Как уже говорилось ранее, небо в представлении инков было местопребыванием не только солнца и луны: его населял целый сонм разнообразных сущностей. С точки зрения государственной религии все они имели статус ниже, чем солнце и луна, но все же их культ занимал значимое место в системе мировоззрения.
Одним из самых важных небесных божеств инков выступал Ильяпа – бог, который считался ответственным за гром, молнию и дожди. К сожалению, не сохранилось никаких связанных с ним мифов. В источниках колониального периода это божество часто упоминается без имени собственного, просто как «гром». В одной из хроник особенности почитания этого божества описываются следующим образом:
«Инки, властелины Перу, после Виракочи и Солнца третьим важнейшим божеством считали гром, которого они называли тремя именами: Чукилья, Катуилья и Интильяпа, представляя его в облике человека, который находится на небе с пращой и дубинкой, и в руках которого дождь, град, грохот и все остальное, что относится к области воздуха, где образуются облака»[54].
То есть, утверждается, что инки представляли это божество в облике человека. Но нам не кажется, что это соответствовало действительности. В этом случае трудно представить, чтобы лишь божество грома имело облик человека, в то время как все другие ключевые божества воспринимались абстрактно.
Согласно другому хронисту, у Ильяпы было множество сыновей и дочерей, а его изображение выносили в самых торжественных случаях наряду с изображениями Инти и Виракочи. Также известно, что Ильяпе, как и этим двум божествам, приносили в жертву детей. Вероятно, что его культ был более распространен в наиболее возвышенных частях Сьерры, которые в наибольшей степени зависели от дождей как источника плодородия.
Сообщение о множестве потомков Ильяпы связано с одним интересным упоминанием, которое можно отнести к сфере народных суеверий. Индейцы считали, что если женщина родила в поле во время грозы, то появившийся на свет ребенок – дитя грома, и его надлежит отдать в услужение «отцу»[55], что косвенным образом указывает на существование жрецов именно Ильяпы. В другой хронике сообщается, что таким образом пополнялся штат служителей культа всех божеств[56]. По этой причине даже в колониальное время многие колдуны считались детьми грома. Вероятно, в этих представлениях нашла отражение связь между громом и плодородием.
Об истоках культа этого божества имеется немного информации, но очевидно, что этот культ существовал и до инков. Можно предположить, что до установления официальной инкской религии Ильяпа был известен под другим именем, о чем косвенно свидетельствует обилие обозначений этого бога в источниках.
Как и множество прочих ведущих божеств, Ильяпа обладал многочисленными функциями, помимо своей «прямой» задачи посылания на землю дождя и грома. Логично, что поэтому он воспринимался как божество, ответственное за плодородие, но это плодородие трактовалось двояко: с одной стороны, как изобилие полей, с другой – как животное плодородие, изобилие животных.
Был у образа Ильяпы и не столь мирный аспект. Во многих мировых мифологиях божество грома имеет тесные связи с войной, самые известные примеры такого рода – это греческий Зевс и скандинавский Тор. То же самое можно сказать и об инкском Ильяпе. Конечно, не приходится говорить о каких-либо родственных связях между ним и этими божествами, скорее дело в универсальных ассоциациях: гром в большинстве культур воспринимается как нечто грозное, потенциально опасное, отсюда и связи с войной.
В свою очередь, рука об руку с войной следует власть, и мифология многих народов отражает эту связь. Есть основания полагать, что это было характерно и для культа Ильяпы. В этом отношении показательно, что он считался одним из главных инкских божеств. Имеются также свидетельства того, что в образе Ильяпы могли сливаться функции нескольких локальных богов. Как минимум это можно утверждать относительно Либиака – божества грома и молнии в центральной северо-центральной Сьерре. Его культ был распространен среди этнической группы льякуаков. Для них почитание божества грома и молнии было особенно актуально, поскольку они обитали в районе, где бури бушуют с особой жестокостью, поражая пастухов и крупный рогатый скот, принося с собой дожди, а также град, уничтожающий посевы. Льяуаки считались в этих районах пришельцами. Существовали разные мифы об их происхождении. Некоторые рассказывали, что молния попала в яму рядом с Серро-де-Уариака, Серро-де-Пасео, и что все они произошли оттуда. В других источниках упоминается, что их прародина находилась на озерах Титикака и Йярокака[57]. Как это часто случается в случае с почитанием важнейших божеств, они нередко поглощают более мелких богов с похожими функциями.
