Наконец-то свободна – пусть и всего лишь на один волшебный вечер! Анна Болейн едва сдерживалась. В платье из винно-красного атласа, с распущенными длинными темными волосами, она присутствовала на большом балу при французском дворе, который устраивали король Франциск и королева Клод, ее добродетельная госпожа. Исключительный случай и головокружительный опыт, так как королева обычно сторонилась придворных развлечений.

Дворец Лувр был полон кавалеров и дам. Начались танцы, их возглавили король и его последняя любовница, на которую он бросал сладострастные взгляды. Анна с отвращением отвернулась, вспоминая, как он обошелся с ее сестрой Мэри, и решила, что скроется куда-нибудь, если Франциск вздумает двинуться в ее направлении.

Анне томительно хотелось, чтобы ее пригласил танцевать один из нарядно одетых кавалеров. Ей редко выпадала возможность с ними встретиться. Некоторые поглядывали на нее с явным интересом. Она знала, что нравится мужчинам, но удовольствие ей доставляла игра в любовь. В сердце своем – и в возрасте четырнадцати лет – она была безразлична к мужчинам. Анна усмехнулась, увидев, как одна из ее подружек-фрейлин жеманно улыбается своему партнеру по танцу. Ну и глупо же она выглядит!

Немного погодя Анне поклонился хорошо сложенный молодой человек с приятными чертами лица и длинными вьющимися волосами.

– Могу я иметь удовольствие потанцевать с вами, мадемуазель?

Она взглянула в его теплые глаза, посмотрела на широкий нос, улыбающийся рот, но больше всего ее привлекли его руки – большие, красивой формы – и исходившее от него чисто физическое ощущение силы. На нее дохнуло мужественностью, несмотря на эффектную накидку из дамаста абрикосового цвета и убористо расшитые дублет и юбку.

Никогда еще Анну не влекло так к мужчине, и, пока они танцевали, а он расспрашивал ее о ней самой, она почувствовала себя особенной. Легко было загореться в ответ на столь лестный интерес к своей особе и неприкрытое восхищение.

Он сказал, что его зовут Филипп Дюмулен и он хозяин поместья под названием Гриньи неподалеку от Парижа.

– Но оно довольно уединенное, потому что находится вдали от дорог. Моя семья владеет множеством имений в этой области, большинство из них богаче моего и более интересны. Когда я не при дворе, предпочитаю гостить в их шато, а не ехать домой.

– А что вы делаете при дворе? – спросила Анна, совершая поворот под его рукой.

– В основном жду, когда король обратит на меня внимание! – со смехом ответил Филипп. – Серьезно, вы могли видеть, как я прислуживаю ему за столом. Едва ли это покрывает меня славой!

Танцевал Филипп хорошо. Пока они выполняли шаги, Анна ощущала близость его тела и запах – смесь трав и лавандового масла. Где еще она чувствовала этот аромат? Так пахло от короля Генриха Английского, вспомнила Анна, когда она танцевала с ним в Турне. Но в пользу короля говорила лишь его корона, Филипп Дюмулен обладал гораздо большим.

Он не отходил от нее весь вечер, пока чуть за полночь не закончились танцы. Они болтали и смеялись, пили вино и много раз снова возвращались на площадку. Казалось, она всегда его знала. И ей не было дела до того, как хмурит брови мадам д’Омон, dame d’honneur[7], следившая за ними, надув губы. А потом Филипп взял ее за руку и сказал, что в зале жарко – не пойти ли им в сад? Анна позабыла, что случилось с Мэри после того, как ее увлекли с придворного бала, и побежала вместе со своим кавалером по галереям и пустым покоям. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные звуки, хихиканье и вздохи, что давало понять: не они одни искали уединения.

Филипп посмотрел на Анну и улыбнулся. Они вышли из дворца в прохладную ночь, лунный свет заливал лужайку и террасу перед ними. Они шли рука в руке и разговаривали, обнаруживая общие интересы к искусству, музыке и поэзии.

Даже под сенью деревьев Филипп не пытался поцеловать ее, чего она опасалась, но прикрыл своей накидкой, сказав, что, кажется, она дрожит. Анну это очень тронуло. Потом они вернулись в главный зал, и Филипп принес для них обоих тарелку с конфетами.

Но им не пришлось съесть много.

