Нация, состоящая более чем из 80 миллионов человек, расселенных в стране с географическим многообразием, общество, вовлеченное в проект капиталистического индустриального развития, который проникает в разные регионы, социальные слои и группы крайне неравномерно, – такое общество неизбежно является сложным и гетерогенным с культурной точки зрения. Но в случае Мексики эти неравенства и различия имеют более глубокую подоплеку, которая определяет культурную динамику и отличает ее от моделей, характерных для обществ с прочной культурной целостностью, внутри которой происходят вариации и могут формироваться субкультуры, но всё это существует в рамках единой культурной основы. Здесь же ситуация иная: в основе структуры и динамики мексиканского общества лежит противостояние двух цивилизаций – мезоамериканской индейской и западной христианской.

Невозможно понять культурные особенности населения Мексики в терминах спектра постепенных изменений, будто существует непрерывный переход без разрывов между самым отсталым и самым продвинутым, традиционным и современным, сельским и городским. Потому что то, что мы здесь называем продвинутым, современным и городским, не является авангардом собственного внутреннего развития, а выступает результатом навязывания со стороны западной цивилизации, навязыванием сверху. То же, что мы называем отсталым, традиционным и сельским, – это индейский субстрат мезоамериканской цивилизации, а не исходная точка для того самого продвинутого развития. Отношения между этими двумя полюсами никогда не были гармоничными и не являются таковыми сейчас. Наоборот, это до сих пор непримиримое противостояние, и основано оно на навязывании западной цивилизации и последующем порабощении ею индейской цивилизации. Здесь нет простого сосуществования, которое могло бы облегчить взаимный культурный обмен и привести к объединению, как это провозглашает официальная идеология. То, что есть, – это асимметричные отношения господства и подчинения, в которых индейским культурным группам (они, как мы видели, составляют большинство в стране) не предоставлено прав сохранять и развивать собственный цивилизационный проект. Если это и происходит, то только благодаря непрекращающемуся сопротивлению в самых разнообразных формах этих групп. С точки зрения господствующей идеологии индейской цивилизации не существует. Противостояние скрыто под риторикой развития в любой из ее форм, которая превращает навязывание чуждой цивилизации в естественный и неизбежный процесс исторического прогресса.

Культурное разнообразие мексиканского общества в конечном счете сводится к антагонистическому сосуществованию двух цивилизаций. На крайних полюсах эта противоположность очевидна и абсолютна: старая аристократическая олигархия и ее технократические продолжатели в эпоху модернизации, с одной стороны, и индейские общины, сохраняющие свою идентичность, с другой. Во множестве промежуточных слоев и групп ситуация, на первый взгляд, выглядит менее однозначно. Традиционные крестьяне часто уже не осознают себя индейцами, хотя продолжают жить в рамках преимущественно индейской культуры. Городские подчиненные слои не являются культурно однородными: одни сохраняют культурную привязку к своим общинам, индейским или крестьянским, другие выработали городскую народную культуру с индейским уклоном, адаптированную и измененную многолетней городской жизнью. Третьи находятся в состоянии аномии, колеблясь между маргинальностью и призраками «среднего класса». Что касается городских страт среднего класса, то они не создали собственного образа жизни, у них нет своей культуры. Как правило, они потребляют чужие культурные продукты, предлагаемые искусно управляемым рынком, от мнений и амбиций до еды и досуга, от речевых оборотов до предпочтения бестселлеров.

Культурное многообразие само по себе не является проблемой. Напротив, оно представляет собой огромный капитал, реальный и символический, в виде богатства исторического опыта, накопленного различными общностями и превращенного во внушительный арсенал ресурсов, способных помочь обществу справляться с самыми разными ситуациями. Проблема заключается в двойственной асимметричной структуре, лежащей в основе этого многообразия. И чтобы понять ее, нужно вновь обратиться к истокам, к колониальному прошлому, из которого выросло современное мексиканское общество. Это прошлое, двойственное и антагонистическое, до сих пор не изжито, напротив, оно всё еще проявляется во всех аспектах национальной жизни. Это первородный грех, и он пока не искуплен.