– Всех с возвращением!

Джо пересчитывала по головам членов своей группы, собравшейся на площадке у зеленого пригорка, где стояла Белая башня. Солнце палило безжалостно, и ей уже хотелось тронуться в путь, чтобы увести всех в тень. Некоторые туристы еще выходили из магазинчика «Средневековый дворец». Во время обеда она видела, как другие наблюдают за представлением: реконструкторы в костюмах времен Стюартов изображали, как полковник Блад похищает королевские регалии. Джо надеялась, что это не затянется слишком надолго и они успеют вернуться, как планировали. В два часа для группу ждала костюмированная экскурсия, а было уже без четверти. «Всегда оставляй время с запасом», – как мантру, твердила себе Джо.

Она закончила пересчитывать туристов. Все на месте, даже милая парочка, по привычке опаздывавшая везде.

– Благодарю за пунктуальность! – улыбнулась Джо. – Экскурсовод, который проведет нас по пути Анны Болейн, вот-вот появится.

Эта прогулка должна была стать главным событием дня, десертом, которого все ждали. Похоже, всякий, кто приходил в Лондонский Тауэр, хотел услышать об Анне Болейн. Большая удача, что нашелся гид, который, надев костюм эпохи Тюдоров, со знанием дела проведет группу по местам, связанным с тюремным заключением и казнью королевы. Джо с нетерпением ждала встречи с экскурсоводом, ее очень хорошо рекомендовали.

– Скорее бы уже! – воскликнула женщина из группы, участники которой страстно интересовались всем, что связано с Тюдорами.

– Будет здорово, – заверила Джо. – Вы узнаете достоверную историю от специалиста вместо того, что показывают в кино!

– Анна Болейн моя героиня, – сказала другая туристка, открывая медальон, чтобы показать портрет Анны – очень известный, из Национальной портретной галереи.

Джо, сама историк, знала это лицо, как свое собственное: вытянутое, худое и оживленное, совсем как у дочери Анны, королевы Елизаветы I.

– А вот и наш гид, – произнесла Джо, увидев приближавшуюся к ним даму в туалете времен Тюдоров. – Она тоже пришла пораньше. И что на ней за платье!

Точная копия того самого элегантного наряда из роскошного черного бархата, в котором Анна была изображена на портрете. Даже французский капор – а эту вещь сделать непросто – повторен безупречно.

– Исторические королевские дворцы очень пекутся об аутентичности! – заметила Джо. – Вы только посмотрите!

Женщина была к тому же очень похожа на Анну, глаза и волосы такие же темные.

– Добрый день, леди и джентльмены, – приветствовала группу гид.

Джо улыбнулась. Экскурсантам нравится, когда экскурсовод входит в образ. Похоже, будет интересно, как она и обещала. Даже французский акцент звучал весьма уместно. Снимаю шляпу перед нанимателями!

– Я Анна, королева, и покажу вам места, где провела последние дни жизни. – Она обернулась и посмотрела на Белую башню. – Справа от нас место, где находились покои королевы, там я была заключена. Вам придется напрячь воображение, потому что от них сохранились только остатки фундамента, но мои апартаменты были роскошны. Их обустроили за большие деньги к моей коронации. Но прежде чем пойти туда и осмотреть их более тщательно, мы прогуляемся до ворот Изменников, хотя в мое время их называли Водными.

Подняв вверх руку, отчего меховой нарукавник свесился до юбки, гид повела группу через арочный проход в наружный оборонительный пояс.

– Это Водный переулок, – поясняла по пути она, – а перед вами ворота Изменников. Я попала в Тауэр не через них, хотя так написано на табличке!

Группа, увлеченная рассказом, засмеялась. Люди ловили каждое слово.

– Посмотрите на них, позднее многих так называемых изменников приводили в Тауэр через эти ворота, включая тех несчастных, которых ложно обвинили вместе со мной, а также бедного архиепископа Кранмера, единственное преступление которого состояло в любви к истинной религии. Но королева Мария не забыла, что именно он утвердил развод ее матери, Екатерины Арагонской, чтобы король Генрих мог жениться на мне, и по ее воле Кранмера сожгли на костре. Пока королевой была я, на костер не отправили ни одного человека. Я была большим другом Евангелия, и король прислушивался к моему мнению.

«Она и правда хорошо подготовилась, – думала Джо. – Приятно встретить человека, который действительно много знает».

Пока экскурсовод рассказывала о других прославленных или печально известных узниках Тауэра, проходивших сквозь ворота Изменников, Джо заметила приближение еще одной группы.

«Сейчас начнется толкотня, учитывая узость Водного переулка», – подумала она.