– Король уходит, – сказал Филипп, поднимаясь на ноги вместе со всеми гостями. – Я должен идти с ним. Мадемуазель Анна, вы доставили мне большое удовольствие!

Глаза его светились теплотой, и он обнял ее.

– Прошу, обещайте, что позволите вашему почтительному поклоннику оказывать вам знаки внимания, когда вы покажетесь при дворе!

Анна хорошо знала правила этой игры в любовь, так как достаточно часто упражнялась в ней при дворе в Брабанте, когда служила регентше Нидерландов. Но тот ранний флирт ничего не значил. Это же было нечто другое, неожиданное, и ей хотелось продолжения. К тому же Филипп назвал себя ее поклонником, а это наводило на мысль, что его желания движутся в одном направлении с ее собственными.

Что ж, она должна выждать время и посмотреть, что из этого выйдет. Но боже, после того как Филипп, поцеловав руку Анны, ушел, ей было не унять свое бьющееся сердце! Сколько же придется ждать новой встречи?

Королева Клод была добра, но очень строга, и теперь это тревожило Анну. Свободы ей почти не давали, она постоянно находилась под присмотром, как же увидеться с Филиппом? Искал ли он ее, спрашивал ли, где она? Интересовался ли еще ею? Или она неправильно поняла ситуацию? Не знать ответа ни на один из вопросов – какая досада!

Через месяц после бала, когда земля купалась в июньском солнце, королева объявила, что король отправляется с армией в Италию, где поддержит своего союзника Венецию в борьбе против притязаний Испании на господство. Накануне отъезда Франциск устраивал великолепный пир, и Клод была обязана почтить его своим присутствием. Анна пришла в восторг, узнав, что попала в число фрейлин, выбранных сопровождать королеву.

Когда все собрались в главном покое, готовые и нарядные, вошла маленькая королева, одетая в золотую парчу, и все девушки в белых платьях, как стая лебедей, присели в реверансе.

Верная себе, Клод посчитала нужным сделать им нравоучительное внушение, на которое очень немногие обратили внимание, потому что всем не терпелось отправиться на бал. Анна со вздохом выслушала призыв блюсти целомудрие с напоминанием о том, что двор – место, полное греха, и они должны оберегать свою репутацию, дабы не поставить ее под угрозу. Это вызвало в памяти Анны бледное лицо ее сестры Мэри – гораздо более поучительный урок, чем любые высокоумные слова. Даже бдительность Клод не защитила девушку от вожделения короля Франциска. Однако Клод только недавно вышла за него, и ей еще предстояло узнать, что́ в ее силах, тогда как Мэри уже успела сдаться – не смогла остановить Франциска, который застал ее врасплох и воспользовался своим преимуществом. Возмущенная унижением сестры, Анна была уверена, что сама она сумела бы дать отпор!

Зазвучали фанфары, все девушки проследовали за королевой в прекрасный зал, где были накрыты длинные столы, и Анна увидела собравшуюся у них толпу кавалеров. Она жадно обводила их взглядом, ища одно-единственное лицо среди общества великолепно одетых молодых мужчин, которые оценивающе рассматривали свиту королевы.

– Мадемуазель Анна! – прошипела Клод. – Добродетельная дама следит за своими глазами. Она не бросает дерзких взглядов на мужчин!

Анна вспыхнула, а ее компаньонки, подавляя смешки, выстроились за креслом королевы. Упрек был обидным. Неужели девушка не может смотреть на мужчину и оставаться добродетельной?

Новый глас фанфар возвестил о прибытии короля, и все встали. Вошел Франциск и проследовал к помосту – воплощенный сатир, одетый в алый атлас с серебристыми вставками в разрезах. Анна не смотрела на него, это животное, пока вместе с другими фрейлинами занимала свое место за боковым столом, а слуги вносили первую смену блюд.

Среди них, чудо из чудес, был Филипп – накладывал королю то, что тот выбирал из множества сочных яств, и почтительно застывал позади кресла Франциска. Именно в этот момент Филипп поймал взгляд Анны, и его прекрасное лицо осветила едва заметная улыбка. После этого они часто переглядывались, Анна к тому же то и дело косилась на королеву, которая следила за ней и другими девушками. Да ослабит Клод когда-нибудь свою неусыпную бдительность?

