— Засада! — истерично завопил Перек Татоев, срывая горло.

Ему в ногу вцепилась довольно крупная костяная химера. Жаль, конечно, но опасности для его жизни она совершенно не представляла. Дорогая техноброня с лёгкостью выдерживала бы удар клыков и более опасных тварей. Но смотреть на поведение этого сопливого высшего человека было даже более приятно, чем на выступление скоморохов и шутов на ежегодной ярмарке в городе Новый Сибирск. И вроде бы навыки ближнего боя у майора Татоева были высокого уровня, но ему банально не хватало опыта настоящих схваток. Правда, продолжится этому позору не дал полковник Овцев. В первые же мгновенья внезапной атаки песчаных химер он начал стрелять из своего огромного лука, разваливая тела нежити практически в костяное крошево, используя для этого, по сути, самые обычные стрелы, в том смысле что они не были даже банально зачарованы. Да и противник как бы не предполагал тратить на него редкие и крайне дорогие заряды плазменной винтовки, которой полковник довольно часто любил пользоваться. Хотя стрелял из лука он тоже невероятно грамотно, успевая помочь застигнутым врасплох как офицерам, так и рядовым солдатам. Конечно, другие старшие офицеры действовали не менее проворно, и даже сугубо не боевой интендант нашего полка Егор Широков рубил костяки тварей очень резво.

По итогу скоротечного сражения мы потеряли убитыми всего двоих новобранцев. В основном же солдаты отделались небольшим испугом. Хорошо, что всё это время забрало шлема скрывало выражение моего лица, потому как никто бы не понял хищной и кровожадной улыбки на нём. Я же осознал две вещи абсолютно точно. Во-первых, полковник Овцев добился нужного количества потерь среди личного состава. Во-вторых, даже для него спрятавшиеся под толщей песка твари были неожиданным сюрпризом, что говорило и о его слабых сторонах и уязвимостях в восприятии и навыках. Но меня в большей степени по-прежнему беспокоила цель таких огромных потерь среди наших солдат, ведь она была до сих пор покрыта туманом и не сулила ничего хорошего в будущем и, что самое паршивое, и для меня лично тоже.

Быстрый сбор трофеев, и вот наши ноги вновь топчут серый песок. А горизонт кристально чист. Кровь у солдат взбудоражена внезапной атакой. Глаза воинов неустанно пытаются найти опасность в покрове бесконечного песка.

— Да что же это творится! — прошептал Елос. — Когда я записывался в армию Герцога, не было и намёка, что смерть будет поджидать меня за каждым углом.

— Конечно, ты же у нас городской неженка, — весело ответил ему Чикир, — в отличие от большинства из нас, тебя привело в армию Герцога чувство наживы. Слабоумный, поверил сладким речам рекрутёра в центре найма.

— А ты тогда чего пошёл в армию, раз такой умный? — зло бросил Елос. — Наверное, свой пустой живот хотел, наконец, набить. Беднота деревенская.

— Ты бы там повнимательнее со словами был, — пробасил Мареш, — так-то здесь почти все из деревень нашего Герцога. Можешь на привале и по рёбрам получить за такие разговоры.

— Простите, Мареш! — сразу пошёл на попятную молодой воин. — Это всё пустоголовый Чикир выводит меня из себя. Словно его эти опасности не касаются.

— Так-то да, Чикир в последнее время стал зарываться, — тихо сказал Мареш.

— Давненько наш господин Корвин ему пальцы не ломал. Так, чтобы с особой жестокостью, — в такт этой мысли сказал Улер. — Может, Чикир снова проштрафится, и командир ему даже нос откусит? Это явно взбодрит молодого выскочку!

Чикир сделал вид, что не услышал обидных слов от двух крупных ветеранов. Да и вообще потерял всякий интерес к разговору.

— Мареш, а можно задать вам вопрос? — с интересом в глазах сказал Елос.

— Ну давай, попробуй, — нехотя ответил он.

— А почему вы подписали второй контракт, ещё на десять лет, неужели скопить денег не получилось? — с каким-то неподдельным детским интересом спросил Елос.

— Ну ты и спросишь, тоже… — задумчиво почесал щетину Мареш. — Тут так просто и не ответишь.

Пытаясь отвлечься от ноющей боли в ногах, прислушивался к разговору вполуха. Ведь эту историю я знал, возможно, даже лучше самого Мареша.

— Пока был молодой, как ты, даже не думал откладывать деньги на будущее. Первые два года голову кружили новые уровни и возможности. Навык владения оружием сильно меняет твоё отношение с обычными людям. Такое частенько случается, возникает чувство превосходства над ними, что хочешь, не хочешь, а носы им влёт разбиваешь с огромным удовольствием. И друзья сразу появляются, с которыми выпить всласть можно. Да и от красавиц проходу нет, пока карманы полны серебра. Бывает, редко, конечно, но у некоторых солдат вся служба так и проходит. Заканчивается контракт, и кроме потёртой брони да выходной премии небольшой и не осталось за десять лет ничего.

