было так же, как у тебя.

– Что? Но ты же умеешь летать, и предсказывать судьбу, и цветы у тебя поют, а жабы занимаются гимнастикой, и… – заморгала Фелина.

– Знаю, – тихонько засмеявшись, перебила Тучка. – Но пёстрый зонтик, спагетти, скороговорки – это всегда казалось мне очень неведьминским и нелепым. Поэтому… – Она смущённо кашлянула. – Поэтому я заказала Чёрную Дыру. Думала, что ведьму с такой опасной штуковиной в квартире все будут воспринимать всерьёз. Но правда заключается в том, что людям вроде Сахары не нужно никаких оснований, чтобы считать себя лучше других. Единственный, кто обязан верить в твои способности – это ты сама.

Фелина несколько секунд обдумывала сказанное, а потом медленно кивнула.

– Спасибо, теперь мне немного легче. И прости, что я отобрала у тебя Чёрную Дыру.

Поднявшись, Тучка отмахнулась:

– Да брось, мне нужно благодарить тебя за это! Иначе я, вероятно, никогда бы не поняла, что нелепой у меня была только эта идея. – Она застыла в нерешительности: – Ну ладно. Думаю, с остальным ты справишься сама.

Фелина храбро ей улыбнулась.

– Береги себя, маленькая ведьма. – Тучка легонько коснулась её плеча. – Если понадоблюсь, я рядом: провожу распевку с крестовником. Не волнуйся, мы тихонечко.

Вскоре в гостиную проникли ужасающие бубнящие звуки, от которых у Фелины побежали мурашки. Звучало это так: блаблабла блеблебле блиблибли блоблобло блублублу…

Она поёрзала в мягком кресле, пока не устроилась как следует, и, почесав Пуговку за ушами, принялась бродить взглядом по саду за окном.

Сейчас там, внизу, выстраивалась жабья пирамида, то есть пирамида из жаб, казавшаяся кривой и шаткой. Укладываясь в ряды всё выше, маленькие акробаты силились удерживать равновесие.

Развалившаяся на газоне тыква со свирепым видом следила за ними, а потом истошно крикнула: «Сокол!» От ужаса вся пирамида с кваканьем развалилась.

В небе же никаких птиц и в помине не было.

Тыква громко расхохоталась. Жабы, окинув её гневным взглядом, продолжили тренировку.

«Подлая», – пробормотала Фелина. Она закрыла глаза, но тут же их открыла: задачей было увидеть сны наяву, а не заснуть.

«Когда видеть сны не нужно, всё происходит само собой, – размышляла девочка. – В школе, за домашними заданиями… А когда видеть сны необходимо, это совсем даже не просто».

Её то и дело отвлекали странные звуки и запахи: шёпот крестовника… доносящаяся из теплицы перебранка тыкв… тихое похрапывание Пуговки… ароматы трав из кухни… В голове крутились тревожные мысли о маме с папой и её важной миссии, что не слишком помогало предаваться фантазиям.

Тогда Фелина представила, что она опять в доме девяносто девять по Корешковому переулку и там витают хорошо знакомые запахи. Пахнет мамиными гречневыми блинчиками и папиным кофе, апельсиновым соком и свежими газетами. Девочка услышала, как те шуршат, когда папа ищет страницу с объявлениями о работе.

Фелина мысленно встала из-за стола и пошла в сад. По-летнему светило солнце, и его горячие лучи щекотали лицо. Она подняла валявшуюся на газоне метлу, надеясь, что мама не видит, как она забирается с ней на батут.

Девочка приготовилась к жестокому разочарованию: теперь, когда она знает, что ощущаешь, летая по-настоящему, прыжки на батуте будут восприниматься совсем иначе.

Какими там словами заклинала Тучка свой зонтик?

«Зонтики загадочно засияли, – пробормотала Фелина. Попытка не пытка. – Зебры заботливо забирают забытые зонтики. Заря заволокла завесой звёзды. Зубры задорно забрасывают землёй змей. Зайцы забавляются, загадывая забавные загадки».

Ничего не происходило. Ну конечно. В конце концов, это заклинание Тучки, к тому же Фелина сидит верхом не на зонтике.

– Метла, мчи меня… э-э-э… – Она запнулась. Внезапно все слова на «М» из головы как ветром сдуло.

Нет, так дело не пойдёт. Нужно колдовать по-своему. Тучка любит скороговорки. А Фелина… эльфики!

Первая строчка эльфика должна состоять из одного слова, и слово это нашлось быстро. «Метла», – торжественно произнесла она, погладив черенок своего транспортного средства.