Казалось, трапеза будет длиться вечно, но наконец король подал знак к началу танцев – скатерти убрали и столы на козлах унесли. Анна и другие фрейлины поспешили к королеве узнать, не нужно ли ей чего. Они проводили ее в уборную, а когда вернулись, Франциск уже стоял посреди зала в паре с полногрудой красоткой, окруженный толпой танцоров. Клод помрачнела, села в свое кресло и попросила двух дам остаться с ней. Бедняжка, хромота не давала ей шансов затмить соперницу на танцевальной площадке, так что приходилось смотреть на происходящее и делать вид, что все в порядке.

Анна бочком отошла в сторонку, что было нетрудно под напором людей, и ее подхватил Филипп.

– Мадемуазель Анна! Я искал вас. – Он глядел на нее во все глаза.

– Я служила королеве, сэр.

– Сэр? – повторил он, улыбаясь. – Я думал, мы уже лучше узнали друг друга.

– Филипп, – поправилась Анна, ловя себя на том, что ей приятно произносить его имя. – Не стоит нам здесь разговаривать. Королева – добрая госпожа, но и строгая. Она все время следит за нами. Послушать ее, так подумаешь, что все мужчины дикари!

– О да, мы такие! – с шаловливой улыбкой заверил ее Филипп.

– Тогда не могли бы вы проявлять свою дикость где-нибудь в другом месте? – парировала Анна.

– Это приглашение? – не смутился он и взял ее за руку.

– Ничего подобного! – со смехом возразила она.

Филипп вел ее через одну дверь на заполненную придворными галерею, а потом через другую – в просторную комнату, где по стенам рядами тянулись книги. Тут было темно и, слава богу, пусто.

– Это библиотека короля, – объяснил Филипп, зажигая две свечи. – Садитесь.

Он указал на один из стульев у стола и сам занял место напротив.

– Придворным джентльменам разрешено пользоваться этой комнатой. Не то чтобы я часто прихожу сюда, но сегодня она нам послужит.

Анна никогда не видела столько книг в одном месте, и в другой ситуации ей захотелось бы в них покопаться, но сейчас все ее внимание было приковано к Филиппу. Они завели беседу и снова почувствовали себя легко и свободно в обществе друг друга.

Филипп рассказал ей о своей семье. Его отец, умерший семь лет назад, был младшим из четверых братьев, и те, что остались в живых, проявляли заботу об осиротевших племянниках – Филиппе и его брате Пьере, сеньоре поместья под названием Фаронвиль. Это была семья землевладельцев, хорошо обеспеченная, с впечатляющей историей. Oncle[8] Филипп, последний сеньор Фортене, был знаменитым воином и камергером покойного короля Людовика. Филипп с гордостью рассказывал о том, как его дядя в пылу битвы при Форново в Италии спас жизнь предшественнику Людовика, королю Карлу. Oncle Жак был сеньором Брии, племянник явно его любил и восхищался им. Oncle Антуан владел сеньорией Вогриньез.

Слыша все эти титулы, Анна вспоминала, как ее отец выражал надежду, что она найдет себе хорошего, то есть благородного и богатого, мужа при французском дворе. Что ж, Филипп ему наверняка понравится. В ее семье и при дворе брак зачастую не имел ничего общего с любовью – речь шла, как правило, о соответствии в статусе и о деньгах. Но Филипп подходит ей во всех смыслах! У него есть титул и земли, он из хорошей семьи, подает надежды при дворе, ему двадцать четыре, и он прекрасен. Если молодой человек не показался ей сногсшибательно красивым вначале, то сейчас производил именно такое впечатление, и Анна вдруг поняла, что имеют в виду люди, когда говорят: красота в глазах смотрящего. Ее отец, скорее всего, не станет возражать против такого жениха для нее.

«Попридержи коня!» – одернула себя Анна.

Они провели вместе всего два вечера, и, разумеется, ни слова не было сказано о любви или браке! И все же такой благородный джентльмен, как Филипп, наверняка не стал бы завладевать временем уважаемой юной леди, если бы не имел серьезных и честных намерений. И она надеялась, что мысли Филиппа текут в этом направлении, ведь мужчина, чей интерес лишь в соблазнении, едва ли стал бы утруждать себя рассказами о семейной истории и поместьях.

– А что ваша матушка? – спросила Анна.

– Она умерла шесть лет назад, – ответил Филипп, – но моя тетя в Брии мне как мать. Я надеюсь, вы с ней однажды познакомитесь.

