– Нефилим?

– Нефилим, Оли, нефилим, – в пятый раз повторила я. – Теперь я жду от тебя развернутого рассказа о том, кто это такие.

– Но он… не лгал.

Очень развернуто.

– А как на счет убийства?

– Это история его жизни, я об этом ничего не знаю, – признался провидец. – Зато у меня есть новости.

– Какие?

– Салют.

– Что? – Не поняла я.

– Помнишь, мое видение об искупительнице? Я говорил тебе, что все смотрят куда-то в одну сторону? Это был салют.

– Если это была вечеринка, это вполне возможно.

– Я смог посмотреть на происходящее с другой стороны, – продолжал Оли. – Почти все были в масках, но я узнал некоторых из них.

– Я слушаю.

Оли вздохнул.

– Там был твой Ворон.

– Так.

– Он смотрел на нее, стоя у тебя за спиной.

– Ничего нового.

– Не совсем.

– Почему?

Оли снова вздохнул. Похоже, он совсем недавно видел свое видение. В голосе слышалась усталость и обреченность. Да, видения его изматывали.

– С ним было что-то не так.

– В каком смысле?

Я скользнула взглядом по Рэйвину. Да, я позвала его, и сейчас он стоял в моей комнате, пока я продолжала разговаривать с Оли. Вообще-то я собиралась на тренировку, и позвать Рэйвина могла позже. Но мне захотелось сделать это сейчас. Так мне было спокойнее.

– Не знаю точно, просто.… Он как-то странно.… Не знаю, не могу объяснить. Но я точно знаю, что с ним что-то было не так.

– В плохом смысле или хорошем?

– Не знаю.

– Честное слово, Оли, тебе стоит поработать над видениями, иначе мы так никогда не найдем искупительницу.

– А ты ее ищешь?

– Это что еще должно означать? – Возмутилась я.

– У тебя там одни только драмы.

– Что ты сказал?

– А что я сказал? С чего ты начала наш разговор?

– С Грэя и с того, что он нефилим. И я имела в виду, что он не собирается прикончить меня за углом, что тоже не менее важно в связи с поиском искупительницы.

– Вилу… – Оли снова вздохнул, – можешь обижаться и злиться. Я не буду тебя упрекать, лучше пойду посплю. Но ты могла бы искать ее более тщательно.

– Спокойной ночи, Оли.

Я отключилась и откинулась на подушки.

Да, возможно я, правда, не так сильно стараюсь. Но я же не могу просто ходить и приставать ко всем с вопросом: «Эй! Это ты искупительница?». На многих искупительниц я таким образом нарвусь? Скорей наживу себе новых врагов. Это и так довольно подозрительно, что я перевелась сюда. А уж, если говорить о том, что я вступила в схватку за право на ее кровь, то я в большой опасности. Мне нельзя светиться. Я делаю все, что могу.

Я поднялась.

– Рэйвин, – позвала я. – Идем. Мне пора заниматься. Чтобы ты продолжил разблокировать мои чакры.

Рэйвин кивнул, и мы перенеслись на крышу.

Стало уже очень холодно, я одевалась не зря. Да и Рэйвин перестал скидывать с меня теплые вещи. Наконец-то. Что это вообще означало? В общем, мы занимались. Честно говоря, я очень устала за последние несколько дней. Схватка в библиотеке, обвинения Себастьяна, Грэй.… Короче говоря, мне бы передохнуть. Но, если я сяду, и ничто не будет меня отвлекать, значит, мысли заполонят мою голову. И тогда мне придется столкнуться со всеми своими проблемами один на один. Я этого не хотела.

Лучше отвлечься.

Примерно в половине второго ночи я поняла, что нужно возвращаться. Иначе завтра на уроках я буду храпеть. Если вообще выползу из кровати, чтобы попасть на эти самые уроки.

– Рэйвин, – позвала я и набрала в грудь воздуха, чтобы попросить его вернуться, но внезапно заметила на его черных, словно смоль, волосах кое-что и улыбнулась. – Снег.

