Добившись своего, мы уже больше не будем хотеть, ибо нельзя хотеть того, чем владеешь, – стало быть, женщины правы, когда отказывают нам…

Джакомо Казанова родился в 1725 году в Венеции. Его родители были актерами, но Казанова выбрал другой путь: сначала получил юридическое образование, затем сан священнослужителя, а после отправился в Рим строить карьеру. Однако неспособность устоять перед любовными искушениями разрушила его мечты, и он стал тем, кем становились многие гениальные неудачники в эпоху Просвещения, – авантюристом, или, иначе говоря, мошенником, который ищет скучающего богатого покровителя, а чтобы его привлечь, выдает себя за алхимика, финансиста, интеллектуала, сводника или масона.

В мемуарах он зафиксировал свою жизнь с 1733 по 1774 год, то есть с 8 до 50 лет. На его пути встречались и граф Сен-Жермен, и Вольтер, и Екатерина II. Несмотря на амплуа героя-любовника, из-за которого имя Казановы стало нарицательным, он, кажется, искал не столько любви, сколько свободы, и нашел ее в бесконечных путешествиях по миру. Финансовые махинации, изгнание почти из всех европейских городов, каббалистика, разговоры об итальянской поэзии с философами и императорами, побеги из тюрем, карточные долги и, конечно, романтические приключения – такова жизнь авантюриста, описанная им самим.

Досконально изучив творчество Фрейда и испытывая страстное и вместе с тем странное влечение к женщинам, смесь страха, отвращения, любопытства и восхищения, каталонский гений Сальвадор Дали не мог не заинтересоваться новеллами Джакомо Казановы – известного покорителя женщин. Казанова и Дали – своеобразные антиподы: один изучал женщин, сближаясь с ними физически, второй постигал тайны женской плоти и натуры скорее в воображении.

Вдохновленный чувственными откровениями Казановы и заинтригованный необычной личностью скандального автора, Дали создал иллюстрации, которые добавили новеллам знаменитого итальянца пикантности и словно высвободили все то запретное, о чем читатели прежде могли лишь догадываться.

Одна из иллюстраций, предоставленная нам из частной коллекции ONA, демонстрирует главного героя, который разглядывает женскую ножку с помощью очков. Мастер будто намекает на то, каким исследователем женской натуры и психики был Казанова: каждый случай для него был особенным, требовал личного подхода и чуть ли не научного интереса.

«– А если мне, Казанове, придет охота когда-либо приподнять завесу, скрывающую мою жизнь, что бы вы сказали?

– Я бы сказал вам, что вы напрасно это делаете: в подобной публикации вы можете только раскаиваться. Человек, который таким образом добровольно становится на подмостки, рискует весьма многим. Не говоря уже о том, что его честь постоянно страдает, он подвергается, кроме того, бесчисленным оскорблениям своего самолюбия. Мемуары, в которых автор не говорит всей правды, ничего не стоят, а кто посмеет сказать ее?

– Я посмею».

Эта цитата из мемуаров Джакомо Казановы, названных «История моей жизни», свидетельствует об одной его особенности – откровенности. Казанова прекрасно понимал, что он делает, и осознавал морально-этическую сторону своих поступков. Он был честен с собой и часто с дамами тоже. Не обещал им ни женитьбы, ни любви до гроба. В отличие от Дон Жуана, итальянец вполне ясно давал понять, что ищет совсем не вечных чувств, однако женщины часто либо пренебрегали этим, либо считали, что смогут изменить ход игры в свою пользу.

Начиная игру в искушение того, кто давно похоронил свое сердце ради азарта, можно вдруг обнаружить себя в дебрях опасного лабиринта, из которого будет тяжело выбраться. Разумнее избегать подобных авантюр.

«Когда я влюблен, я живу; когда я не влюблен – я умираю», – пишет Казанова.

Он не способен быть собой вне состояния романтического возбуждения. Его идентичность – производная от страсти. Желание становится онтологической необходимостью: если его не желают, он исчезает.

Несмотря на сотни любовных связей, в мемуарах Казановы почти нет подлинной близости. Отношения заканчиваются в момент, когда женщина начинает претендовать на реальное участие в его внутреннем мире. Он боится быть увиденным не как герой или соблазнитель, а как человек с ограничениями, сомнениями и страхами.

Он считает желание автономным, не подчиненным морали или институту брака. Женщина – не жена, не мать, а Муза, Открытие, Момент. Эта свобода оказывается не освобождением, а проклятием: она лишает покоя и создает вечный круговорот повторяющегося опыта.

Архетип Казановы – это образ отнюдь не обычного развратника, а человека, глубоко травмированного невозможностью быть в контакте с подлинным. Это фигура, чья жизнь стала бесконечным актом бегства от скуки, смерти и собственного отражения. Он соблазняет, чтобы не быть собой. И в этом его величие, его боль и его урок.