Две группы смешались, и Джо вдруг поймала себя на том, что не может оторвать взгляд от одной молодой женщины из новой группы. Никогда еще не видела она такого изможденного лица, такого затравленного взгляда. Но больше всего ее поразило сверхъестественное сходство незнакомки с портретом Анны Болейн: высокие скулы, маленький рот, черные глаза, темные волосы и бледная кожа. Хотя эта девушка шла с группой, она была слово не с остальными. Все слушали одного из йоменов стражи, а эта особа полностью сосредоточилась на воротах Изменников, ничего больше не видела, и в глазах ее застыло выражение неизбывного горя. Однако в остальном она ничем не выделялась: одета в джинсы и свитер, в руке фотоаппарат.

Джо наблюдала за незнакомкой, пока не заметила, что группа, которую она сопровождала, двинулась дальше. Они прошли совсем немного, прежде чем их гид остановилась у темной арки под башней Байворд.

– Здесь раньше находились Дворовые ворота, боковой выход к Темзе. В мое время он был королевским, именно здесь я проходила второго мая тысяча пятьсот тридцать шестого года от Рождества нашего Господа. И именно здесь, вот на этих булыжниках, встала на колени и заявила, что невиновна в страшных преступлениях, которые мне приписали.

Слова гида оживили для слушателей ту давнюю сцену отчаяния и душевных терзаний обреченной королевы. Люди внимали ей как завороженные.

Группа пошла дальше по Водному переулку, повторяя шаг за шагом путь Анны Болейн.

– Вот здесь констебль Тауэра провел меня в мои покои, – повествовала гид.

Они снова остановились у магазинчика «Средневековый дворец».

– На этом месте находился Королевский холл, главный холл Тауэра. Именно здесь пятнадцатого мая тысяча пятьсот тридцать шестого года меня судили и приговорили к сожжению или отсечению головы, на усмотрение короля. Только позже я узнала, что мой супруг король, видимо, послал за палачом – знаменитым Мечом Кале – еще до суда. Этот палач прославился своим искусством рубить головы. – Женщина замолчала, дождалась, пока не стихнет гомон голосов; экскурсанты с нетерпением ждали продолжения. – Когда был зачитан приговор, я воздела глаза к Небу и заявила о своей невиновности, но это не пошло мне на пользу! Король твердо решил жениться на этой девке Сеймур!

– А Томас Кромвель действительно сыграл важную роль в свержении Анны Болейн? – спросил один из туристов.

– Кромвель! – Глаза гида вспыхнули. – О да! Он ненавидел меня, боялся, что я с ним покончу, поэтому нанес удар первым. Это был человек без совести.

– Вовсе нет, если прочесть Хилари Мантел![14] – буркнул кто-то из группы.

Экскурсовод улыбнулась и повела всех вверх по ступеням к тому месту, где земля покато поднималась к Белой башне. Она указала на нее.

– Это место я знала под названием башня Цезаря. За пятьдесят лет до того, как я стала королевой, там были убиты маленькие принцы. Король Ричард, узурпатор, затворил их здесь, потому что у них было больше прав на престол, чем у него. А всем нам известно, что случается с неудобными людьми королевских кровей!

– Он их не убивал, – твердо заявил один мужчина.

– Кто может знать наверняка? – Гид посмотрела на него пронзительным взглядом. – В мое время многие считали, что он это сделал. Говорят, темными ночами их маленькие лица можно увидеть в окне этой башни.

Все посмотрели вверх, глаза сфокусировались на расположенном высоко окне, как будто пытались разглядеть или представить себе бледные лица мальчиков, тревожно выглядывающих наружу.

– Полагаю, у вас тут, в Тауэре, много привидений, – сказала дама из Канзаса.

– Люди видят то, что хотят увидеть, – ответила ей гид; она взглянула на мужчину, который заступался за Ричарда III. – И верят в то, во что хотят верить. Иногда трудно определить, что есть правда, а что легенда. В этом месте полно легенд.

Они обогнули Белую башню и остановились у широкой лестницы, спускавшейся мимо Кровавой башни.

– Взгляните вниз, и вы увидите то, что осталось от ворот Холодной гавани. Это был единственный вход во внутренний оборонительный пояс, где находился королевский дворец и где я сидела в заточении. Девятнадцатого мая тысяча пятьсот тридцать шестого года через эти ворота я шла на казнь. Меня сопровождали констебль, его заместитель и отряд из двухсот йоменов стражи. Мне помогали четыре дамы. Я старалась быть решительной и храброй, но они расхолаживали меня своими слезами.

Группа, с которой они пересекались раньше, остановилась рядом. Джо снова увидела бледную молодую женщину с темными волосами и глазами. Было в ней что-то тревожащее. Джо вновь поразило ее сходство с Анной Болейн. Девушка во все глаза смотрела на разрушенную каменную кладку огромных ворот. Бледность ее была почти сверхъестественной.

Джо поняла, что ее группа опять ушла вперед.

– Что это за здание, перед которым стоят часовые? – спросил один мужчина.

– Это Дом королевы, резиденция управляющего Тауэром, – ответила гид. – В мои дни там находились покои лейтенанта.

– Я читала, что Анна сидела там в заключении, – сказал кто-то из туристов.

– Нет, этот здание было тогда слишком ветхим. Меня разместили в покоях королевы.

