22 августа 1983 года. Москва. База московского «Торпедо» на Восточной улице. 16:00.

— Эдик, здравствуй! — Стрельцова, который, задумавшись, шёл по территории базы, окликнул какой-то знакомый голос.

Повернувшись, тренер дублирующего состава «Торпедо» увидел пожилого и полностью седого мужчину. Спустя секунду к Стрельцову пришло узнавание, и он широко улыбнулся.

— Валентин Александрович, здравствуйте! Какими судьбами в наши пенаты? Неужто кто-то из моих вам нужен?

— Не совсем из твоих, Эдик. Сам догадаешься или подсказать?

— Да что тут думать. Сергеев вам нужен. Так?

— Вот видишь, ты и сам всё понял.

Человеком, с которым разговаривал Стрельцов, был Валентин Александрович Николаев, пятикратный чемпион Советского Союза в составе ЦДКА, двукратный обладатель кубка страны и член клуба Григория Федотова.

Сейчас Валентин Александрович тренировал молодёжную сборную страны, которая сейчас боролась за право сыграть на молодёжном же чемпионате Европы 84 года.

— Он сейчас тренируется с основой, Валентин Александрович.

— Ну вот и славно, пойдём, проводишь старика, — Николаеву 16 августа исполнилось 62 года, по советским меркам возраст уже приличный, — заодно и расскажешь про вашего самородка.

— Конечно, пойдёмте, Валентин Александрович, — ответил Стрельцов, и когда они с Николаевым направились к тренировочному полю, на котором сейчас занималась основа, Эдуард Анатольевич начал рассказывать.

— Парень на самом деле очень талантливый. Думаю, что таких в нашем футболе еще не было. Уже сейчас он готовый игрок для торпедовской основы. Техника, видение поля, удар — всё при нём. Два гола в чемпионате страны и еще одна голевая передача. Это не шутка.

— Да, я был на игре в Вильнюсе и всё видел. Парень по-хорошему нагло играет.

— Это точно. Но у него просто превосходный дриблинг. Такой, что хрен отберешь, прошу прощения за выражение. И он очень нестандартный. Вы знаете, меня финтами не удивить. Но Слава иногда делает такие вещи, о которых я и не догадывался.

— У нас в сентябре будет выезд в ГДР, на товарищеский матч. Я хочу, чтобы Сергеев сыграл в нём. А потом с Грецией и Португалией в ноябре.

— Могу поспорить, что Иванову это не понравится. У нас решающие игры в чемпионате, а вы нашего Сергеева забираете.

— Ты уж извини, Эдик, но мне это нравится или не нравится до одного места. Сборная должна решать свои задачи. А Сергеев, который, вообще-то, не ваш, а наш, общий, просто обязан быть в составе молодёжной сборной. Парню всего 16 лет, а он уже так играет! Нет, это дело решенное.

— Да я понимаю, что решенное, Валентин Александрович, и да, он полностью подходит, но штука-то в том, что смысла для него в молодежке нет. Слава уже сейчас перерос вашу команду. Она ничего ему не даст.

— Ты говори, Эдик, да не заговаривайся. Сборная есть сборная. И не важно, что она для игроков до двадцати одного года. Тот же Дозморов у нас великолепно играл во Франции в июне. И Сергеев сыграет.

Само собой, что несогласие, которое Стрельцов так ясно выражал, пока они с Николаевым шли по территории торпедовской базы, не значило ровным счётом ничего. Мнение Эдуарда Анатольевича было даже не совещательным для Николаева. Просто старый тренер хорошо знал Стрельцова еще по тем временам, до всем известных событий.

За разговором два тренера подошли к тренировочному полю, и Николаев, щурясь от солнца, которое било ему прямо в лицо, принялся молча смотреть за тем, как торпедовцы играют двусторонку.

И то, что он увидел, буквально заставило его схватиться за сердце и горестно возопить, правда мысленно «Эх, старый хрыч, ты такой шанс просрал! Если бы не проиграли Польше то вышли бы на Евро. А там с таким пацаном на острие атаки! Эх… шанс всей жизни упущен»

Но что делать, пусть сборная скорее всего и не попадает на молодёжный чемпионат Европы, но делать свою работу надо.

