День пролетает быстро. Три деловые встречи, из которых 2 проекта уже запущены, осталось только дожать Каримова. Я слишком долго охочусь на эту рыбу, но он пока что отметает все мои идеи под предлогом "подумаю".

Мать звонила, узнавала как дела и просила оплатить им с отцом круиз по морям. Я не вдавался в суть. Обещал лично завезти деньги, а не переводить со счетов фирмы. Мать в этом месяце и так слишком много взяла на личные нужды. Мне, конечно же, не жалко, но вот идея с новым особняком в элитном поселении мне не нравится. И чем наш дом не устраивает, не понимаю?

Взглянув на наручные часы, я встаю с места. Сильно задерживаюсь, а еще нужно заехать за Лерой.

— Рита, — говорю я, наблюдая, как девушка бросает свой телефон на стол и встает в выгодную позу. Наверное, очень долго репетировала ее перед зеркалом, грудь еще немного и вывалится от напора еле скрывающей ее ткани.

— Да, Ростислав Львович.

— Я уезжаю по делам, к завтрашнему дню подготовь все документы на подпись по двум проектам.

— Хорошо, я все сделаю.

Я разворачиваюсь и выхожу, но затем оглядываюсь.

— М да, забыл, если не хочешь вылететь с работы, то подбери себе одежду поскромнее.

Она покрывается краской стыда, а я выхожу и подхожу к лифту.

Сам не понимаю, почему взялся за нее? Просто сегодня настроение не то, все бесит, еще и в приют ехать. Как представлю, что она там была, даже жила когда-то, сердечная мышца сжимается.

За Лерой я заезжаю в половину шестого, она вся светится изнутри.

— Я выбрала одежду попроще, пусть они видят, что мы приличные люди. Да они при виде нас должны всех детей в шеренгу поставить, это же кому-то повезет.

Я стараюсь ее не слушать. Чем ближе мы приближаемся к Шанхаю, тем сильнее я сжимаю руль. Знал бы я тогда в той своей квартире, что она правду говорила, что не лгала, все бы сложилось иначе. Я бы никогда ее от себя не отпустил. Выгрыз бы зубами нам это место под солнцем.

— Ты меня вообще слушаешь?

Я выныриваю из своих мыслей и сворачиваю на Шанхай.

— Что ты говорила, я отвлекся на дорогу?

— Я говорю, что хочу девочку, буду ее наряжать в разные платья. Нужно ещё в магазин заехать, купить все...

— Лера, — перебиваю я её, — ты же должна понимать, что ребенок это не кукла для развлечения, это большая ответственность. Бывает все не так гладко, как тебе может показаться.

— Росс, прекрати, конечно, я все понимаю, ты слишком пессимистично настроен.

Я паркую машину у ворот и выхожу на улицу. Открываю дверь Лере и подаю руку.

— Как тут убого, — говорит она скривившись, — нужно обязательно посмотреть родословную ребенка, от каких-нибудь наркоматов нам ребенок не нужен.

— Здравствуйте, Людмила Михайловна, — говорю громко, потому что Лера в упор не замечает женщину у ворот. Она точно слышала ее последнюю реплику.

— Здравствуйте, проходите, дети как раз играют на улице, можно будет поближе с ними познакомиться.

— Добрый день, — тем временем говорит Лера, — я очень рада, что вы пошли нам на встречу.

Заведующая игнорирует ее реплику и кивком головы просит нас идти за ней.

— Какое невежество, — шепчет между тем Лера, беря меня за руку, — если мы здесь никого не подберем, я все таки хочу рассмотреть вариант в городе. Там и детский дом престижнее и я знаю не по наслышке. У Марины Коротковой, помнишь той моей подруги, у нее ещё отец нефтяной магнат. У нее знакомая там взяла малыша, прекрасный ребенок. Такой воспитанный, вежливый малыш.

Я лишь хмыкаю.

Вокруг стоит шум, дети бегают туда-сюда, у меня глаза разбегаются.

— Можете понаблюдать, даже поиграть, некоторые совсем маленькие, с ними Катя гуляет, они чуть подальше.

Я наблюдаю, как Лера подходит к песочнице и один малыш лет семи загребает полную ковш песка и хитро улыбаясь кидает прямо ей на платье.

— Она отряхивается и грозит парню пальцем.

Дальше два сорванца играют в футбол, носятся по всему периметру как заведенные. Многие детки просто бегают в догонялки. Мне неимоверно скучно. Пусть Лера сама выбирает. Я хожу медленно по всему периметру, пока не натыкаюсь на парней постарше.

— Эй, Давид, ты бабки принёс? — спрашивает паренька, мальчишка чуть постарше. Тот, что Давид, на вид лет десяти, делает шаг вперед и его окружают сразу трое.

На парне лёгкая футболка и потасканные затертые джинсы, но в глазах я замечаю огонь. Он смелый, но те, что его окружили, пытаются эту силу подавить.

