Может показаться, что, говоря о цивилизациях и цивилизационных проектах, используются чересчур абстрактные понятия, которые мало или вовсе не связаны с конкретными реальными проблемами и неотложными решениями. Это, разумеется, не так: речь идет о разных, но неотделимых уровнях одной и той же реальности. Моя настойчивость в акцентировании цивилизационного измерения мексиканской проблемы объясняется именно тем, что данное измерение отсутствовало в дискуссиях, а это мешает увязать текущие проблемы и предлагаемые для них решения с более широкой перспективой, в рамках которой они приобретают свое подлинное и глубокое значение. Именно поэтому принятие нового цивилизационного проекта имеет последствия для нашей повседневной деятельности: сознательно или неосознанно, каждый день мы делаем выбор в его пользу или против него.

Следовательно, стоит хотя бы бегло рассмотреть некоторые конкретные действия, которые способствовали бы запуску национального плюралистического проекта, всегда помня о том, что сам проект со всеми его важными деталями может быть построен, учитывая его природу, только с участием различных исторических сообществ и с точки зрения множества перспектив их различных культур. Основная проблема, на которую мы должны обратить первоочередное внимание, такова: как создать условия для освобождения угнетенных культур. Это необходимое требование, для того чтобы их носители могли также участвовать на равных условиях в проектировании и строительстве нового общества, но не отказываясь от своей самобытности.

Как мы уже неоднократно отмечали на протяжении этих страниц, местные общества относительно малого масштаба (села, общины, деревни, районы) являются теми социальными системами, которые сделали возможным сохранение глубинной Мексики. Именно в них возрождается и ежедневно переживается мезоамериканская цивилизация, именно там сохраняются ее культурные матрицы. Если это так, то отсюда вытекают два взаимодополняющих направления действий в рамках плюралистического национального проекта. С одной стороны, необходимо признать и укрепить местные общины как основные фундаментальные ячейки в организации государства. С другой стороны, необходимо создать условия, позволяющие построить или воссоздать снизу, то есть начиная именно с этих общин, более широкие уровни социальной организации, которые сделали бы возможным развитие местных культур.

Первое направление, ориентированное на укрепление местных общин и расширение сферы их собственной культуры предполагает, для начала, пересмотр текущих территориальных административных делений, чтобы привести их в соответствие с территориальностью существующих общин. Уже упоминалось, что во многих случаях такого соответствия не существует, поскольку административные границы почти всегда определялись и навязывались исходя из интересов, не имеющих ничего общего с историческим путем и устройством общин: муниципальные границы и границы эхидос часто фрагментируют исходную общину. Игнорируются районы как социальная и пространственная основа управления городами, а их целостность нарушается мерами градостроительной политики, продиктованными модой, коррупцией или технократическим видением, заимствованным из чуждых моделей. Восстановление локальной территориальности, определяемой потребностями и историей реальных социальных систем, ― это одно из первоочередных условий для продвижения плюралистического национального проекта.

Реорганизация территориального деления в соответствии с реальностью существующих социальных систем не является конечной целью. Признание территориальности требуется, прежде всего чтобы обеспечить местным общинам необходимое физическое пространство как место, которое было бы под их прямым контролем, что сделает возможным развитие их общинных проектов. Однако не менее важен факт, что целью является признание территориальной основы базовых социально-политических единиц, которые составляют мексиканское государство. Это означает, что новая организация национальной территории выражала бы первый, фундаментальный, уровень разделения властей. Следовательно, речь идет о том, чтобы исторические местные общества также были признаны как легитимные политические единицы и имели способность принимать решения по поводу всё более широкого спектра вопросов, которые их касаются.

