Согласно мифам, герой, открывающий главу про архетип воина, еще до зачатия был задуман своим отцом как квинтэссенция качеств, которыми должен был обладать сын Зевса, призванный подарить грекам надежду на победу над злом во всех его проявлениях.

В героя, сына бога и земной женщины Алкмены, была вложена вся энергия, коей обладал глава греческого пантеона, что не могло не сказаться на характеристиках, которые Геракл проявил на протяжении своей земной жизни, совершив 12 подвигов и заполучив вечную славу и место на Олимпе.

Гликон и Лисипп.

Геркулес Фарнезский. Начало III в. н. э.

Дабы не посвятить всю книгу только описанию великих деяний одного лишь Геракла, повторяя то, что сделали множество еще античных авторов до нас, предлагаю обратиться к образам, воплотившим в себе ярчайшие черты архетипа и снисходительно облегчающим участь тех, кто решил прикоснуться к тому масштабному пути, который и называется путем воина.

Как и подобает пособнику энергии преодоления, Геракл обучался стрельбе из лука, борьбе и другим боевым искусствам, однако не исключалось и воспитание души с помощью музыки. Иначе за что постоит тело, если за ним нет душевных влечений?

Одним из проявлений архетипа воина, которое сын Зевса проиллюстрировал с лихвой, станет неконтролируемая агрессия: в припадке ярости Геракл убил кифарой своего учителя музыки. Годы спустя, в помутнении рассудка, убил жену и детей. Правда, в этом случае была замешана Гера, не желающая присутствия «незаконнорожденного» сына на Олимпе. Тем не менее в этом пункте мы ставим галочку и держим в уме, чтобы позже увидеть это свойство и у других представителей касты воинов.

Чтобы искупить преступление, упомянутое выше, Геракл в течение 12 лет служил царю Эврисфею, так и совершил, собственно, те самые 12 подвигов, коих мы частично коснемся, блуждая в поисках того, чем еще славен архетип.

Обращаясь к визуальным примерам, раскрывающим свойства характера Геракла, мы обнаружим, что, созданный как лучшее из творений Зевса, он выглядел, как подобает идеалу греческой античности: с развитой мускулатурой, собранной в гармоничное тело, соответствующее канонам золотого сечения.

Лукас Карнах Старший.

Геркулес и Эриманфский вепрь посл. 1537

Геркулес (таково было имя Геракла на римский лад) Фарнезский представляет собой достаточно выразительное воплощение архетипа: перед нами Геракл, будто бы утомившийся от подвигов, о которых свидетельствуют шкура Немейского льва, накинутая на дерево, на которое опирается герой, и три яблока, похищенные у Гесперид, которые он прячет сзади, будто побуждая зрителя пройтись вокруг скульптуры и оценить все достоинства мужественного тела.

Однако самым примечательным, на наш скромный взгляд, здесь являются не общеизвестные атрибуты геройства, а одно из состояний, достаточно часто посещающих воина в периоды между битвами и подвигами – меланхолия, грусть и даже скука. Все, что он умеет, – противостоять вызовам жизни. Нет их – нет ощущения жизни. Статичность и спокойствие – вот худшее, что может случиться с ним.

В отличие от правителя, который бережет свою жизнь ради управления большим государством, воин об этом не беспокоится: смерть на поле боя во имя славы – вот в чем на самом деле его цель.

На картине немецкого живописца Лукаса Кранаха Старшего, мастера, творившего в XV–XVI веках, мы встречаем античного героя, несущего на себе Эриманфского вепря, зверя, который досаждал своими нападениями деревням и селам и был выловлен и в дальнейшем убит Гераклом. Будто продолжая посыл, заложенный в античном меланхоличном образе полубога, североевропейский художник также подчеркивает утомленность, разочарованность и какую-то безысходность, в которую погружен персонаж картины. И связаны эти состояния, очевидно, с тем же качеством архетипа, которого мы уже коснулись: неумением выдерживать спокойные периоды после эмоционально напряженных и неизменным эмоциональным упадком в перерывах между победами или поражениями.

Скульптурная группа Антонио Кановы.

Геракл и Лихас между 1795 и 1815 гг.

В отличие от правителя, воин совсем не про выдержку и хладнокровное спокойствие, он про крайности. В том числе и в вопросах проявления гнева. Скульптурная композиция Антонио Кановы «Геракл и Лихас» это ярко демонстрирует. Согласно древнегреческому мифу, жена Геракла Деянира приревновала мужа к Иоле. Пропитала «приворотным зельем» хитон и отравила его вместе с глашатаем Лихасом. Надев на себя пропитанную ядом одежду, Геракл начал испытывать неописуемые страдания. Обезумев от невыносимой боли, он схватил Лихаса за ноги и швырнул с обрыва в море. Он пытался снять с себя хитон, но вместе с ним слезала и кожа. Герой спасся, оказавшись на Олимпе, а Антонио Канова, укротив мрамор, проиллюстрировал момент безудержной агрессии, охватившей воина.