Начинающая ведьма прищурилась. Ей померещилось, или черенок и правда ненадолго засветился? В волнении она принялась подыскивать слова для своего эльфика. И вот они нашлись:

На последнем слове метла так резко взмыла ввысь, что Фелина чуть не свалилась. Взвизгнув, она крепко обхватила руками черенок, внутри у неё всё затрепетало, как на американских горках. (О том, что всё это разыгрывается лишь в её воображении, а на самом деле она сидит в кресле и поглаживает кота, девочка давно уже забыла).

Метла ринулась вертикально вверх, мимо крон деревьев и крыш. Корешковый переулок и весь город сделались совсем маленькими, как макет в миниатюре. Они влетели в облако. Фелина дрожала. Вокруг было бело, сыро и холодно. Метла стала скользкой. Она по-прежнему неслась вверх с головокружительной скоростью, и Фелина с трудом удерживалась.

Наконец, стуча зубами от холода, она смогла произнести другой эльфик:

Метла послушалась и притормозила. Теперь Фелина медленно дрейфовала в белом небесном тумане. Она зябла. Облака во снах наяву не должны быть такими, правда?

Но как бы сосредоточенно она ни думала о сахарной вате, всё оставалось по-прежнему. Словно сам собой, ей пришёл на ум ещё один эльфик:

Не успела Фелина произнести последнее слово, как уже ощутила вкус сахара, а щёк её коснулось что-то липкое и мягкое. Белое марево сменилось розовым, а метла летела всё медленнее, будто вязла.

«Вниз!» – Фелина смахнула с лица пушистые комки сахарной ваты. Сейчас она, должно быть, прямо над страной своих снов наяву.

Метла послушалась, хотя проигнорировала «мягко». Фелина, взвизгнув, вцепилась в черенок. Она в прямом смысле слова падала с неба. В ушах шелестела сахарная вата, от встречного ветра слезились глаза. А потом – бух! – приземлилась на батутовой лужайке, и её вновь подбросило вверх.

(В это мгновение начинающая ведьма исчезла из кресла в гостиной Тучки. Пуговка повёл ушами, когда его перестали почёсывать, открыл левый глаз и заурчал, словно широко улыбался).

Перекувырнувшись, Фелина со смехом приземлилась на попу. Она улеглась в упругой траве, глядя на розовую сахарную вату в небе и с наслаждением вдыхая запахи лакрицы и лета. Вдали шумели источники из молочных коктейлей.

«Я могла бы сорвать себе лакричную волшебную палочку, и кататься с водной горки, и гладить кошек, и пить молочные коктейли, и смотреть фейерверк, и…

Девочка нахмурилась. Что это за верёвка свисает с неба и тянется прямо к ней? Ну конечно, нить гигантского паука! И как это у неё опять всё из головы вылетело?

Фелина в ужасе вскочила и огляделась. Метла исчезла, но надобности в ней уже не было, ведь троих Напёрсточков она всё равно на себе не унесёт. С облегчением девочка обнаружила, что шляпа Игнаца Брошки лежит на земле рядом. А велосипедный фонарик? По-прежнему в кармане платья. Прекрасно!

«Соберись! – шепнула Фелина самой себе. – Ты должна найти маму с папой». Подняв с земли островерхую шляпу, она смахнула с неё налипшие клочки сахарной ваты.

Шляпа задрожала. Налетевший порыв ветра повернул её острую верхушку влево. Фелина, недолго думая, пошла в этом направлении. Шагая, она думала о родителях. На этот раз её не отвлекли бы ни мяуканье пушистых кошек, ни костюмированный парад или ливень из глазированного драже.

Островерхая шляпа вела её мимо сладко пахнущих водопадов и пенящихся источников, в которых булькал молочный коктейль с клубникой. Однако Фелина решительно двигалась дальше.

Вдруг небо потемнело, послышалось шипение, а потом треск и грохот. Фонтанами искр рассыпался фейерверк, рисуя в небе звёзды, и луны, и кошек. Глаза Фелины округлились от восторга, но она вновь не дала сбить себя с толку и быстро отвела взгляд от красочного зрелища.

И тут шляпа возбуждённо затрепыхалась и потянула девочку за собой. Видимо, они приближались к цели. Вскоре Фелина увидела бассейны, наполненные зелёным фруктовым желе. В нос ударил запах ясменника[21].

Какое чудо! Такой бассейн она всегда рисовала в своём воображении, когда скучала на уроках физкультуры в обычном крытом бассейне. Интересно, каково желе на вкус? И можно ли в нём плавать или просто увязнешь в студенистой массе? А может, получится даже побегать или поскакать по дрожащей поверхности?