«Прав Эдик, во всём прав», — думал Николаев, глядя на то, как Сергеев серией финтов буквально раскидал куда более опытных защитников «Торпедо» и вышел на ударную позицию перед воротами Сарычева.

Тот вышел на своего молодого одноклубника, но зря. Сергеев элегантным черпачком перекинул вратаря, и мяч затрепыхался в сетке.

«Как же хорошо что у ему всему 16. и за юношескую сборную успеет поиграть и за молодежную».

— Хорош, — коротко кинул Николаев Стрельцову.

— Еще как хорош, — согласился тот, — самородок.

В это время Николаева увидел Иванов. Валентин Козьмич подозвал Владимира Юрина, в прошлом игрока «Торпедо», затем начальника команды, а теперь тренера, и тот сменил своего шефа в роли арбитра.

Сам же Иванов подошёл к Николаеву.

— Явился, стервятник! — улыбаясь, сказал Иванов своему тёзке и подал ему руку. Несмотря на возраст, рукопожатие у Николаева было крепким. — Мало тебе Дозморова, теперь, наверняка, за Сергеевым пожаловал!

— Что поделать, Валентин, работа такая. Кто ж виноват, что у вас с Эдиком такой талантливый молодой появился.

— Пойдем в мой кабинет, поговорим, — сказал Иванов.

Когда все трое пришли, главный тренер «Торпедо» сел в своё кресло, Стрельцов же с Николаевым с комфортом расположились на парочке диванов.

— Итак, Валентин Саныч, — начал Иванов, — тебе понадобился наш Слава.

— Верно, у меня на носу товарищеская игра с ГДР, у них. Потом, в октябре, еще одна с греками, тоже в гостях. Ну а потом Португалия. Как у Лобановского.

— Напомни, что там у вас по датам?

— Шестого играем с немцами, 12 октября с греками, а в Португалию летим восьмого ноября. Там у нас десятого товарищеский матч с «Маритиму», а 12 ноября уже игра с португальцами.

— То, что в ноябре у вас игры в Португалии, нам, как говорится, побоку. Последний матч сезона «Торпедо» сыграет шестого. Так что я, само собой, не против того, чтобы Слава сыграл в отборе к молодежному Евро. Но вот товарищеские игры, — Иванов сделал паузу, — ты меня буквально без ножа режешь, Валентин Саныч, — по голосу Иванова было понятно, что он очень недоволен.

— Ничего не могу сделать, Валентин, — Николаев развёл руками, — интересы сборной.

— Интересы сборной, ну да. А у нас важнейшие игры. Первого мы в Кишинёв летим играть с «Нистру», а пятнадцатого октября у нас выезд в Ташкент. Ты же наверняка перед игрой с ГДР игроков на сборы посадишь? — полуутвердительно спросил Иванов.

— Конечно, — сказал Николаев, — но чего вы, что ты, что Эдик, так распереживались? Слетает Сергеев в Кишинёв, у меня вся сборная, считай, первого числа играет. А вот когда вернется, то я жду его у себя. Трёхдневный сбор, а потом выезд. Всё как обычно. Да и вообще, неужели «Торпедо» так зависит от этого пацана, что ты, Валентин, боишься его даже на секунду из вида выпустить?

— Зависеть может и не зависит, но два очка Слава нам уже принёс. Так что он очень важная часть команды. Особенно учитывая то, что и Редкоус, и Суслопаров с Петраковым до сих пор травмированы. У нас, Валентин Саныч, очень большой дефицит нападающих. Сергеев в нашей ситуации ну просто спасение.

— Да никуда он от вас не денется! Сыграет с ГДР и вернется в ваше «Торпедо» в целости и сохранности.

— Хорошо, договорились. Я так понимаю, что время у нас поджимает. Славе же документы оформить надо.

— Верно, но проблем быть не должно. В федерации всё сделают как нужно. Чай не в первый раз.

— Это верно.

— И кстати, я говорил с Мосягиным (тренер сборной U-18), он от вашего парня тоже в восторге. Так что конец мая — начало июня у Сергеева будет очень насыщенным.

В ответ Иванов только кивнул. Потом он посмотрел на часы и сказал:

— Ладно, это дело будущего, пойдём, Валентин Саныч, я тебя познакомлю с парнем.

