Когда весной 1792 года преподобный Тредуэй Нэш снова посетил Глостершир, он заехал в Садели, желая убедиться, что могилу Екатерины Парр больше никто не тревожил, и едва не пожалел о том, что сделал это.

Перед тем как отправиться в церковь, он заглянул к превосходной миссис Кокс и нашел ее в состоянии крайнего смятения.

– Провидение послало вас! – воскликнула она, заламывая руки. – Только вчера какие-то мужланы вскрыли гробницу и – о боже, преподобный, я не в силах сказать вам. Они вытащили тело без всякого почтения и даже танцевали с ним, размахивая им туда-сюда. А потом бросили на кучу мусора. Так как его светлость в отъезде, я сообщила об этом викарию.

– Это возмутительно! Посмотрим, что можно сделать.

Нахлобучив на голову шляпу, Нэш поспешил в церковь, где увидел скелет королевы, одиноко лежавший на груде каменных обломков и прочего мусора; опознать его можно было лишь по прядям длинных золотистых волос, все еще державшихся на черепе. Рядом, качая головой, стоял викарий Винчкомба Ричард Робертс.

– Добрый день, преподобный, – приветствовал его Нэш. – Что за жуткое дело. Миссис Кокс мне рассказала.

Викарий поморщился.

– Я попросил Лукаса, чтобы тот прислал пару своих людей. Они положат тело обратно в могилу, я произнесу над ним несколько слов. Может быть, вы тоже захотите присоединиться, преподобный?

– Непременно, – согласился Нэш. – Молитвы придадут происходящему некое подобие достойного действа.

Двое священников наблюдали за тем, как работники Лукаса вернули тело в могилу, закрыли гроб и засыпали его землей и камнями. Потом духовные лица произнесли слова, какие говорят при погребении, и помолились об упокоении усопшей.

– Вам известно, кто виновен в этом кощунстве? – спросил Нэш на обратном пути в деревню.

– Да. Вероятно, кто-то из батраков мистера Кентли. Он обрабатывает участок, граничащий с землей Лукаса, и совсем не следит за своими людьми. Это какая-то шайка разбойников, готовых на любую дикую выходку, и нечто такое вполне в их вкусе. Мистера Брукса уже оповестили, и он собирается всерьез поговорить с Кентли.

Очевидно, Брукс этого не сделал, или Кентли никак не отреагировал на внушение, или виновники не собирались к нему прислушиваться. Так или иначе, ровно на следующий день мистер Лукас заглянул к преподобному Тредуэю Нэшу, когда тот завтракал в гостинице «Белое сердце», где остановился.

– Один из мальчишек Кентли рыскал около церкви, – сказал Лукас, снимая шляпу. – Двое моих соседей видели его и предупредили, что шайка, вероятно, затевает новое бесчинство против бедной королевы. Джок Хантер опасается, как бы они не умыкнули тело. Люди думают, что мне следует для безопасности перенести его в новую могилу. Викарий согласен.

– Вероятно, это здравая идея, – согласился Нэш, доедая пряные почки и вытирая салфеткой рот. – Лучше похоронить ее, по возможности не оставив следов, и написать его светлости записку с указанием места, которую ему передаст миссис Кокс.

– Да, преподобный. – Лукас неловко замялся. – Дело в том, что моим людям не по душе такая работа. Их уже несколько раз просили вскрывать и закапывать эту могилу; в последний им пришлось возиться с телом, а это неприятное занятие. Я прикажу им выкопать яму гораздо глубже той, что есть сейчас. Мы сошлись на том, что они перенесут останки в какой-нибудь день на неделе после Троицы. Чтобы сделать их работу более приятной, до того я устрою для них обед в своем амбаре, приглашу туда нескольких соседей и викария. Если вы останетесь, преподобный, буду очень рад вас видеть. Вы проследите, чтобы все было чин чином.

– Это очень щедрое приглашение, и я счастлив принять его.