Фелина направилась к бортику ближайшего бассейна. Больше всего ей хотелось нырнуть туда вниз головой прямо в одежде. Однако сейчас не самое подходящее время: нужно найти родителей!

Но ведь ничего страшного, если быстренько взглянуть, насколько глубок бассейн, и просто обмакнуть в него большой палец ноги?

Послышался ликующий крик, и девочка застыла как вкопанная. Она не сводила глаз с трёхметровой вышки, где наверху подпрыгивал какой-то человек в плавках. Но это же…

– Папа!

Сделав последний мах руками, Бернд Напёрсточек прыгнул ввысь и с громким «плюх» прижелился на середине бассейна. Брызги пудинга разлетелись во все стороны. Приличная порция шлёпнулась Фелине в лицо, и девочка покатилась со смеху. Прохладная зелёная масса застряла в волосах и стекала по затылку.

– Забирайся сюда, золотце, здесь чудесно! – крикнул отец и бросил в неё ещё одну пригоршню желе. На этот раз он попал в резиновые сапоги.

– Посторонись! – раздался мамин голос.

Оглянувшись в замешательстве, Фелина успела увидеть, как на другом конце бассейна Марта Напёрсточек летит с горки на ватрушке. С визгами и ликованием она шлёпнулась в пудинг. Вновь раздалось громкое «плюх», и по желеобразной массе прошла волна.

Родители Фелины смеялись и махали дочери руками. Но Фелина не помахала в ответ. Вместо этого она шепнула шляпе:

– Хороший же ты компас: привёл меня к родителям из снов наяву. Я думала, ты справишься лучше, чем дурацкая булавка Сахары.

Шляпа поникла.

– Послушай, – вздохнула Фелина, – мои родители хотя и похожи на тех двоих в желе, но это не они. – Она задумалась, как лучше всего объяснить разницу. – Мои родители не такие нелепые и радостные. По крайней мере, этим летом. Они не хотят заниматься со мной ничем классным. Им интереснее читать в газете объявления о работе.

Верхушка шляпы вздрогнула и указала вправо. Туда Фелина и побежала. Родители что-то кричали вслед, но она не обращала внимания. Ещё раз на эту уловку её не поймать.

– Раньше мама с папой любили устраивать на летних каникулах что-нибудь безумное. Но им не хватало времени, потому что у них был ресторан, – растолковывала она шляпе. – Теперь он, правда, сгорел, и времени навалом. Но они вдруг расхотели чем-то со мной заниматься. Только играть в дурацкие настольные игры…

Фелина умолкла.

Шляпа привела её к пещере. Снаружи та казалась громадным вафельным рожком, какие начиняют мороженым, внутри же было темным-темно.

Почти.

Фелина достала из кармана велосипедный фонарик. Он освещал путь на два шага вперёд, но всё равно было страшно.

– Ты уверена, что нам сюда?

Шляпа однозначно указывала в глубь пещеры.

– Ну ладно, – Фелина, собравшись с духом, вошла.

Все звуки, запахи и краски мира снов наяву исчезли. Здесь царили гробовая тишина и кромешная тьма. Только свет фонарика окружал девочку защитным пузырём.

Чем дальше она шла, тем хуже ориентировалась в пространстве. Вскоре стало уже непонятно, где верх, а где низ, бродит ли она по кругу или, возможно, парит в воздухе. По-прежнему ли у неё под ногами твёрдая почва? Или она вновь очутилась в мирах Вселенной?

Какой-то звук заставил Фелину вздрогнуть. Это походило на шелестящий шёпот. Тихое потрескивание. Едва слышный шорох. Судорожно сглотнув, она заставила себя идти дальше.

Звук слышался всё ближе, и к нему прибавились другие. Булькающее бормотание. Скрипучий скрежет. Хлюпающее дыхание. Теперь они раздавались со всех сторон. То громче, то тише. У девочки по коже бежали мурашки. Даже шляпа пугливо съёжилась. Что-то треснуло у самого уха, и Фелина резко обернулась. Но ничего не увидела. Сердце колотилось прямо в горле.

Рядом раздался вздох отчаяния, и она отпрянула в сторону. Фонарик в её руке дрожал. Бормотание приблизилось вплотную. Фелина напряжённо всматривалась в темноту. Никого.

Девочка расправила плечи. «Я не устрашилась древних ведьм, гигантской паучихи и лешака, – сказала она себе. – Если кто и отважится освободить маму с папой, то это я. Ведьмы не сдаются!»