Нельзя не упомянуть о судьбе культа Ильяпы после конкисты, поскольку она довольно отличается от участи большинства прочих инкских божеств. Уже на ранних этапах истории колониального Перу можно говорить о слиянии Ильяпы с образом святого апостола Сантьяго, небесного покровителя Испании. Там в XVI веке считали, что, когда гремит гром, это конь Сантьяго скачет по небу, и у испанских солдат было принято призывать апостола перед тем, как начать стрельбу из аркебуз. Оба эти события заставили коренных жителей ассоциировать Сантьяго с Ильяпой.
Здесь уместно объяснить подробнее, почему судьба культа Ильяпы оказалась нетипичной. Казалось бы, это очень распространенная картина, когда в процессе христианизации местные божества сливаются с культами святых. Это было характерно и для европейских стран, и для Руси (в качестве примера можно привести известное отождествление Перуна с Ильей-Пророком, Велеса со святым Власием, Мокоши – с Параскевой-Пятницей). Однако случай с Ильяпой – едва ли не единственный в отношении инкской мифологии. Как правило, местные божества либо просто исчезали с исторической сцены (что произошло с культом солнца и луны в их чисто инкской форме), либо их почитание длительное время сохранялось без глобальных изменений (как произошло в случае с Пачамамой). Почему же такая модель оказалась нетипичной? Возможно, этому помешало отсутствие четких представлений о внешнем облике божеств, в то время как святые, как известно, почитаются в человеческом обличье. Ильяпа же очень удачно совпал по своим основным функциям со святым Сантьяго, что и позволило осуществиться этому отождествлению.
Прочие небесные божества у инков не имеют такого многообразия функций, как Ильяпа, и представляют собой наиболее заметные небесные тела. Во-первых, это Млечный путь, который рассматривался как текущая по ночному небу река. Инки воспринимали его как две отдельные реки из-за вращения Земли и изменения положения Млечного Пути на горизонте каждые двенадцать часов.
Андская космология связывает Млечный путь с рекой Вильканота. Она течет с юго-востока на северо-запад через Священную долину инков. Считалось, что ее воды поднимаются к Млечному Пути и, пройдя свой небесный путь, снова падают на Землю в виде дождя. Летом Солнце сильнее, потому что оно пьет из разливающейся Вильканоты, когда ночью проходит под ней. Зимой оно слабее, потому что меньше пьет с наступлением засушливого сезона.
Инки распознавали так называемые темные созвездия, образованные темными облаками в видимой части Млечного пути. Их рассматривали как важные символы, которые могли направлять людей в повседневной жизни. Темные созвездия наиболее заметны во время мартовского равноденствия, когда в полночь они пересекают полосу Млечного Пути. Во время сентябрьского равноденствия их видимость минимальна, поскольку они большую часть ночи скрываются за горизонтом. Во время солнцестояний Млечный путь ненадолго выравнивается с точками горизонта соответствующих периодов восхода и захода солнца, и фигуры, образованные темными созвездиями, по-видимому, следуют по солнечному пути в эти знаменательные моменты.
Среди этих видимых созвездий можно выделить следующие:
1. Змея (Мачакуай). Как известно, змея в инкском мировоззрении имела четкие коннотации с загробным миром и плодородием, что характерно для многих древних культур. Поскольку Млечный путь – это река, связанная и с загробным миром тоже, образ небесной змеи имеет ту же двойственную природу.
2. Жаба (Ханпату). Жабы в инкской космологии имеют примерно ту же коннотацию, что и змеи: они связаны с водой, плодородием и загробным миром.