Скульптор сопоставляет фигуры могучего атлета и хрупкого, беззащитного юноши, и несмотря на то, что на первый взгляд жертва здесь одна, включив ощущения, мы считываем, что Геракл так же бессилен в руках судьбы, как несчастный Лихас – в руках самого Геракла.

Полубог, герой и воин, он заложник своего архетипа и задач, предназначенных ему судьбой, или, как сказали бы психоаналитики, его бессознательными влечениями – тягой к бесконечному преодолению, напряжению, страданиям во имя достижения бессмертия и желанием заслужить одобрение могущественного отца, зачавшего сына уже с определенными ожиданиями.

Аннибале Карраччи.

Выбор Геракла 1596 г.

Обратившись к главе о правителях, с которыми вам еще предстоит познакомиться, мы, опять же, невольно вынуждены были бы провести сравнение архетипов, в частности вспомнить, что одним из качеств царя было отсутствие сомнения или же искоренение его в себе. Доступна ли подобная роскошь воину? Посмотрим, как на этот вопрос отвечает произведение Аннибале Карраччи «Геркулес на распутье», уже в своем названии хранящее ответ на наш вопрос. Перед нами аллегорический сюжет, изображающий колебания античного героя Геракла между двумя жизненными судьбами: – Добродетелью и Пороком. Первая полна постоянного преодоления, сложностей и жертв ради места на Олимпе, второй – легкий, связанный лишь с тем, чтобы вспомнить о том, что ты уже сын Зевса, – и можно отдаться утехам, не беря на себя никаких обязательств. Порок представлен в образе обольстительной полуобнаженной девушки, повернувшейся к нам спиной, но лицом к Гераклу, возможно, пытаясь соблазнить на грех и нас, зрителей. Добродетель же более скромна в своих одеяниях, к тому же более деятельна и активна в желании указать путь наверх. Фигура главного героя полна внутреннего напряжения: сама его поза – очевидно неудобная, но не слишком волнующая Геракла на фоне размышлений и эмоциональных переживаний, лицо, отрешенное от реальности, и глаза, полные детской грусти. Ощущается контраст между мужественным телом и уязвимым, будто бы инфантильным, нутром.

Не упустим, конечно, и отношения с женщинами, коими Геракл был тоже окружен всегда, умело сочетая любовь к подвигам и сладострастным переживаниям.

Сюжет «Геракл и Омфала» кисти мастера эпохи рококо Франсуа Буше как можно более доходчиво демонстрирует формат отношений, характерный для нашего страстного полубога. Что же тут происходит? Дело в том, что однажды Геракл убил своего друга Ифита. Случайно. Впрочем, мы уже знаем, что такое с ним бывало. За это боги сослали его в рабство к царице Омфале. Можно было бы написать, что она была злой и коварной, но на самом деле она просто была глубоко одинока.

Для мужественного силача Омфала придумала пытки. Например, заставила его переодеться в женское платье и усадила прясть пряжу. Сама же кутала плечи в львиную шкуру, снятую с Геркулеса, и расхаживала с его палицей. Сначала герой терпел, а потом решил наказать (ну, или поощрить.) Этот момент мы и наблюдаем, усиленно пытаясь собрать остатки аналитического подхода к делу и сделать выводы.

Например, о том, что для воителя влечение к женщине – это тоже поле битвы. Художник это подчеркивает животными, агрессивными жестами героя, будто напавшего на врага. Женщина покладистая и послушная не была бы ему интересна. Он должен видеть достойного противника и, конечно, его победить. Что дальше? Все. Подвиг совершен, нужен новый вызов. И новая женщина.

Да и может ли воитель позволить себе любовь? Близость, уязвимость, верность и эмпатию? Нет, ибо для воителя спокойствие сердца – путь в меланхолию, грусть и депрессию.

Любовь для Геракла все равно, что смерть вне поля боя. Бессмысленна.

Архетип Геракла – один из самых многослойных и противоречивых в греческой мифологии. В нем соединяются герой, раб, полубог, изгнанник, воин, безумец, спаситель, чудовище и человек. Это фигура, которая воплощает не столько силу, сколько цену, которую нужно за нее платить.

Геракл не выбирал быть героем – он родился им, обреченный быть между мирами; его подвиги – это возможность обрести покой в каком-то из своих воплощений: в человеческом, если наступит смерть, или же в божественном на Олимпе. Каждый из 12 подвигов – это встреча с собой: убивая немейского льва, он побеждает первобытный страх. Лернейская гидра – это символ обилия теней и травм у человека: одну пытаешься отрезать, две вырастают. Очищение Авгиевых конюшен – ритуал наведения порядка в психическом хаосе. Кентавр – встреча и интеграция животной части. Похищение Цербера – спуск в бессознательное и возвращение оттуда. Сражение всегда идет с врагом более опасным и хитрым, нежели внешняя угроза, – со своими проекциями, страхами и желаниями.

Вознесение Геракла на Олимп – это не следствие тотальной победы над злом, а поощрение бесконечных попыток превзойти себя.