— Тебе придется отдать ребенка, — тихо с немым вздохом проговаривает Людмила Михайловна.

Я смотрю в окно, наблюдая, как Диана забралась на плечи Давида, и тот носится по кругу, а она беззаботно смеется. Сердце в буквальном смысле обливается кровью. На плечи словно опустились килограммовые гири.

— Я этого не сделаю, не уговаривайте, я просто не смогу.

Как только эта мысль вообще могла возникнуть в ее голове?

— Нами заинтересуются власти, только подумай, чем это грозит, при живой матери Диана считается сиротой. А еще все узнают, что мы столько лет прячем тебя от всего мира. Лиля, одумайся! — Она повышает тон, а у меня по щеке катится одинокая слеза.

— У тебя останется Давид, а Диана будет жить в хорошем доме, тем более это ее отец. Любая бы мать мечтала, чтобы ее ребенок жил так. Она будет полностью обеспечена, это лучшая жизнь для малышки.

— Хватит, — я нажимаю на рычаг и отъезжаю от окна. Смотрю вниз на свои ноги и начинаю со всей силы бить по ним руками.

— Лиля, успокойся.

Людмила Михайловна подходит ко мне и опускается рядом на корточки.

— Я не сдала Катю полиции, я пошла вам на уступки с целью, что буду жить спокойно и растить своих детей. Почему она сегодня играла вместе со всеми детьми? Я же просила Катю увести ее подальше. Почему?

— Она убежала к Давиду, та ее не смогла остановить.

Я стираю слезы с лица и поднимаю голову.

— Как вы себе это представляете? Как я их разлучу?

— Я не знаю, милая, но ты подумай прежде всего о дочери, не торопись, ладно.

Она подходит к окну и складывает руки. Спина напряжена, я знаю, что ей, как и мне сейчас, страшно.

— К тебе Вадим приехал, сейчас у вас занятие, а детей я позже приведу. Людмила Михайловна проходит мимо меня, опускает на секунду руку мне на плечо.

— Ты подумай, — говорит она тихо, а затем уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Я смотрю на ободранную краску на двери и дышу слишком часто. Все мои страхи как будто сошли с нарисованной на холсте мной же картины. Говорят, что если сильно чего-то боишься и всеми силами пытаешься оградить себя от этого, то и происходит. Мы как бы сами на себя насылаем эту карму. Я все эти годы пыталась быть рядом со своими детьми. К чему это привело? У меня хотят отобрать самое ценное. Нажимаю на рычаг и подъезжаю к окну; в памяти вновь и вновь проносятся картинки прошлого. Вот я лечу с лестницы, а глаза открываю уже в больнице. Надо мной нависает врач и проверяет зрачки. А дальше все как в тумане. Я родила дочь, но случился анафилактический шок, вследствие чего я перестала ощущать нижнюю часть своего тела.

Врач успокаивал меня, говоря, что это ещё хороший исход. Бывает и хуже, когда и тело и мозг перестают нормально функционировать. Ноги можно восстановить, это непросто, но если вы проявите выносливость и упорство, то все будет хорошо. Тогда я ещё верила, что восстановлюсь и заберу детей с приюта. Сейчас же я потеряла всякую надежду.

Людмила Михайловна слезно просила не сдавать ее дочь полиции, и я пошла им навстречу. Она обещала мне спокойную жизнь в приюте со своими детьми, пока я иду на восстановление. Вадим не оставлял надежды и приезжал каждый день. Мы занимаемся с ним уже долгие пять лет по его методике, но я все ещё прикована к инвалидному креслу. Он предлагал мне переехать к нему, но я тогда ещё понимала, что не обреку его на такую жизнь. Он замечательный мужчина и встретит ещё свою судьбу. Обязательно я в это верю.

— Привет, — Вадим заходит в комнату и прикрывает дверь. На его лице светится ободряющая улыбка, но я не могу улыбнуться ему в ответ.

— Так, так, это что у нас за настроение? Я, между прочим, с хорошими новостями.

Он обходит меня со спины, берется руками за коляску и выкатывает меня в коридор.

— Сейчас мы пойдем на тренажеры, там тебе все и расскажу.

— Вадим, — я прокашливаюсь. В горле неимоверно сухо. Сколько раз он приходил с хорошими новостями, но все безрезультатно. Я уже не верила ничему, но обижать его не хочется.

— Мама, мамочка, — ко мне подбегает Диана и заползает на колени.

— Так а это что за егоза? — говорит Вадим, — почему не гуляем с ребятами?

— Я пришла рассказать мамочке, какую я башню слепила. Хочешь, я тебе покажу?