Ну вот, теперь все точно. Намерения у него честные. Сердце Анны едва не лопалось от радости.

Она рассказала Филиппу о своей семье, и было ясно, что на него это произвело впечатление. Потом они поговорили о том, как Анне живется при дворе королевы, и он рассмеялся, увидев ее гримасу при упоминании о строгости Клод.

– По крайней мере, вы будете в надежных руках, пока я в отъезде, – сказал Филипп.

– В отъезде? – печальным эхом отозвалась она.

– Да, Анна. Завтра я отправляюсь с королем в поход. Вы не знали?

Нельзя было подавать виду, что внезапно открывшаяся перспектива сильно огорчила ее.

– Конечно, как я могла не догадаться, – со всей доступной ей в тот момент легкостью проговорила Анна, хотя ее глухой голос дрожал.

– Помимо короля, этого требует от меня семейная честь. Я должен блюсти давнюю традицию! – Он поискал глазами ее взгляд, потом потянулся к ней и взял ее руку в свою теплую, красиво очерченную. – Я верно подметил, вам будет жаль, что я уезжаю?

Мгновение Анна не могла ответить ему. Она подыскивала нужные слова.

– А мне стоит сожалеть? – наконец промолвила Анна.

Филипп по-прежнему не отрывал от нее пылающих, лукавых глаз.

– Надеюсь на это, – пробормотал он.

Ей пришлось первой отвести взгляд.

– Мне нужно возвращаться. Королева рассердится, если потеряет меня.

Анна встала, и Филипп мигом поднялся, обогнул стол и оказался рядом с ней.

– Я буду скучать по вам, Анна, – сказал он, – и если Господь убережет меня, то найду вас сразу, как только вернусь.

– Не говорите так! – воскликнула она. – Не искушайте судьбу.

И тут поняла по его улыбке, что выдала себя… и что это ничего не значит. Вспомнив, как рыцари сражаются за благосклонность дам на турнирах, Анна порывисто сняла с пальца кольцо и протянула его Филиппу со словами:

– На удачу.

Кольцо налезло ему на мизинец. Он поднес к губам ее руку, поцеловал и сказал:

– Я буду носить его с честью и считать дни до возвращения.

Анна смотрела в зеркало и думала, что теперь выглядит прекрасно. Она явно взрослела и становилась более привлекательной. Ее лицо, не слишком выразительное, с мелкими чертами, светилось, глаза искрились жизнью, и все благодаря Филиппу. Она ужасно скучала и постоянно тревожилась за него, но чувствовала себя любимой, и это помогало ей переживать один пустой, беспокойный день за другим. Часто Анна заходила в королевскую библиотеку. В этом месте она особенно остро ощущала близость к Филиппу.

Время шло, долгие недели ожидания новости о возвращении Филиппа превращались в месяцы. Где он? Не грозит ли ему опасность? Если бы она только знала…

Осень застала Париж в триумфальном звоне колоколов. Франциск одержал крупную победу при Мариньяно и сделался правителем Милана. Одним свирепым броском он добился того, за что король Людовик боролся и торговался много лет. Люди обезумели от радости.

Двор королевы расположился в Амбуазе. Анна, пришивая шелковый цветок к рукаву или силясь сосредоточиться на словах в книге, могла только надеяться на то, что Филипп находится среди торжествующего победу французского войска. Новости пересекали Альпы так медленно. Франциск пребывал в Милане, потом в Болонье, но с тех прошла не одна неделя, так где теперь Филипп? Почему не пишет? Он забыл о ней? Или его письма попали не туда? Или, еще хуже, Филипп в числе павших?

Анна стояла на террасе и, не страшась холода, вглядывалась в даль – на другой берег Луары и дальше, туда, где на недоступном для глаз расстоянии мог находиться ее любимый. И тут для нее принесли письмо. От Филиппа. Написано, судя по дате, несколько недель назад – измятое, испачканное, но в нем было все, что Анна хотела узнать. Он хорошо проявил себя в бою; сам король похвалил его за храбрость; он скучает по ней и жаждет видеть; он поспешит ко двору, как только сможет.

Ей хотелось ответить ему, но он не оставил адреса, а значит, наверное, находится на марше и направляется домой. Разум ее наконец успокоился, сердце исполнилось радости. Она предавалась мечтам о будущем, которое заполнял собой Филипп.