Распрощавшись с Лукасом, Нэш поспешил к хозяину гостиницы сообщить, что он тут задержится.

Обед Лукас устроил отличный, и вечер, к счастью, выдался теплый. Еда сытная и обильная, эль крепкий. Будучи человеком воздержанным, Нэш пил свою кружку маленькими глотками, растягивая удовольствие. Он заметил, что викарий громко хохочет вместе с остальными и работники, которым предстоит нести тело, все больше пьянеют. Один только Лукас тревожно поглядывал на них, остальные его соседи тоже были под хмельком и ничего не замечали.

Когда убрали со стола тарелки после десерта и стаканчики подкрепляющего бренди опустели в рекордный срок, компания, кренясь и шатаясь, двинулась к церкви. Нэш из разрушенного алтаря наблюдал, как работники, спотыкаясь на каждом шагу, добрели до старой могилы, которую уже вскрыли, нагнулись и достали тело.

– Что тут у нас за подзаборная шлюха! – едва ворочая языком и морща нос от запаха, промямлил один из них.

– Имейте уважение, приятель! – рявкнул Нэш.

– Заткнись, болван, – отозвался батрак в весьма обидной манере.

Не успел Нэш придумать достойный ответ, как другой работник оторвал от черепа клок волос и с гордостью пояснил:

– На память для моей женки.

Третий мужчина выломал остававшиеся во рту зубы и сунул их себе в карман.

– Это, может, чего-то стоит.

Еще один сорвал с тела остатки истлевшего платья, все еще болтавшиеся на костях, сопроводив свои действия словами:

– Это я тоже смогу продать!

Нэш пришел в такой ужас, что утратил дар речи. Он огляделся в поисках Лукаса, рассчитывая, что тот урезонит своих людей, но его нигде не было видно. Соседи сильно перебрали, и им ни до чего уже не было дела, а викарий и вовсе отключился – он лежал на земле, привалившись к крупному камню, выпавшему из кладки. Нэш испытал отвращение.

– Вы будете обращаться с этими останками уважительно! – крикнул он стоявшим в могиле мужчинам.

– А тебе-то что за дело? – возразил один из них. – Почему тебя так тревожит какая-то старая королева? Сдается мне, французишки по ту сторону Канала нашли хороший способ урезать королевскую власть. Они просто пускали кровь таким, как наши. Старик Гарри Восьмой был хуже всех. Насколько я слышал, он отрубил бы ей голову, только дай ему шанс.

– Но мы сделаем это за него! – воскликнул его приятель, потрясая в воздухе лопатой.

– Нет! – крикнул Нэш.

Но было поздно. Удар отсек голову, и она откатилась в сторону. Потом мужчины грубо оторвали скелету руки, и один, орудуя железным ломом, стал разламывать остальное.

– Гореть вам за это в аду, – предостерег их Нэш, едва не плача в бессильной ярости.

Сказать по правде, он сильно испугался, хорошо понимая, что могут сотворить эти мужики своими лопатами и ломом. Но они уже кончили забавляться. Не обращая внимания на священника, сгребли кое-как части разбитого скелета, сунули в гроб, заколотили его гвоздями и перетащили в новую могилу, которую принялись засыпать, распевая похабные песни.

Нэш ушел прочь, не в силах больше этого выносить. Он вернется утром и проверит, хорошо ли замаскировано новое место захоронения, чтобы его было не отыскать. И поговорит с викарием – напомнит ему, какой достойный порицания пример тот показал своей пастве.

Вернувшись в «Белое сердце» и не переставая дрожать от ярости, преподобный вынул блокнот, чтобы записать все то, свидетелем чему он стал, но вскоре отложил ручку. Он не мог заставить себя воспроизвести в памяти столь шокирующие события. Нэш отметил только, что королеву вновь достали из могилы, на этот раз группа пьяниц, которые совершали при этом такие постыдные надругательства над телом, что на них должен лечь покров тайны.