Для достижения вышеописанного как части плюралистического проекта будет необходимо уважать внутренние формы социальной организации и отказаться от нынешней схемы, которая допускает (или, скорее, навязывает) лишь одну структуру местного управления с одинаковыми для всех нормами и процедурами. Есть ли веская причина, по которой сообщества, разработавшие и поддерживающие другие формы распределения и легитимации местной власти, согласно своим собственным процедурам, должны быть вынуждены принять другую систему? Например, обязательно ли, чтобы местная власть избиралась каждые три года, а не обновлялась ежегодно, как это традиционно происходит во многих общинах? Является ли всеобщее, прямое и тайное голосование (которое на самом деле не практикуется и не соблюдается во многих населенных пунктах страны) по своей природе более совершенным способом получения власти, чем система поочередного замещения должностей на службе в общине? Многие причины, которые ослабили и привели к кризису формы индейского управления, связаны именно с внешним решением не признавать их: если бы местные и муниципальные бюджеты, а также соответствующие решения по общественным работам, образованию, гражданскому правосудию и другим коммунальным вопросам управлялись через традиционные системы власти, исчезли бы причины, по которым сегодня многие избегают быть избранными на ежегодную должность внутри системы очередности. Усиление этой системы, вопреки предположениям, не привело бы к ригидности и застою в управлении делами общины; напротив, фактическое восстановление функций, изъятых колониальным господством у традиционных форм управления, привело бы к их динамизации, обновлению, которому мешало внешнее давление, не оставляющее иного выхода, кроме сопротивления и «консерватизма». Есть задокументированные случаи, когда, например, молодежь получает законное право на власть, если этого требуют обстоятельства, изменяя геронтократическую тенденцию системы должностей, но это означает не разрыв, а обновление способности общин к самоуправлению согласно собственному проекту. Существуют также, пока еще единичные, опыты политической борьбы за признание собственных форм местного управления, что доказывает новую попытку осознания этих проблем.

Процесс окажется сопряжен с трудностями. Легко предвидеть, что во многих случаях будет начальный этап, где определенные интересы вне общины (касики различных партий и оттенков) попытаются воспользоваться новыми границами местной автономии для увеличения своей власти, доходов и льгот. Однако решение вернуть сообществам более широкий и эффективный культурный контроль над своими собственными делами одновременно высвободит внутренние силы, способные противостоять этому риску. В той мере, в какой сообщества будут восстанавливать контроль над своей культурой, они будут располагать лучшими и более мощными ресурсами для устранения исторически навязанных интересов, которые являются чуждыми и противоречат их собственному проекту.

Все культурные процессы, которые до сих пор и на протяжении 500 лет служили лишь сопротивлению и выживанию глубинной Мексики, смогут быть направлены на обновление и развитие местных культур. Это будет эндогенный процесс, не навязанный извне, в котором, однако, общины смогут по собственному решению использовать многие культурные элементы, принадлежащие сегодня исключительно господствующему обществу. Общины не имели доступа к этим элементам, потому что это препятствовало системе господства и исключения, или же были вынуждены отвергать их, поскольку те пытались быть навязаны как часть той же самой системы. Восстановление собственного культурного контроля радикально изменило бы эту ситуацию.

Спектр действий, которые могли бы предприниматься на местном уровне, по мере того как общины расширяют культурные пространства под своим контролем, был бы весьма широким и прежде всего исходил бы из местных инициатив. Однако, без сомнения, процесс пошел бы быстрее, если бы была запущена общая политика поддержки и стимулирования, для которой уже имеются значительные наработки. Необходимо было бы кардинально пересмотреть образовательную политику, с тем чтобы передать в руки общин всё большее количество решений относительно содержания, методов, а также в целом организации и функционирования школьной системы. Следовало бы выделить достаточные средства и кредиты для поддержки финансирования самоуправляемых производственных проектов, не стремясь подчинить их жестким критериям экономистов воображаемой Мексики. Всё это требует не просто «учитывать» мнение общин: речь идет о том, чтобы принимать и уважать их решения. Для этого нельзя забывать основополагающий факт, что общины глубинной Мексики веками находились под колониальным гнетом со всеми внутренними последствиями, которые он порождает и которые были упомянуты на протяжении всей этой работы. Это обязывает, если действительно существует желание продвигать плюралистический национальный проект, решительно активизировать действия, направленные на восстановление и обновление местных культур. Одним из ключевых пунктов этой задачи станет широкое и интенсивное обучение новых общинных акторов, способных воспользоваться возможностями, которые откроет восстановление культурного контроля, при этом без утраты корней и отказа от своей культуры. Новые участники (пропагандисты в самом широком смысле этого слова) должны будут подготовиться к переоценке своей культуры и с этой позиции быть в состоянии критически усваивать чужие культурные элементы. Это аналогичный процесс и дополняет тот, который я предлагал на национальном уровне: смотреть на Запад изнутри общины, а не смотреть на общину глазами Запада.

