Все, что можно вообразить, – реально.

Пикассо – это имя, которое стало брендом. Это личность, десятки тысяч произведений искусства, это история, легенды, мифы и, конечно, энергия, которую хранят его работы.

Рассматривая путь великого мастера, мы непременно столкнемся с тем, вокруг чего выстроился его талант. Упорство, трудолюбие и безграничная преданность делу – это большой дар, проявленность которого становится очевидной еще в совсем юном возрасте. Рисунки маленького Пабло – это очевидное свидетельство тонкого чувства цвета, пропорций, композиции. Это человек, который видит мир своими глазами, будучи совсем еще ребенком.

Продвигаясь по биографии, стилям и периодам, мы неизменно будем упираться в эту особенность личности гения: все должно быть прожито, исследовано и пропущено через собственный механизм восприятия.

Пикассо будто всю жизнь идет за своим внутренним голосом, не размениваясь ни на что, что может его как-либо остановить. Ни семья, ни дети, ни женщины, ни друзья не были для него поводом подвергнуть сомнению главенство творчества в его жизни. Он делал это не потому, что страдал или искал истину, не потому что цеплялся за спасение в искусстве, и не потому что был одержим желанием познать философский смысл жизни. Пикассо творил, потому что не мог этого не делать: в нем было слишком много энергии, с одной стороны, разрушающей, с другой – созидающей новое.

Одним из его ранних периодов стал «Голубой». Время юношеского интереса ко всему, что представляло крайности. На картинах мы встречаем бедняков, бродяг, стариков. Тех, кто по мнению испанца, недавно оказавшегося в Париже, мог обладать неким знанием, не формальным, не испорченным системой, мещанством и бытом. Они – своего рода его автопортрет. Он тоже лишь скиталец, ищущий себя. Он живет в бедности, ютится в комнатах на Монмартре, терпит взрывной характер Фернанды Оливье. Он понимает тех, кто проводит жизнь в страданиях, а может быть, пытается довести состояние драмы до апогея, чтобы разрушить его в себе и пойти дальше. Туда, где будут Дягилев, балерина Ольга Хохлова, буржуазия и светская жизнь. Тот период, в котором забудутся тяготы прошлого, сборища в кабаре «Проворный кролик», поиски редких покупателей, разделение лишений со всеми, кто рядом.

Пикассо с легкостью разрушает свой прошлый образ человека, идентифицирующего себя с ущемленными и изгнанными, чтобы сотворить сначала нового себя, а затем новое искусство. Он становится типичным буржуа, хвастающимся красавицей женой, большой квартирой в центре Парижа и вновь приобретенным статусом. Пишет портреты на заказ, устраивает приемы, носит лучшие костюмы. Теряет ли он себя во всем этом? Отнюдь. Он, как энергия жизни, претерпевает метаморфозы формы, но никогда не меняет суть.

Так же легко он уничтожит и эту фазу, сначала доведя до абсолюта ненависть к слишком правильной супруге, пустым разговорам и стилю портретов, призванных удовлетворять тех, для кого искусство было лишь способом укрепить свой статус, а затем обратившись к новому течению – сюрреализму.

Каждая его женщина – это абсолютно иной виток влечения. Хохлова была недоступной, холодной и традиционной. Мария-Тереза Вальтер – молодой, энергичной и в то же время по-юношески пластичной и ведомой. Пикассо создавал работы, которые отражали его отношение к этому роману: он считал себя минотавром, который всегда губит юных девушек, которых к нему влечет неведомой силой. Он осознавал вред, который наносит, однако получал удовольствие от процесса. Это было источником вдохновения для творчества, а значит, оправдывало все остальное.

Пикассо.

Герника 1937 г.

Сюрреализм сменился работой над «Герникой» – огромным полотном, затрагивающим тему нацистского нападения на испанский город. Мастер не покидал оккупированный Париж, рискуя жизнью. Почему? Как бы цинично это ни звучало, но то, что он видел, чувствовал и проживал, находясь там, было ново. Это была жизнь, полная адреналина. Вершилась история – Пикассо не мог это пропустить.

Была там и женщина, находящаяся рядом, – Дора Маар, художница и фотограф, полная глубоких внутренних переживаний. Маар, в отличие от послушной Вальтер, была истинной представительницей богемы: импозантной, не сдержанной в эмоциях и страстной натурой. Пикассо менял женщин, чтобы меняться самому. Они держали ему зеркало, в котором он отражался каждый раз по-разному, в зависимости от запроса. Были ли они музами, делающими вклад в творчество гения, или же, напротив, гений вкладывал то в них, что хотел видеть сам? Возможно, и то и другое. Ясно одно: путь Пикассо был большим, твердым и в каком-то смысле испепеляющим тех, кто не мог выдержать его постоянные перевоплощения.

Единственной женщиной, что сумела сама уйти от гения, стала Франсуаза Жило. Живописец и писательница, написавшая книгу «Моя жизнь с Пикассо», в которой описаны трудности совместного быта с великим мастером, его отношения с детьми и авторитарная позиция по поводу того, как все должно быть устроено. Сам Пабло был обескуражен – как тем, что от него осмелилась уйти женщина, так и выходом книги. Попытавшись препятствовать этому, он проиграл суды, а затем, когда произведение увидело свет, и вовсе перестал общаться с детьми от Жило.

Пикассо годами создавал образ: яркий, цельный, в чем-то даже таинственный. Подробности того, как он, например, отказывался везти в роддом мать его будущего ребенка, потому что спешил в мастерскую, описанные в книге, волновали его не потому, что публика могла осудить его или же разочароваться в нем. Просто это было слишком… мелко. Это была жизнь обычного человека с не самыми приятными чертами личности – этого эго гения вынести не могло.

Последней спутницей мастера стала Жаклин Рок, женщина, которая была младше его почти на 50 лет. Та, что будто бы была равна ему по силе характера, вторая официальная супруга. Жаклин ревностно следила за тем, чтобы мастера не беспокоили дети от других женщин, а также чтобы он соблюдал режим, берег здоровье и продолжал работать.

Именно она стала наследницей десятков тысяч работ, недвижимости и целой империи, созданной под брендом Пикассо. После долгих разбирательств ей пришлось договориться с наследниками о совместном создании Музея Пикассо в Париже. Мастер умер, когда ему был 91 год. Кто-то скажет, что он был мучителем душ, кто-то назовет его богом искусства, кто-то будет обесценивать, а кто-то – возносить до небес. Одно остается неоспоримым: Пикассо был фигурой, занявшей свое место в истории человечества благодаря тому, что он не разменивался ни на что, что могло сделать его путь меньше. Он был уникальным сочетанием архетипа творца, неиссякаемой природной энергии и божественного дара. Вплоть до сегодняшнего дня его работы несут в себе свет, способный как привлечь и согреть, так и испепелить.