Пишу в поезде «Санкт-Петербург-Микунь». Раньше был один поезд «СПб-Котлас». Теперь несколько. Этот – 392-й. Через полтора часа будем в Ломоватке.
Едем с приключениями. Мы ведь выехали еще 7-го утром на машине, но не доехали и до Ладоги, как с моим дедушкой «Крайслером» случилось несчастье: он «закипел», пришлось вернуться.
Заехали в Колпино и купили билеты на поезд, но были только на 10-е августа. Вчера выехали в 9-50 с Ладожского вокзала.
Нас четверо: мы с Тошкой и ее сестры – Ира и Люда.
И вот мы почти у цели.
Вчера проезжали Харовскую. Накануне я позвонил Володе Асташову, но он не ответил. А тут сам звонит. Мы как раз стоим 2 минуты в Харовской. Поговорили. Это все равно, как помахать ручкой из окна вагона. Он-то решил, что мы к нему приехали. Говорит, что же ты заранее не сообщил, я б тебя встретил. А сам только из-за руля. Ездил в Череповец по каким-то делам родни.
Я говорю, не получится у тебя побывать в этом году. Во-первых, нас много, а во-вторых, на обратном пути мы будем ехать из Великого Устюга на рейсовом автобусе до Вологды, к тебе никак не попадем.
У нас план такой: сейчас приедем в Ломоватку, оттуда на попутке доберемся до Пихтово. Это 25 верст. Сходим на могилки родителей сестер. Навестим родственников, остановимся у т. Дуси. Скорее всего, у нее и заночуем. Мы всегда у нее останавливаемся.
Утром, пригородным поездом доедем до Ядрихи, это перед самым Котласом. Оттуда на маршрутном автобусе доберемся до Устюга. А там останется 70 км. до Полдарсы. Надо повидаться с дядей. Там тоже заночуем, а утром автобусом поедем до Вологды. Там побудем весь день и вечером поездом отправимся в Питер.
Вчера нас Юлька проводила. У нее сегодня начинаются спектакли в Театре «Русский балет». Танцуют «Лебединое». У нее две партии – маленьких лебедей и цыганский танец. Будет жить эти дни у брата.
Мои девки рано соскочили и теперь режутся в «дурака». Тошка в целом довольна, она устала на работе и в этой поездке слегка развеется. А я жалею, что в этом году никак не получится быть в Уфе.
С тётей Дусей у нас связь оборвалась год назад, давно не писали ей… Не знаем, как она там? Тоня купила ей теплую кофту. Она, вообще-то, моей жене никто, просто была подругой ее матери, но с первой поездки четыре года назад, мы всегда останавливаемся у нее.
И дяде Коле через год стукнет 90 лет. Он 1922 года рождения, единственный, оставшийся в живых родной брат отца Тошки. Надо старика проведать. Два года не были мы. Сейчас он с т. Раей в Полдарсе, ему, как ветерану Великой Отечественной квартиру дали в Великом Устюге, но там им скучно, ведь всю жизнь прожили вдали от городской суеты.
А в Пихтово уже почти никого из родни не осталось. Толко Ира с Павликом…
Наконец, везем с собой старшую сестру Иру. Она «сто» лет не бывала в родных местах. А ее там хотят видеть.
Вчера Сборная России играла товарищеский матч с Сербией, но я в дороге, и не знаю результата.
А за окном поезда – безрадостная картина. Проехали Лойгалово, умирающая деревня, брошенные, развалившиеся избы… То же нас ждет в Пихтово. Там уже почти никого не осталось… Все поумирали или спились… А ведь Русь всегда была сильна глубинкой. Провинция опорой была отечеству, материальной и духовной силой. Что ж мы делаем-то, люди? Только и остается в России, что любоваться Природой.
Вот она хороша! Повсюду на Руси. Но грустно…
Проехали Кизему. Довольно крупная станция. Следующая – наша Ломоватка. Найдем ли попутку до Пихтово? Девки много барахла взяли. Тащить тяжело.
Вагон пустеет. Люди потихоньку выходят. 7 часов утра.
В курилке в тамбуре у молодых людей спрашиваю, не знают ли, как Сборная наша сыграла? А они, по-моему, впервые об этом слышат. Пойду, попью чаю или кофе. Через 50 минут приедем.
Муса, мой грозненский друг и однокурсник, написал мне перед отъездом, что все ездит в деревню к себе. Там умирает его брат двоюродный. Даже про «Терек» ничего не пишет. Радуется, что в Грозном не стало жары. Тяжело ее переносит. Приеду, напишу всем своим однокашникам. Взбодрю их!
Продолжаю писать уже в Пихтово, в доме тёти Дуси. Только что позавтракали. До этого прогулялись по Пихтово. Зашли к Володе, нынешнему хозяину отчего дома сестер, но его нет. Потом к Ирине зашли, она одна, Павлик в лес за черникой убежал.
Поселок будто вымер. Ни души!
В Ломоватку приехали в 7:50. Оставили сестер на вокзале, вещи караулить, а сам с Тоней пошли в центр, искать попутку до Пихтово. Нашел машину вещи с вокзала привезти, а там Ира нашла дальнюю родственницу Валентину, невестку сына родного брата отца. Ее сын Толя и привез наш скарб с вокзала в центр. Тем временем, Тошка нашла микроавтобус «Фольцваген», который нас за 1000 привез в Пихтово.
Собираемся на кладбище, правда, девки почему-то залегли…
Сходили на кладбище, навели там порядок, я лопатой снял дерн наросший, почистил могилки. Мы три года назад заказали плиту и оградку. Их поставили без нас, мы два года назад с Тоней и дочкой приезжали сюда. Хороший памятник – один на двоих матери и отца, они рядышком лежат, смотрят с портретов, сдержанно улыбаются… Александр Михайлович Ананьин или просто дядя Олекса и Наталья Маркеловна, в девичестве – Илатовская… Девки мои притихли, долго стояли у могил молча.
Наконец, с третьей попытки, удалось побывать в отчем доме жены. Мы до этого дважды приезжали, а домой так и не заходили ни разу. Теперь Володя сам к т. Дусе зашел и привел к себе. У него жена недавно умерла. Он один живет, но порядок в доме сохраняет, хоть и пьяница, что сам признает и дом притоном называет.
А вечер закончили у Павлика и Ирины. Посидели, выпили… Теперь девчонки перед сном снова в карты режутся.