До сих пор я акцентировал внимание на местной общине – фундаментальной ячейке глубинной Мексики и незаменимой опоре плюралистического национального проекта. Но одной лишь культурной ревитализации общин недостаточно, чтобы стимулировать цивилизационный процесс, поскольку он требует воздействия на другие уровни организации национального государства. Уже неоднократно упоминалось, что одним из самых разрушительных последствий колониального господства стало сокращение социального пространства мезоамериканской цивилизации до узких границ местной общины. И речь идет не о восстановлении деревенской цивилизации, а о реконструкции пространств, необходимых для развития актуальной, живой и ориентированной на будущее цивилизации.

В области нового конституирования государства, то есть в определении социально-политических единиц, существование которых признается и которые легитимны, одного лишь перераспределения территориального деления с целью адаптации к границам исторических местных сообществ недостаточно. Необходимо идти глубже, потому что речь идет о восстановлении последствий колониальной истории. Необходимо воссоздать более широкие, нежели местные, социальные структуры, чтобы сформировать пространство, необходимое для цивилизационного импульса, который до сих пор замкнут внутри общин. Не нужно далеко ходить за примерами, чтобы признать, что создание и нынешняя демаркация штатов, формирующих федерацию, в подавляющем большинстве случаев были результатом совсем недавних решений и соглашений, если говорить в исторической перспективе. И что это деление, за редкими исключениями, не основано ни на глубокой исторической преемственности, ни на реальном распределении населения, которое как раз такую преемственность имеет. Нет штата уастеков, ни майя, ни отоми, хотя у этих народов есть древнейшие основания для существования таких единиц и они представляли бы собой необходимые уровни социальной и политической организации, позволяющие этим народам актуализировать собственные цивилизационные проекты. Речь идет не о проблеме, которую можно решить простым переопределением границ штатов. Вопрос гораздо глубже: признание этнической основы этих политических единиц (штатов, округов, муниципалитетов, в зависимости от случая) означало бы утверждение их права организовывать свою внутреннюю жизнь и свое участие в национальных делах в соответствии с особым историческим проектом, заложенным в культурной традиции, которая признается внутри как руководящая, то есть та, что определяет и поддерживает этот исторический проект. Таким образом, речь идет не просто о смене названий и не только о границах между штатами: это решение о том, чтобы народы глубинной Мексики обладали более широкими и сложными уровнями политической организации, чем местная община, чтобы иметь возможность качественно повысить свою способность к культурной реконструкции и развитию.

Необходимо создание более широких уровней социальной организации, чтобы обеспечить расцвет мезоамериканских культур. Одно дело – уважать право на самоопределение на уровне местной общины, и совсем другое – признавать это право в рамках более высокой политической структуры. Многие проекты невозможно реализовать в пределах ограниченного пространства местной общины, потому что они требуют участия и включения культурных элементов, выходящих за ее границы. Некоторые индейские народы Мексики были уничтожены до такой степени, что осталась только одна община. Но существует множество таких народов, которые охватывают значительное число местных общин, хотя сегодня они относительно изолированы друг от друга. Задача проекта заключается в том, чтобы вновь подхватить нить истории, временно прерванную колониальным господством, и способствовать, в условиях, продиктованных и допускаемых рубежом XXI века, новому утверждению жизнеспособных народов. Это вновь возвращает нас к проблеме нашей демократии: необходимо обеспечить реальное представительство этих народов во всех органах принятия решений национального правительства. Есть глубокая иррациональность в том, что на каждый из многих штатов, созданных авторитарно под влиянием недавних конъюнктурных обстоятельств, приходится по два сенатора, тогда как миллионы представителей индейских народов не имеют гарантированного представительства в законодательных органах, представительства именно как иных народов с исторической легитимностью, а не предполагаемого представительства, основанного на «всеобщем» индивидуальном голосовании.

В нынешней ситуации шансы на то, что будут приняты законодательные и структурные изменения, признающие плюрализм и поддерживающие развитие местных культур и мезоамериканской цивилизации, крайне малы, поскольку не существует подлинного представительства этих народов. Их дела и интересы даже если и воспринимаются, то исключительно с позиции доминирующего национального проекта, через навязанную оптику Запада. Необходимо срочно разорвать это колониальное посредничество. Необходимо срочно дать голос глубинной Мексике. И услышать его.