Никакой реакции. Значит, Оли видел его со мной на том мероприятии, где появится искупительница. Это довольно интересно. Что же с ним было не так? Надеюсь, ничего ужасного. Какая разница, если он был на моей стороне? Ведь Рэйвин был на моей стороне? Оли, конечно, этого в последнем разговоре не сказал, но…

Снежинка упала моему Ворону на щеку. Я наблюдала за ней пару секунд. Она не таяла, как это положено снежинкам на обычной коже человеческого лица. Не знаю, зачем я это делала, просто я вдруг поднесла ладонь к его щеке и попыталась смахнуть ее. За миллиметры от его лица, Рэйвин внезапно перехватил мою руку и пристально заглянул в мои глаза. Мне стало не по себе.

– Я… – попыталась оправдаться, – просто… снежинка…

Рэйвин все еще держал мою руку, когда внезапно между его пальцев, где он удерживал меня, сверкнули искры. Я думала, он сейчас одернет руку, но он как будто не ощущал боли. Как и я. Но я вообще никогда не ощущала боли от тех разрядов, причиной которых становилась.

– Что это? – Спросила я. Естественно, тишина. На самом деле, глядя сейчас в его черные, словно ночь, глаза, я не могла сосредоточиться ни на чем другом. Мне нужно было это еще раз услышать. Точнее увидеть его кивок. – Ты ведь останешься со мной до конца? – Рэйвин кивнул. – Навсегда?

Еще один уверенный кивок. Я сделала еще один глубокий вздох облегчения. Не знаю, зачем я все время его об этом спрашиваю. По-моему, вполне достаточно того, что он все время меня защищает и ничего не просит взамен. Он вообще не разговаривает. Может быть, этого мне и не хватает.

– Я хочу знать, кто такой Себастьян Блэкторн. Колдун он или нет. Проследи за ним.

Рэйвин кивнул.

Я понимала, что копнула глубже, чем мне было даже дозволено, но я хотела больше. Я все равно не понимала, что именно связывает Грэя и Себастьяна. Это меня не отпускало. Я должна это выяснить. В конечном итоге он может быть моим врагом, а это все-таки главное. Особенно, если учитывать, что он угрожал моей жизни при всей академии. Боюсь даже представить, что тогда он делает исподтишка.

На следующий день на алгебре произошло нечто странное. Наш математик пришел в класс и все увидели порез на его щеке. Он ничего не сказал, но всем, естественно, стало любопытно. Через один урок после алгебры на нашей странице в фэйсбуке появилось двенадцать возможных коллажей, сделанных в фотошопе на предмет «Что случилось с математиком вчера вечером?». Это было забавно, некоторые из них представляли собой удар по лицу за домогательства от какой-нибудь девчонки-младшекурсницы.

В общем, когда все вроде бы немного успокоились – ладно, только распалились и принялись создавать коллажи на боксерском ринге и прочее – я встретила нашего математика в коридоре у главного входа. Сейчас здесь никого не было, потому что стало очень холодно, и академию покидать никто не собирался. Улицу засыпало снегом, метель началась страшная.

Короче говоря, математик шел мимо, сдержано улыбнулся мне, когда я посмотрела на него, а потом все случилось так внезапно стремительно, что я ничего не успела понять. Мгновение – он хватает меня на руки, в два широких шага преодолевает коридор и, укрывая меня своим телом, прячется за колонной.

И тут весь коридор, где мы только что находились, пронизывает острыми осколками, разлетающимися в разные стороны с такой скоростью и мощью, что я чуть не оглохла. Когда все стихло, я отдышалась и…

– Ты в порядке? – Спросил меня математик.

– Что? – Мои брови полезли наверх. – Вы?.. Вы?.. Кто Вы?

Математик выглянул из-за угла, затем сорвал с лица свои очки и схватил меня за плечи. Судя по жесту – Кларк Кент.

– Виолантэ, – обратился он ко мне, я, аж, замерла, настолько тревожным был его голос, – сейчас нужно будет бежать, хорошо?

