Летом дела его светлости вынудили мистера Брукса и его сына Уильяма прибыть в замок Садели. Лукас рассказал управляющему о том, что видел год назад, когда обследовал гробницу королевы, и Бруксу тоже стало любопытно увидеть тело. Он попросил у лорда Риверса разрешение на вскрытие могилы с целью написать отчет об эксгумации для антикварного журнала.

Заручившись разрешением его светлости, Брукс пришел в церковь со своим сыном и велел, чтобы землю снова убрали. Все было так, как описывал Лукас: гроб и труп выглядели, точно как он их представил, только не упомянул ужасный запах. В тех местах, где арендатор сделал надрезы на саване, плоть больше не была белой и свежей, она побурела и истлела.

Брукс быстро поднялся на ноги, чувствуя страшную тошноту. Уильям принялся копировать надпись, но вскоре его тоже затошнило и в конце концов вырвало прямо на треснувшие плиты пола. Брукс велел ему оставить свои труды, но молодой человек упорствовал, желая завершить начатое, и отправился обратно в Винчкомб совершенно зеленым. Приказав двум грумам запечатать гроб и засыпать его землей, Брукс поспешил вслед за сыном.

– Я посоветую его светлости положить на могилу каменную плиту, чтобы впредь никто туда не совался, – заявил он.

– Аминь, – отозвался Уильям, думая, что лучше бы он вообще не приходил в эту церковь.

Когда Брукс рассказал его светлости о том, что они видели, и упомянул о каменной плите, лорд Риверс кивнул, как кивал в тех случаях, когда дело откладывалось на неопределенный срок. Так и случилось.