С 1710 года история крепости в основном связана с ее узниками. После казни Емельяна Пугачева здесь содержалась его семья, то есть первая жена Софья, с которой Пугачев расстался еще до мятежа, трое ее детей и вторая жена – Устинья Кузнецова. Известно, что, когда Устинью привезли в Петербург, Екатерина II захотела встретиться с ней. Внимательно осмотрев красавицу казачку, императрица сказала окружающим вельможам: «Она вовсе не так красива, как мне говорили…»

Вот что писал в 1796 году офицер Макаров об условиях их заключения: «В Кексгольмской крепости Софья и Устинья, женки бывшего самозванца Емельяна Пугачева, две дочери девки Аграфена и Христина и сын Трофим с 1775 года содержатся в замке в особливом покое, а парень на гауптвахте в особливой комнате. Содержание имеют от казны по 15 копеек в день. Живут порядочно. Имеют свободу ходить по крепости, но из оной не выпускаются. Читать и писать не умеют»[20]. Во времена Александра I родственникам бунтовщика было разрешено жить в посаде у крепости и назначена вполне приличная пенсия по двадцать пять копеек в сутки.

Имя Александра I также связано с легендой об одном странном узнике крепости, имени не имевшем. Когда император посетил крепость, узник томился в замурованной комнате уже около тридцати лет. Александр велел разломать заложенную кирпичом дверь, заключенного вывели, и его начал «приводить в порядок» личный врач императора. Когда Безымянному стало чуть лучше, Александр посадил обессиленного узника за свой стол и ухаживал за ним во время обеда. После беседы, прошедшей втайне от всех, император прослезился, предоставил Безымянному свободу и назначил пенсию. Он прожил в городе еще двадцать с лишним лет. Некоторые считают, что им был Иоанн VI, но это практически невероятно – согласно официальной версии, после долгих лет одиночного заключения принца в двадцатитрехлетнем возрасте убили в Шлиссельбурге, в 1764 году, при попытке освобождения. Зато есть большая вероятность (по версии старшего научного сотрудника музея-крепости Корела А. П. Дмитриева), что узником был переводчик Коллегии иностранных дел Иван Пакарин, выдававший себя за сына Екатерины II и графа Никиты Панина. Однако в то время самозванцев было много, и никого из них не прятали в такой тайне. Но если предположить, что Пакарин не был самозванцем…

Граф Панин входил в ближайшее окружение императрицы, был весьма симпатичным человеком, и можно допустить всякое. Пакарин внешне был похож на Екатерину II. В таком случае он приходился Александру I родным дядей.

Среди знаменитых узников крепости были также участники декабрьского восстания, в том числе поэты Вильгельм Кюхельбекер и Александр Барятинский. По воспоминаниям еще одного декабриста, Ивана Горбачевского, режим содержания был мягче, чем в других крепостях, и узники даже подшучивали над «вольными» дочками Пугачева, «оказывали им почет, засылали сватов».