— Я же сказал, что нет у меня денег.

— Тогда мы отберем у твоей сестры цепочку, что на шее, сразу видно, что золотая. Ты сам ее снимешь и нам принесешь.

— Тронешь хоть пальцем мою сестру, — говорит Давид, — и я тебя убью.

— Да что ты нам сделаешь?

Они смеются и тычут его со всех сторон в плечо, а мне почему-то хочется вмешаться.

Этот парень видно, что сильный, уворачивается от них, но те не сдаются.

А затем я замечаю, что-то кто-то тихонько дёргает меня за рукав.

Наклоняю голову вниз и вижу крохотную девчонку. Темные волосы растрепаны падают на лицо, ей от силы лет пять.

— Дяденька, — лепечет она, — помогите моему брату, он у меня самый лучший.

Она убирает пальчиками волосы с лица, а я смотрю на нее и задыхаюсь. Сердце моментально сжимается.

На меня смотрит сам ангел до такой степени похожий на Лилю, что я не могу даже вздохнуть. Глаза, у нее такие же глаза. Я смотрю и не могу насмотреться. Руки затряслись и я прячу их в карманы своих брюк, все еще не отрывая взгляда от девчонки. Лишь бы не спугнуть малую.

— Дяденька, помогите.

После ее слов я отмираю, поворачиваю голову на парней и подхожу ближе.

— Что же это вы трусы, втроем на одного мальчугана? — говорю я.

Парни при виде меня разбегаются, а тот, что Давид, остается на месте. Он отряхивает руки о джинсы и поднимает на меня дикий взгляд.

— Не нужно было вам вмешиваться, — говорит он, — я бы и сам справился.

Парень гордо задирает подбородок и пытается храбриться.

— Да что ты говоришь, сам он с тремя собрался тягаться?

— Вы думаете доброе дело сделали? Вы только все ухудшили, они теперь от меня точно не отстанут.

— Давид, этот дядя хороший, он помог.

Давид оборачивается и ловит эту девчонку на лету. Та забирается к нему на руки, а он прижимает ее к себе.

— Ты что это тут делаешь? — спрашивает парень с такой теплотой в голосе.

— Они хотели тебя побить, а я никому не дам тебя в обиду.

— Пойдём, Диана, — говорит он, поставив малышку на ноги и беря за руку.

Та поворачивает голову в мою сторону, а я снова задыхаюсь. Мне до дрожи в руках хочется отнять ее у парня и увезти в безопасное место. Этой малышке не место здесь. Первый раз за пять лет я ощущаю себя живым. Как будто кто-то накачал в грудь кислород на полную мощность.

Не могу оторвать от нее своих глаз, смотрю, как они уходят, и в груди что-то переворачивается. "Она просто похожа на нее, мало ли таких детей," — успокаиваю себя мысленно. Нужно уходить, но ноги не слушаются.

— Ну, что, понравился вам кто-нибудь? — подходит ко мне Людмила Михайловна, а сзади нее идет Лера с кислым выражением лица.

— Милый, у меня все туфли в песке, я хочу уйти, — ноет Лера. Я все еще не могу успокоиться. Ощущение, как в детстве, будто у тебя отобрали что-то ценное настолько, что ты готов на все, чтобы его вернуть.

— Милый, что с тобой? У тебя сейчас взгляд такой странный?

Я поворачиваюсь к заведующей и, как в детстве, показываю пальцем на девчонку. Она оборачивается и поднимает лопатку с земли.

— Мы заберем вон ту девочку, ее зовут Диана, как я понял, — говорю и не узнаю свой голос.

— Боже мой, какая красивая, — пищит Лера.

Диана перемещается ближе и садится на песочницу.

— Росс, она даже тебя чем-то напоминает, и нос и брови, — вставляет Лера.

Я поворачиваю голову на Людмилу Михайловну, а у нее лицо как мел, совершенно белое.

— Что вы, Ростислав Львович? Столько детей, а вы... вы...

— Мы определились, я хочу поскорее заняться документами.

— Нет, ее нельзя, — говорит она, — выбирайте кого хотите, но не Диану, это исключено.

— Что это значит "исключено"? — возмущается Лера. — Она среди детей, значит родителей нет или есть?

— Нет, конечно нет, но...

— Никаких "но", мы хотим именно эту девочку! — восклицает Лера, а я наконец-то дышу. Смотрю на девочку в песочнице и замечаю, что улыбаюсь. Я же забыл, что это такое, эта эмоция покинула меня много лет назад.

— Росс, скажи что-нибудь.

Я разворачиваюсь к Людмиле Михайловне и нетерпеливым голосом говорю:

— Мы хотим удочерить Диану, документы подготовит мой юрист. Я заплачу большое пожертвование для вашего приюта, думаю, что о сумме мы договоримся.