– Я ведь не ваше чудо, – сказала Нэнси. – Я ваша копия.

* * *

– Ты появилась у нас, потому что мы тебя любим, – отозвалась мать.

– Я не появлялась у вас. Вы подкупили сотрудника лаборатории, чтобы он создал меня. Что вы использовали? Расческу Нэнси? Те фрагменты, которые от нее остались?

– Что? – пролепетала мать.

– Мы не могли потерять тебя, солнышко, – сказал отец. – Не тогда, когда появилась возможность тебя вернуть.

– Ее, а не меня, – отрезала Нэнси. – Что вы использовали?

– Мы не считаем тебя копией. – Он обнял ее за плечи. – Ты наша Нэнси. Та же самая девочка. До последней клетки.

– Не прикасайся ко мне.

– Пожалуйста, – взмолилась мать, начиная всхлипывать. – Пожалуйста.

– Скажите мне, что вы использовали. Из чего я сделана.

Отец посмотрел на мать, которая поколебалась, потом кивнула.

– Мы отдали им ее молочные зубы, – сказал он.

Нэнси встала с дивана в пленочном чехле:

– Я пойду прогуляюсь.

– Одна? – спросил отец.

– Да.

– Но там льет как из ведра, – возразила мать.

– Знаю.

– Нам пойти с тобой?

– Нет, спасибо.

– Ты надолго?

– Когда вернусь, тогда и вернусь.

Нэнси захлопнула за собой дверь и зашагала по дорожке к воротам. Она чувствовала, как кровь пульсирует в теле, а мышцы поют при каждом шаге. За изгородью, в тупике, стояли другие невысокие дома: коричневый и красный кирпич, штукатурка с каменной крошкой, тюль, линии кустарников – и какими они были красивыми. Какими красивыми были блестящие водостоки. Опавшие листья цвета дубленой кожи. Забытые футбольные мячи, трещины на тротуаре, далекие линии электропередач, крупные капли дождя, барабанившие по зонту Нэнси, уличные фонари, которые в сумерках превратятся в маяки. Из окна за ней наблюдал мужчина, но его лицо осталось каменным, даже когда она помахала ему. Из дома напротив вышла женщина, чтобы поставить на порог пустые молочные бутылки, а потом, заметив Нэнси, поспешила обратно. На одну из дорожек у дома въехала машина, из нее выбралась девочка чуть младше Нэнси и уже хотела поздороваться, как вмешалась ее мать:

– Кэти, о чем мы с тобой говорили?

Но девочка подбежала к Нэнси:

– Тебе нравится играть в классики?

– Я… я не знаю, – ответила Нэнси.

– У тебя красивые волосы.

– Спасибо.

Девочка втиснулась под зонт и потрогала кончики ее убранных в хвостик волос.

– Я королева классиков. Я научу тебя, если хочешь.

– Кэти, – позвала мать девочки, – ты простудишься.

– Приходи на выходных.

– Хорошо, – сказала Нэнси.

Она шла дальше, люди в проезжавших мимо машинах смотрели на нее, колеса разбрызгивали воду, и та принимала фантастические формы: то веер из страусиных перьев, то плавники выпрыгивающих из луж рыб. Нэнси махала каждой машине, некоторые водители махали в ответ, и вот она уже бежит по улице, держа зонт на плече и черпая им воздух. Может, она не вернется домой до глубокой ночи. Поищет рощу, чтобы там побродить, или речку, чтобы искупаться. Может, еще раз поймает попутку – на этот раз до Редхэмптона, где погуляет по деревне в натуральную величину. Будет идти по железнодорожным путям и стучать в двери незнакомцев.

Ничто не причинит ей вреда. Она сделана из зубов, и она разгрызет весь мир.