3. Тинаму (Юту). Тинаму – птицы, обитающие в Андском регионе, окрасом и строением напоминающие перепелов. Как и в других мифологиях мира, в мифологии инков птицы связаны с небом.
4. Лама (Йякана). Это одно из самых крупных инкских созвездий; глазами Ламы считаются звезды Альфа и Бета Центавра.
5. Лиса (Аток). После Йяканы на небе слева находится меньшее по размеру созвездие Аток, лисица. Оно располагается на эклиптике между созвездиями Скорпиона и Стрельца, и Солнце входит в него во время декабрьского солнцестояния [58].
Как и все другие народы, наблюдавшие за небом, инки объединяли звезды в созвездия. Испанцы пытались описать инкскую астрономию в европейских терминах, не сумев в полной мере осознать, что они смотрели на космос иначе. В то время как европейская астрономия придерживалась зодиака, который располагался вокруг эклиптики, инки ориентировали свое небо по Млечному пути. Помимо темных созвездий, инки различали и обычные. Они располагались в непосредственной близости, особенно между Тельцом и Орионом, где Млечный путь менее яркий. В то время как темные созвездия в основном мыслились животными, обычные созвездия чаще всего воспринимались как неодушевленные предметы (глаза ламы, мост, амбар и т. п.).
Инки, как и представители многих других культур по всему миру, наблюдали за ночным небом и находили в звездах над головой воображаемые очертания. При этом они часто не различали планеты и самые яркие звезды. Инки верили в существование тесной связи между животными на Земле и на небе, что небесные двойники оказывают влияние на здоровье и размножение земных животных. Существовало множество названий звезд, поскольку инки не навязывали свою астрономическую систематику покоренным ими народам. Так, они приложили немало усилий для установления собственного варианта культа Солнца, но оставили звездную мифологию в основном неизменной.
Инкские созвездия Млечного Пути
Из конкретных звезд/планет, которые были известны инкам, следует назвать Венеру. Она упоминается и как вечерняя, и как утренняя звезда. Она известна под множеством названий: Часка-Куйор, Пакарик-Часка, Пакари-Куйлор и т. д. Венера воспринималась как божество молодости (видимо, из-за ее утренних ассоциаций), которое создает полевые цветы.
Кроме того, очень важное значение в инкской астрономии имели Плеяды, которые удостаивались отдельного почитания. Их называли Колька. Похоже, что это звездное скопление рассматривалось как средство предсказания жизни и смерти. На практическом уровне инки, возможно, считали их полезными для прогнозирования сроков сева и сбора урожая. Хронист Бернабе Кобо утверждал, что от Плеяд исходила сила, охранявшая животных и птиц; другими словами, Плеяды отвечали за плодородие. Звезды в этой выдающейся группе рассматривались с точки зрения их относительной яркости. Яркое предрассветное появление Плеяд во время июньского солнцестояния указывало на будущий сезон дождей, за которым последует обильный урожай.
Еще одно значимое для инков небесное явление – это радуга. Ее сравнивали со змеями, которые появлялись из источников на земле и в подземном мире. Инки верили, что радужные змеи поднимаются из одного источника и опускаются в другой. Таким образом несомненна связь, с одной стороны, между змеями и радугой, а с другой – между радугой и плодородием. Вообще почитание радуги было широко распространено и в доинкских культурах как Сьерры, так и Косты: самыми известными примерами можно считать изображения радуги у Моче и Чиму[59].
В завершение можно сказать, что почитание небесных божеств у инков носило в основном конкретно-абстрактный характер: они одухотворяли конкретные небесные тела, которые выступали либо в качестве символов, либо как инструменты для астрономических наблюдений и расчетов. Исключением из этого правила был культ бога Ильяпы, который обладал несомненной индивидуальностью, несмотря на отсутствие связных представлений о его облике. Вполне возможно, что некогда этот бог имел и свою мифологию. На это указывает обилие важных функций, множество эпитетов, а также существование связанных с этим божеством народных преданий.