Сегодня утром королеву похоронили с большой пышностью. Церковь завесили черными полотнищами, даже алтарную преграду; гроб с процессией принесли к алтарю – перед ним шествовали джентльмены, рыцари, служители двора с должностными белыми жезлами и герольд Сомерсета в плаще. Шестеро джентльменов в черных накидках с капюшонами несли тело, по бокам от них шли факельщики. Следом за ними – леди Джейн Грей, она выглядела совсем маленькой и невзрачной в своем черном платье со шлейфом, который несла молоденькая девушка. За ней шагали леди, джентльмены и народ попроще. Адмирал, естественно, не присутствовал. Он уединился в замке, тяжело переживая утрату.

По желанию моей покойной госпожи службу проводили на английском, по протестантскому обряду. Когда гроб опускали в крипту под плитами пола перед алтарем, хор, весь в белом, пропел «Te Deum». Я не могла сдержать слез, и мне пришлось поглубже надвинуть на лицо траурный капор; другие дамы, как я заметила, делали то же. После отпевания я не присоединилась к гостям на похоронном пиру, потому что мне надо было возвращаться к своей воспитаннице. Я недостаточно хорошо знаю нянек и качальщиц, чтобы оставлять малютку в их руках слишком надолго, хотя уверена, что они достаточно опытны и благонадежны.

Интересно, горюет ли леди Елизавета по своей приемной матери или понимает теперь, что путь к исполнению желаний ее сердца расчищен? Это мы увидим. Вот леди Мария, старшая дочь покойного короля, будет скорбеть о королеве, как и его величество. Королева для всех них была любящей мачехой и старалась держать их близко к себе, чтобы они были семьей, – это немалый подвиг, если учесть, что все они были рождены матерями, которые смертельно враждовали одна с другой. Молюсь о том, чтобы возникшая между ними близость сохранилась.

Давно уже тянется жестокое соперничество между адмиралом и его братом, лорд-протектором; во многом вина за это лежит на жене последнего, герцогине Сомерсет. Она ненавидела королеву, завидовала ей и не делала из этого тайны. Теперь, когда смерть унесла ее милость, мы, вероятно, увидим, как этот разлад утихнет, но я могу поспорить, что милорд не перестанет завидовать протектору. Еще одна хранимая этим домом тайна, которую я знаю со слов королевы: адмирал ничем другим не занимался, как только строил козни против своего брата. Он хочет прибрать к рукам юного короля и власть в королевстве.

Сомневаюсь, что мы надолго останемся в Садели. Милорд пожелает вернуться в мир мужчин и событий, а значит, мы отправимся в Челси, или Ханворт, или даже в лондонский Сеймур-плейс. У милорда много домов, ведь королева оставила ему все, включая недвижимую собственность. Я присутствовала, когда она диктовала свою последнюю волю. Так что теперь он – богач. Но некоторые никогда не бывают удовлетворены тем, что благой Господь дает им, и, по-моему, милорд не уймется.

Лучше бы мы остались здесь. Я люблю Садели, такой прекрасный дом. Сад тут великолепный, ее милость им очень гордилась, и сельские пейзажи окрест восхитительные. Это замечательное место, чтобы растить ребенка. Может быть, нам позволят остаться здесь, а сам милорд отправится ко двору? Он не распустил дам королевы, и, вероятно, это хороший знак. Но, возможно, это сигнал, что милорд подумывает о новой женитьбе, и мы знаем, кто станет его супругой.