— Ты моя милая, конечно хочу, но нам с дядей Вадимом нужно позаниматься.

Она надувает губы, а я прижимаю маленькое тельце к себе крепче.

— Хочешь мы после занятия спустимся? — Спрашивает Вадим и посмотрим твой замок.

Диана хлопает ладошками от радости.

— Хорошо, я тогда вас подожду, пока башню украшу цветами, — лепечет она.

— Только не трогай клумбы Людмилы Михайловны, — кричу я ей, но Дианы и след уже простыл.

— Егоза, вся в тебя, — говорит Вадим и закатывает меня в спортзал, — нужно успеть пока у них вечерняя прогулка не закончится, а то она нам устроит.

Он подключает электрический велосипед и, посадив меня за руль закрепляет на нем, так чтобы я не упала. Включает его, и мои ноги начинают медленно двигаться. Все тренажёры в этом зале куплены по инициативе Вадима. Я, конечно же, не просила его ни о чем, но он настоял.

— Лиля, — начинает он, — у тебя есть небольшая чувствительность в ногах. Я узнал у знакомого хирурга, что подобные случаи не редкость. В общем, я нашел врача, который тебя прооперирует, и ты сможешь встать на ноги.

Я хлопаю глазами, пытаясь вникнуть в его слова.

— Квоты ждать слишком долго. Можно открыть сбор, но это тоже придется ждать. В общем, я продал кое-какие свои активы и хочу…

— Вадим, — перебиваю я его.

— Только не говори, что тебе неудобно брать у меня деньги?

— Я не могу, и сбор мы открывать не будем. Я не хочу большого внимания к своей персоне.

— Я тебя не понимаю, честно. Ты хочешь сама себя на всю жизнь приковать к этому креслу? Что с тобой стало, Лиля? Где та дерзкая девочка, которую я встретил?

— У той дерзкой девчонки есть теперь ради чего жить. Я не хочу, чтобы наш покой нарушили, и не уговаривай меня.

Вадим выдыхает, отходит к большому окну и смотрит вдаль.

— Замуж за меня выйдешь? — Спрашивает он, а у меня озноб по телу.

— Ну зачем я тебе? Ты молодой, красивый, умный, самостоятельный. А я? Кто я? Инвалид с двумя детьми. Ты обязательно найдешь себе девушку. Полюбишь ее всем своим сердцем.

— Я не хочу. Как ты не понимаешь.

Он разворачивается, смотрит мне прямо в глаза.

— Я ее уже нашёл. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Ничего не поменялось, Лиля, я все ещё горю желанием быть с тобой.

И вот пойми этих мужчин. В мире столько девушек, которых он может осчастливить. Возьмем хотя бы Катю, она спит и видит, как бы заполучить его в свои сети. Странно, что сегодня еще не ошивается около него. А он заладил "тебя хочу".

Я промолчала, не знаю, что мною движет. Не могу и все, смотрю на него и вижу лишь самого лучшего друга. Он стал мне ближе, чем кто-либо, и я его безумно люблю, но как родную душу не больше.

Мое сердце уже давно занято другим, тем с кем я никогда не буду вместе. Стоило увидеть его сегодня в окне, как мое сердце на секунду перестало биться. Я все смотрела и смотрела и буквально утопала в своем личном безумии. Что бы он сказал, увидев меня? Сейчас его прозвище "ущербная" было бы как раз в самую точку. Я не хочу, чтобы он видел меня такой, лишенной своих крыльев и надежд. Он скорее всего усмехнется, посмотрит на меня сверху вниз и убьет все живое во мне своим презрением.

Я трясу головой, скидывая его образ. Не хочу даже думать о нем.

— Тренировка окончена, пойдем, выведу тебя во двор.

Я по привычке накидываю капюшон своей бесформенной кофты на голову.

Вадим лишь усмехается.

— Шпион из тебя первоклассный, — говорит он.

Диана кружит вокруг клумбы, а Вадим подвозит меня ближе. Я смотрю на высокую башню и хочу сказать Диане, что она прекрасна. Поднимаю голову, но слова застревают в горле. Я презираю себя за то, что первым во мне вспыхивает чувство радости, а затем протест. Я набираю в лёгкие воздух, выдыхаю и вновь набираю. Меня словно окатили ледяной водой, хочется сгинуть и раствориться.

Ворота открываются, и я наблюдаю, как Росс заходит в них, сжимая в руках папку с документами. В горле пересохло моментально, я даже дышать перестаю. Смотрю, как он, увидев Диану, улыбается и направляется прямиком к нам…