Исследуя архетип воина, будет верным коснуться его проявлений и в рамках жития святых, одним из которых является Георгий Победоносец. Герой, совершивший подвиг во имя света, добра и победы над злом. Символ проявления агрессии во имя защиты слабых.

Рассказ наш о нем будет недолгим, но важным в рамках повествования, поскольку он станет свидетельством черт архетипа, не завязанных на эго, тщеславных помыслах или бесконтрольных эмоциональных всплесках.

Андреа Мантенья.

Святой Георг ок. 1467 г.

Известно, что уже на службе у императора Диоклетиана, правителя первых веков нашей эры, Георгий, отличавшийся умом, мужеством и физической силой, стал одним из тысяченачальников и любимцем императора.

Получив достойное наследство, Георгий мог бы занять высокое положение при дворе, однако, услышав свое сердце, примкнул к гонимым христианам, что и стало началом его пути во имя любви и Бога. В течение семи дней Георгий подвергался пыткам, но проявил стойкость, показав пример тысячам людей, решившимся обратиться в христианство. Хроника этих дней повествует о чудесах, случившихся в ходе попыток сломить дух и уничтожить тело героя. Чудесах, указывающих на одну простую истину: когда ты идешь своим путем, весь мир тебе благоволит, все поле работает на тебя – копье, которым толкали пленника в темницу, сломалось, словно соломинка; раны, нанесенные колесом, утыканным ножами и мечами, исцелились сразу после того, как Георгия сняли с орудия пыток. Ни яма с негашеной известью, ни перебитые кости на руках и ногах, ни бег в раскаленных железных сапогах не смогли ослабить дух мученика, а тело восстанавливалось после молитв. Ни колдовство, ни снадобья, ни заговоры не могли повлиять на ясный разум Георгия. Таким образом, обращаясь к истории, изложенной в святых писаниях, мы сталкиваемся с еще одним проявлением архетипа: умением стоять до конца за то, что составляет внутренний стержень и опору.

Рафаэль Санти.

Святой Георгий и дракон 1506 г.

На картине Андреа Мантеньи, итальянского мастера эпохи Возрождения, мы наблюдаем сцену после победы христианского святого над змием. Георгий, несмотря на подвиг, совершенный буквально минуты назад неимоверными усилиями, абсолютно спокоен и уравновешен, что говорит о покое в его сердце и душе вне зависимости от внешних обстоятельств и вызовов. Облаченный в средневековые доспехи, он стоит на фоне пейзажа, достаточно распространенного на картинах живописцев того периода и символизирующего жизненный путь героя.

Другой автор итальянского Ренессанса, Рафаэль Санти, любитель реализма и динамики, изображает сюжет «Чудо Георгия о змие», чтобы обратить внимание зрителя на бесстрашие воина, с одной стороны, и скромность – с другой. Рыцарь занят тем, что ему предназначено сотворить, а не самохвальством или демонстрацией своей силы и статуса. Он по-христиански смирен и кроток. Понять, какую роль играет дама на заднем плане, можно, узнав сюжет сказания: в окрестностях древнего города Бейрута жил в озере змей, нападавший на людей. Испуганный неведомым чудищем народ решил отдавать по одному горожанину в день, в том числе и дочь самого короля. Царь «нарядил дочь в пурпур и виссон, украсил золотом, и драгоценными камнями, и перлами» и повелел отдать на съедение зверю.

Тут ее и увидел бравый воин, честь и достоинство которого не позволяли бросать тех, кто слабее, в беде. Со словами «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» устремился он на коне своем на змея и поразил того копьем. Впечатленные подвигом, народ и его правитель приняли христианство.

В сказочной, на первый взгляд, истории есть и более глубокие смыслы. Во-первых, не только в христианских текстах, но и в античных, и даже славянских, упоминаются чудовища, похожие на змей, драконов или крокодилов. Символизировали они, как принято считать, тайное знание, что, очевидно, перекликается с библейским змеем-искусителем. Знание, которое могло стать опасным как для того, кто им обладал, так и для окружающих, ведь информация без сердечных переживаний – все равно что власть в руках лишь аналитической структуры, – будет работать только на собственную выгоду.

Расправляясь с чудовищем, Георгий защищает в образе принцессы чистоту, непорочность, саму религию и церковь. Он призывает отказаться от искушения, продиктованного гордыней, желающей сохранять контроль и сподвигающей проявлять необоснованное любопытство. Он призывает жить сердцем, как это сделал сам в начале своего пути, отказавшись от богатства и статуса.

Архетип Святого Георгия – это образ воина, соединяющий в себе доблесть рыцаря, духовную стойкость мученика и характер победителя. Георгий, пронзающий дракона копьем, – это героическая фигура, вступающая в архетипический поединок с тенью. Дракон здесь – образ зла, страха, инстинкта, хаоса. Это то, что должно быть осознано и преодолено.

В современном мире архетип святого может быть воспринят как вызов духовной апатии и цинизму. Это образ человека, который сохраняет веру в справедливость, достоинство, честь – и делает это сознательно.