* * *

Игра с «Динамо» принесла мне не только второй гол в карьере и призовые, которых было даже больше, чем после «Жальгириса». Иванов накинул всем за победную серию, пять подряд «Торпедо» в этом сезоне еще не делало, так что полтинник сверху нам всем перепал. Плюс за голевую передачу еще пятьдесят. Итого четыреста рублей.

Нехило по советским меркам, впору начинать думать о том, куда потратить такие деньжищи.

Но материальный вопрос меня волновал сейчас постольку-поскольку. Куда важнее, что я получил вызов в молодёжную сборную. Притом её тренер, Валентин Николаев, сразу сказал, что хочет, чтобы я сыграл в трех товарищеских матчах и в одном официальном.

Притом все четыре за границей.

Ну как тут не вспомнить о моем разговоре с Олей и её тонких намеках на толстые обстоятельства. Само собой, что сейчас еще рано думать о «карьере курьера», но сам факт забавный. Буквально недавно мы с сестрой говорили о загранице и на те, такая оказия.

А вообще это хорошо, что Николаев меня заметил и лично приехал на торпедовскую базу, чтобы сообщить и мне, и Иванову о вызове в молодёжку. Это говорит о многом.

И что самое интересное, Николаев сказал, что и тренер юношеской сборной, Сергей Мосягин, тоже заинтересован во мне.

А в следующем году у нас в СССР состоится юношеский чемпионат Европы. На который я по возрасту вполне попадаю. Как и на чемпионат мира 1985 года, который тоже пройдет у нас.

Вполне неплохие перспективы, я считаю. Ну а то, что я уже могу считать себя игроком основного состава «Торпедо», делает ситуацию еще более интересной.

Вот только со всеми этими играми, как за клуб, так и за молодёжную сборную, у меня хорошо так провисает учёба.

Первого сентября, вместо того чтобы, как все нормальные старшеклассники, пойти на линейку в новой школе, я полечу в Кишинёв играть с «Нистру», а потом лечу в ГДР.

Не то чтобы меня это сильно огорчало, как-никак я делал то, что должен. Связал свою жизнь с футболом и двигался вперед. Но всё равно какое-то волнение, пусть и не очень сильное, у меня было.

Покопавшись в себе, я понял, что к чему. Какая-то часть оригинального Ярослава Сергеева, от которого, как я думал, остались одни воспоминания, не хотела расстраивать маму. Которая хоть и смирилась с тем, что её сын вместо нормального, с её точки зрения, образования выбрал футбол, но всё равно не могла не беспокоиться из-за этого.

Но поделать с этим ничего нельзя. Такова судьба всех молодых спортсменов, которые вместо учёбы соревнуются не только в пределах нашей страны, но и за границей.

Из-за грядущей поездки в ГДР мне, кстати, пришлось получать не один паспорт, который в СССР выдается с 16 лет, а два. Вместе с внутренним мне нужен еще и заграничный.

Я думал, что с последним возникнут проблемы, но уже двадцать третьего я заполнил все необходимые документы и сфотографировался. Товарищ Ковалёв, администратор молодёжной сборной, который помогал мне с оформлением, сказал, что к шестому числу всё будет готово. Включая и восточногерманскую визу.

Так что советская бюрократия пока мне нравилась. Палки в колёса никто не вставлял. Напротив, всё делалось максимально быстро.

Хотя наверняка всё дело в том, что я не обычный советский гражданин, а спортсмен. Притом не простой, а без пяти минут член сборной страны, пусть пока что молодёжной.

Не думаю, что будь я, допустим, туристом, который хочет посмотреть красоты братской Болгарии, мне бы удалось так быстро получить паспорт и визу.

Скорее это было невозможно.

* * *

Из-за всех этих бумажных дел я пропустил утреннюю тренировку двадцать третьего августа и попал только на вечернюю. Как и всегда перед домашней игрой футболисты «Торпедо» собирались на базе и ночевали тут.

Как и на выездах, моим соседом по комнате стал Сашка Дозморов.

Который очень подробно рассказал мне о том, что из себя представляет молодёжная сборная Советского Союза сейчас.

Он вместе с командой летал на товарищеский турнир во Францию в июне этого года, и когда узнал, что я получил вызов, то занял своими рассказами весь вечер.

Сборная эта оказалась очень интересная. Несмотря на то, что она называлась молодёжной, сейчас под этим понимается U-21, за неё совершенно официально играли футболисты, мягко говоря, постарше.