– Что?..

– Просто доверься мне.

– Но…

– У нас нет времени, идем!

Он схватил меня за руку, и мы побежали. Странный звук позади привлек мое внимание. Я обернулась и увидела, как неровные шары, висящие в воздухе, состоящие из стеклянных осколков, сжимаются, словно пружина. Догадаться, что за этим последует, труда не составило. Математик вывел меня из коридора как раз в тот момент, когда осколки разлетелись в разные стороны.

Словно стрелы или даже пули, они с бешеной скоростью разлетались повсюду, прорезая даже стены. Математик не отпускал мою руку, намеренно ведя меня…

– Но на улице метель! – Заметила я, когда математик распахнул входную дверь и впустил крупные хлопья снега внутрь.

– Безопасное место снаружи! – Объяснил математик и побежал.

Да, я нервничала, это дело ясное. Но я так же понимала, что в любой момент могу позвать Рэйвина, и он разберется с этим качком псевдо-математиком, как нечего делать. Тем не менее, сейчас эти стекла, что настигли меня и Рэйвина тогда, в моей комнате, преследовали нас по пятам. Они не отставали, словно кто-то специально их запускал за нами следом. Неужели Дарэн?..

Дарэн. Теперь мне все становится ясно. Я не воспользовалась его предложением о перемирии и в отместку он пускает за мной все те же ловушки. Интересно, как он их смог снова создать? Они не кажутся мне такими уж простыми ни в создании, ни в особенности преследовании. Да и не понятно, при чем здесь математик! В смысле, его уверенность в том, куда он меня тащит, конечно, наталкивает на некоторые определенные мысли. Но все-таки.

Снега намело довольно много, поэтому метаться между деревьев было и опасно и довольно тяжело. Но стекла все еще летели за нами, мы должны были уклоняться от них. Особенно после того, что я узнала об их необычайных свойствах. В смысле, как они отравляют, если хотя бы касаются слегка.

Я намеревалась преодолевать километры, но математик внезапно замер в метрах двухстах, не больше, от академии. Ловушки сразу же словно испарились. Математик огляделся по сторонам.

– Ты в порядке? – Спросил он меня.

– Да, – кивнула я.

Кроме того, что я стою раздетая в метель посреди леса с качком псевдоматематиком, вполне.

– Что… что произошло? – Спросила я.

Нужно же было изображать дурочку. На всякий случай. Хотя я не исключаю возможности, что это была ловушка.

– Виолантэ, – математик отдышался. Честное слово, качок под два метра ростом с фигурой бодибилдера – это не математик! – В академии есть те, кто очень опасен.

– Кто? – С лету спросила я.

– Те, кто охраняют академию.

– Что?

Серьезно – что? То есть я все поняла, причем здесь качок-математик?!

– Я хочу, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, – подошел ко мне поближе он.

– А нельзя это сделать в академии?

– Это единственное место, где они не могут нас засечь.

– Почему? Что в нем такого особенного?

– Под землей здесь начертан круг, – объяснил математик, – магический круг. Он не дает им видеть нас.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Послушай, стражники академии не просто нанятые охранники, они посланники Дьявола. Его прислужники.

– Что? – Все больше хмурилась я.

– Они здесь, чтобы обнаружить любую силу, абсолютно любую.

– А Вы тогда кто?

– Я – охотник.

– Охотник за ведьмами?

– Скорей за нечестью, – поправил математик. – Но, в отличие от меня, стражники академии, обнаруживая свою жертву, убивают ее.

– А Вы?

– Я умею отличать добро от зла.

– Но Вы человек?

Математик удивленно улыбнулся.

– А кто я, по-твоему?

Это был вопрос не в тему. Просто как-то после Воронов, ангела и нефилима невольно ожидаешь чего-то подобного.

– Но зачем стражникам это делать?

– Они следуют приказу своего хозяина, больше ничего.

– Но смысл? – Не сдавалась я.