Гид развернулась – качнулась за спиной длинная юбка. В который уже раз Джо невольно восхитилась красотой и аутентичностью французского капора и решила дать женщине щедрые чаевые, уж больно хорошо та знала свое дело.

Их провожатая небрежно махнула рукой в сторону нового стеклянного памятника на лужайке Тауэр-грин, перед королевской церковью Святого Петра в Оковах.

– Долгое время люди ошибочно полагали, будто королева Анна умерла на этом месте, – сказала она, – но в действительности эшафот установили вон там, перед старым Артиллерийским домом, лицом к башне Цезаря.

Гид подвела их к месту прямо напротив входа в казармы Ватерлоо, где собралась очередь из людей, желавших увидеть сокровища короны.

– Это произошло здесь, на турнирной площадке, где могло поместиться много народа. Они хотели, чтобы все прошло открыто и люди видели, как свершается правосудие. Пустили зрителей. Посмотреть на казнь пришло больше тысячи человек.

И снова экскурсанты увлеклись рассказом и слушали, боясь упустить хоть слово. Гид переводила напряженный взгляд с одного лица на другое.

– Я подошла к эшафоту с высоко поднятой головой, – заговорила она наконец дрожащим голосом.

Рассказчица сделала паузу, словно желая усилить эффект. Было ясно, что она проживает эту сцену внутри себя, как и подобает хорошему реконструктору.

– На мне было серое платье, красный киртл и короткая накидка из горностая. Я заявила, что была хорошей женой, и похвалила короля за проявленную ко мне милость. Понимаете, я не хотела, чтобы мои родные пострадали еще больше, им и без того пришлось несладко, а их могли постичь кары, если бы я усомнилась в справедливости короля Генриха. Я сама сняла с себя капюшон и завязала себе глаза, потому что мои служанки были в таком смятении, что не могли мне помочь. Потом я встала на колени на солому и прикрыла ступни юбкой, из скромности. Плахи не было. Меня отвлекли…

С ними поравнялась другая группа. Джо поискала глазами бледную девушку, но не увидела. Потом она заметила ее позади. Та сильно дрожала, а на лице ее был написан ужас. Но никто не обращал внимания на бедняжку. В этот момент к ней подошел какой-то человек, и, когда Джо снова взглянула туда, девушка скрылась из виду. Джо огляделась: незнакомка исчезла. Где же она? И кто такая? Времени на размышления не было, потому что гид повела их к Королевской церкви.

Джо села на скамью вместе с группой. Она не слышала ничего из того, что говорила экскурсовод. Ей было не выбросить из головы это неестественно бледное, затравленное лицо, эти полные ужаса глаза… Несмотря на жаркий день, стало холодно. У нее разыгралось воображение? Или она в самом деле видела призрака? Может, Анна Болейн и вправду обречена бродить там, где погибла, даже под видом туристки? Однако здравый смысл убеждал Джо быть разумной. Она ведь историк, разве рискнет она сказать кому-нибудь, что ей померещился призрак Анны Болейн? Представьте, какая последует реакция! Ей никогда не загладить произведенного таким признанием впечатления! И все же… И все же в этой девушке она сразу заметила нечто сверхъестественное. Ее как будто окружало облако тишины в этом суетном мире.

Раздались аплодисменты, и Джо вышла из задумчивости. Группа высоко оценила искусство гида, экскурсия удалась на славу, и пора было тоже поблагодарить рассказчицу. Когда они выходили из церкви, Джо вложила ей в руку банкноту.

– Вы были восхитительны!

– Мне показалось, вы немного отвлеклись в конце, – заметила женщина, она по-прежнему говорила с легким французским акцентом. – Я тоже ее видела. Уже несколько раз. Очень скорбная дама. Не знаю, что она тут ищет.

Джо была изумлена.

– Я спрошу глупость, но она реальный человек?

– Реальный для тех, кто ее видит, – с легкой улыбкой ответила гид. – А теперь мне пора. – Она повернулась к группе. – Спасибо всем. Мне было приятно совершить эту прогулку с вами. Вы прекрасная компания. – И под новый всплеск аплодисментов она вернулась в церковь.

– Через десять минут прошу всех быть на месте сбора, – громко объявила Джо и быстро направилась к намеченной точке.

Как руководитель тура, она хотела оказаться там первой. Торопливо проходя мимо магазина «Средневековый дворец», Джо все думала о бледной девушке и словах гида.

На месте встречи стояла дама в довольно задрипанном тюдоровском платье и, хмурясь, поглядывала на наручные часы. Увидев эмблему на бейдже Джо, она подошла и пожала ей руку.

– Джо Мэддокс? Простите, я опоздала, пропустила электричку. Я не виню вас за то, что вы ушли без меня.

– Простите, кажется, произошла какая-то путаница, – смутившись, ответила Джо.

– Нет, дорогая. Я Сью. Вы заказали прогулку со мной по местам Анны Болейн.