Тот же Александр Тарханов, нападающий ЦСКА, которому в этом году исполнилось 29 лет, исполнял обязанности капитана аж в четырёх играх молодёжки в этом году. И он был не один такой.

Например, на последнем рубеже сборной Валентина Николаева периодически играл Юрий Сивуха, основной страж ворот Харьковского «Металлиста», который тоже уже не мальчик. Сивухе в этом году 25.

Так что даже в молодежной сборной я буду белой вороной и самым младшим.

Хорошо хоть у юниоров такой ерунды нет, и там всё как положено. В сборной Мосягина я буду среди плюс-минус ровесников.

* * *

Утро двадцать четвертого августа, дня, когда я впервые выйду на поле домашнего стадиона «Торпедо», было немного ветренным, и ночью прошёл легкий дождь.

Из-за особенностей календаря чемпионата страны с его переносами матчей отрыв «Спартака» от нас, который составлял после игры с минчанами 2 очка, вырос до четырёх. Так что спина наших красно-белых конкурентов, пусть и пока заочных, снова скрылась за поворотом. При этом у «Спартака» был еще и матч в запасе. Само собой, что его надо выиграть, чтобы превратить виртуальные 2 очка в реальные. Но всё равно по потерянным они нас опережают на шесть баллов.

Перед нами же маячила фигура в черно-оранжевой футболке. Перед этой игрой «Шахтёр» опережал нас на одно очко, правда, проведя на один матч больше. Так что по потерянным впереди были мы.

Но, как и в случае спартаковского отрыва, этот самый матч в запасе еще выиграть надо.

Утром на базе мы провели легкую тренировку, в которой впервые на моей памяти принял участие один из наших травмированных, Юрий Суслопаров.

В прошлом году он был одним из основных игроков «Торпедо» в атаке, и, как говорили практически все, его отсутствие сильно сказывалось.

Не так, как травмы двух ведущих нападающих команды, Редкоуса и Петракова, но и без Суслопарова «Торпедо» приходилось трудно.

За время тренировки я немного понял почему. Юрий, который был абсолютно растренирован после травмы, всё равно произвёл впечатление сильного опорника. С его возвращением защита «Торпедо» добавит в надёжности.

А её нам не хватает. Прошлый матч в Минске это показал, если бы этот высокий опорник был на поле, то наверняка мы бы увереннее играли бы в первом тайме. Надеюсь, что он скоро наберёт форму и вернется в основу.

После тренировки мы собрались в одном из учебных кабинетов базы, коих тут несколько, и Иванов огласил стартовый состав на сегодняшнюю игру.

И среди одиннадцати фамилий игроков, которые начнут матч с «Шахтёром», он назвал и мою фамилию. В старте я заменил еще одного нападающего, Владимира Галайбу, который выходил в основном составе в игре против «Динамо».

При этом Иванов решил выпустить меня не на острие, там позицию занял Коля Васильев. Я буду играть под ним.

Меня это полностью устраивало. Можно сказать, что это моя любимая позиция.

Само собой, что моё появление в старте означало, что во втором тайме меня наверняка поменяют, но сейчас это было абсолютно не важно. Главное, что я впервые в старте!

* * *

Елена Тимофеевна приехала в Москву в день игры, рано утром. Из-за того, что матч команды сына пришёлся на среду, ей пришлось, как она говорила, влезть в глаза одной из своих коллег, чтобы та подменила Сергееву во время практики. Но это того стоило.

Приехав на Курский вокзал, она вслед за остальными пассажирами симферопольского поезда, сплошь загорелыми отпускниками, возвращающимися из Крыма, нырнула в метро и через двадцать минут вышла на Павелецкой, станции, где у её мужа была служебная квартира.

Самого Георгия Александровича она уже не застала, тот с утра пораньше уехал на ЗиЛ. Сына, из-за которого она и приехала, тоже дома не было.

Встретила её дочь.

В итоге день мама с дочкой провели в посещении московских музеев, обе они были большими любительницами этого дела, так что визит в Третьяковку слегка затянулся.

Но в любом случае в шесть вечера обе были дома, как и отец семейства.

Так что Сергеевы, все трое, были на стадионе вовремя. И уже там, из программки, они узнали, что Ярослав сегодня в старте.