И, сжав зубы, она двинулась дальше. Теперь призрачные звуки окутывали её, словно клубы тумана, но она просто проходила сквозь них. И вскоре во тьме проступил силуэт.

Фелина задохнулась от испуга. Двухголовый монстр! Со множеством тонких ног и шуршащими крыльями.

Она вновь вспомнила о своём друге Оскаре Подипроче. Не все чудища злые. Разумеется, осторожность не помешает. Не следует подходить слишком близко. В конце концов, её цель не напугать или разозлить его, а всего лишь поговорить. Вдруг чудище видело её родителей? Или… сожрало их? Не додумав эту мысль до конца, Фелина заставила себя шагнуть вперёд и кашлянула.

– Простите! – Тоненький писк отозвался в пещере слабым, неуверенным эхом. – Простите за беспокойство. Я ищу…

Луч фонарика добрался до чудища, и Фелина утратила дар речи. Двухголовый монстр со множеством тонких ножек и шуршащими крыльями оказался вовсе не монстром, а столом с двумя стульями. А на этих двух стульях сидели Напёрсточки, шурша большими газетами.

– Мама! Папа! Что это вы тут делаете?

Фелина бросилась к родителям, чтобы обнять их. Однако оба, похоже, вообще не замечали дочь. Теперь, стоя совсем близко, она разбирала их бормотание.

– Во-первых, освобождается место садовника по уходу за лакричными деревьями…

– Я могла бы подать резюме в контактный зоопарк…

– Здесь написано, что им всегда нужны статисты для костюмированных парадов…

– Смотрителю в бассейне с пудингом, к сожалению, мало платят…

– Ах, если бы наш ресторан не сгорел!

– Работая сборщиками глазированных драже, мы бы едва сводили концы с концами. Только если в две смены подряд…

– Насколько ещё хватит денег от страховки?

– Бедная Фелина! Она так хотела, чтобы мы полетели куда-нибудь в отпуск…

Фелину душили слёзы. Родители оказались в самом ярком и полном развлечений месте в целом мире. И даже здесь они занимались только поиском работы!

Она робко накрыла ладонью руку отца.

– Да ладно. Не обязательно ехать в отпуск. Главное, чтобы вы опять были дома.

Взглянув на неё, папа заморгал, будто только сейчас пробудился ото сна, и в растерянности стал озираться вокруг.

– Работа по совместительству, работа по совместительству, работа по совместительству… – Марта Напёрсточек листала газету и вздыхала. – Почему нигде не предлагают полной занятости? Когда у нас ещё был ресторан…

Фелина положила ладонь и ей на руку.

– Прости, мама. Я совсем не думала о том, как грустно было вам потерять ресторан. Вы очень любили свою работу.

– Не так сильно, как тебя, – сказала мама. Она протёрла глаза, встала и обняла дочку. – Прости, что не смогли организовать тебе впечатляющие летние каникулы.

Фелина, засмеявшись, зарылась лицом в мамину блузку. Как же это было здорово!

– Ох, знаешь, – пробормотала она, – мне уже достаточно впечатлений.

– Значит, ты больше не огорчаешься? – спросил папа, присоединяясь к семейным объятиям.

– За последние дни я пережила столько приключений, что хватит на все каникулы, – всхлипнула Фелина. Она заплакала – на этот раз от счастья и облегчения. – Я не против, чтобы мы с этих пор каждый вечер играли в скучные настольные игры.

– Ловлю тебя на слове! – засмеялся папа.

– А где это мы, собственно? – поинтересовалась мама. – Это что… космос?

Фелина подняла взгляд.

И правда! Пещера исчезла, а они парили в забрызганной звёздами черноте. Вдали, подмигивая ей, сияла луна.

– Держитесь за меня крепче! – велела Фелина родителям. – Видите верёвку? Это нить гигантской паучихи. Мы должны следовать за ней.

Родители крепко ухватили Фелину за плечи.

– И куда ведёт эта нить? – спросил Бернд Напёрсточек.

– В гостиную одной ведьмы. Я накрепко привязала верёвку к креслу.

– Паучью нить?! – поразилась мама. – Если бы ты не сказала, я решила бы, что это наша бельевая верёвка.

– Одно не исключает другого, – улыбнулась Фелина.

Прочистив горло, она торжественно произнесла:

Она почувствовала лёгкий рывок. Потом трос, который одновременно был паучьей нитью и бельевой верёвкой, повлёк Фелину и её родителей по Вселенной. Мимо мерцающих звёзд и улыбающейся луны. До самого дома под номером шестьдесят шесть по Корешковому переулку.