– Этого я не знаю, – лжец. Или просто слепой дурак. – Но ты должна запомнить: это единственное место, где ты сможешь скрыться от них. Это место очищения, после того, как выходишь из круга, ты снова становишься для них досягаемой.

– Почему Вы мне об этом рассказываете?

– Потому что я знаю, что ты тоже обладаешь силой.

Я нервно сглотнула. Я нахожусь в кругу, в котором меня не видят Вороны. Рэйвин тоже Ворон, а, следовательно, позвать его сейчас сюда я не смогу. Отлично, просто гениально!

– Я только создаю безобидные талисманы, – быстро выпалила я в свое оправдание.

– Я знаю, – заверил меня математик. – Не волнуйся. Как я уже сказал, я умею отличать добро от зла.

– И давно Вы знаете?

– В самый первый день мой напарник проверил тебя.

– Напарник?

– Да. Мистер Робертс.

– Бывший физрук?! – Взлетели мои брови.

– Да, – скривился математик. – Он слегка увлекся и не справился со своими обязанностями.

– Но… я слышала, Вы – внук предыдущего учителя математики. Это ложь?

– Нет, – мотнул головой математик. – Мой дедушка действительно преподавал здесь математику раньше. И следил за порядком.

– Так это семейное дело, – подвела итог я.

– Для меня, да, – подтвердил математик. – Послушай меня очень внимательно, Виолантэ…

– Вилу.

– Хорошо, Вилу. Стражники опасны. Они беспощадны. У них нет души, чтобы что-то чувствовать. Их не победить и не переубедить. Если кто-нибудь нападет на тебя еще раз…

– Еще раз?

– Да. Как они напали на нас только что.

Я выдохнула ухмылку.

– Нет, – покачала головой я, – они сейчас на нас не нападали.

– Боюсь, нападали. – Математик с подозрением посмотрел в мои глаза и добавил: – стеклянные ловушки – это их рук дело.

– Нет! – Воскликнула я. – Ничего подобного!

– Вилу…

– Послушайте: Вы ошибаетесь. Вы даже не знаете, зачем они здесь, но точно знаете, что это их рук дела. Они здесь не единственные…

– …я знаю, – вмешался математик.

– А как часто Вы встречали их?

– Если ты желаешь подсчитать количество… – он задумался на мгновение, – одиннадцать. И все одиннадцать раз их ловушки были идентичными.

– Ни за что, – отступила я. – Не может этого быть!

– Да что с тобой? – Теперь нахмурился математик.

Я сделала глубокий вздох. Холод меня успокаивал. Нельзя было сейчас вести себя так опрометчиво. Если он охотник за нечистью, вдруг он сможет догадаться, что помимо талисманов я владею одним из Воронов?

– Я просто… – голова разболелась от всего этого, – не ожидала такого. Простите.

– Ничего, – понимающе похлопал меня по плечу математик. – Запомни, Вилу: если они снова последуют за тобой, беги сюда. Здесь ты скроешься от них.

Я ничего не ответила, позволяя холоду пронизывать все мое тело. Ледяные снежинки хлестали беспощадно по всему моему телу. Я задыхалась, несмотря на то, как удивительно чист был сейчас воздух.

– Сейчас ты в безопасности, – видимо, приняв мое оцепенение за простой шок, заговорил математик, – давай вернемся в академию. Не хочу, чтобы ты простудилась.

Я посмотрела ему в глаза.

– Зачем они ставят такую ловушку? – Спросила я.

– Стекла ядовиты и… – математик вздохнул, – они рассчитывают таким образом, что маг или колдунья проявит свою силу. И тогда…

– …они придут за ними, – закончила я.

Математик кивнул, а потом мы отправились к академии.

Нет, я не могла, просто не могла в это поверить. Этого не может быть. Не может! Я же!.. Я же!.. Черт, как же так? Математик врет! Но… зачем ему врать? Он же отлично понимает, что… он охотник за нечестью, и он не тронул меня, пока я на хорошем счету у него. Но это все не важно. Важно совсем другое: Рэйвин мне все-таки солгал.