Новобранцы слушали, пытаясь не упустить не единого слова из истории так редко рассказывающего Мареша. Только Чикир, не скрывая пренебрежительного выражения лица, смотрел в другую сторону.

— Но у меня по-другому сложилось. На простом и, казалось бы, безопасном задании мне отгрыз по самый локоть правую руку мелкий нургл. И всё потому, что доспех был старый и ужасно дырявый. Прям с рукавом бушлата тварь руку отхватила. И это, скажу я вам, чудовищно тяжело. Ведь никто за твою личную ошибку, кроме тебя самого, не в ответе. И снижать боевую нагрузку офицеры не спешат. Три месяца невыносимой боли от регенерации костей и мышц. Ты буквально ощущаешь, как зудит и растёт каждая частичка плоти. Наверное, именно тогда и добавилось мозгов в моей голове.

Как по мне, он очень льстит своим умственным способностям. И умалчивает, что обиделся на своих дружков, отказавшихся веселиться с калекой, как малолетняя девица. В его оправдание скажу, что и лет ему было меньше двадцати на тот момент.

— Тогда, да, наверное, именно в том горячечном бреду у меня и возникло желание обзавестись хорошей защитой. Видя чужие боль и страдание, ты не понимаешь их в полной мере. И только на своей собственной шкуре испытав это, начинаешь ценить свою жизнь по-настоящему.

Солдаты, идущие рядом, поняв, что Мареш продолжать не собирается, всё же решили задать ему ещё один вопрос.

— А родне вы помогали? — неуверенно спросил молодой новобранец. — Деньгами там или услугой? Брат вот мне говорит, что это я своей головой рискую, а они, трусы, в деревнях живут и задницы свои берегут.

— Это уже очень сложный вопрос, и правильного ответа на него нет, — задумчиво протянул Мареш. — Я знал множество солдат, что отдавали все свои золотые монеты семье или родным, но не сумели дожить и до середины своего контракта. А ведь если сильный, опытный воин вернётся спустя десять лет, как много он бы мог сделать, да хоть в маленькой деревне, в богом забытых лесах. Там ни один волк или лесная крыса даже не подумали бы напасть на такого солдата. Или посмотрите на нашего господина Корвина. Когда он выйдет на пенсию, за него драться будут, чтобы взять его к себе на службу. Любой торговый дом руку бы отдал за такую личную мощь у себя в частной охране.

Интересное мнение о своём командире. Но очень глупая и примитивная мечта, как по мне. Тем более никому мы, старые солдаты, там не нужны. К чему им опасный и, возможно, обозленный судьбой воин? Когда под боком толпы желающих занять лакомое и тёплое место. С другой стороны, Мареш никогда и не мечтал о покорении великих высот, всегда довольствовался малым, такой у него был характер.

— Вот и думайте, во что вкладывать деньги, полученные за службу. Баб продажных за сиськи потаскать или добротный стальной нагрудник купить, который от стрелы твое сердце уберечь сможет.

Жаль, конечно, старания Мареша, да и всех этих солдат тоже. Но если судить по моему опыту, молодёжь вообще страдает короткой памятью. Это я лично по себе заметил. Стоило мне в молодости преодолеть в характеристики Интеллект рубеж в 5 единиц, как постепенно моё мышление стало меняться. Всплывали и становились понятными до этого невероятно очевидные, но почему-то ускользающие от моего внимания события. Как, например, куда и сколько тратится Эргов нашими старшими офицерами. Да это меня раньше вообще не волновало. А ведь от их опыта надо было отталкиваться самому. Брать с них пример. Не с городского пропойцы, а именно с опытных и старых воинов. Но в своё время я на это просто не обращал внимания. Находил занятия куда как попроще для своей головы. А возможно, это их неведение и есть благо. Они не задумываются над этой невыносимой лично для меня несправедливостью. Потому как с годами ненависть к благородным, бывало, так затапливала мою душу, что даже уснуть не удавалось. И только чья-то отнятая жизнь приглушала этот пожар в моей душе. А тот же Мареш воспринимал всё это как неизбежность и был доволен и малостью. Ведь даже в таком крупном городе, как Новый Сибирск, он был состоятельным человеком, по сравнению с обычными работягами, не говоря про бедных селян, что за всю свою жизнь не держали и горсти золотых монет в своих руках.

За этими мыслями и разговорами время ночного привала подошло очень быстро. Даже ноги не гудели от целого дня пешего марша. При всех негативных воспоминаниях моего прошлого, моё нынешнее положение заставляло меня улыбаться. Словно на горизонте моей жизни забрезжили лёгкие лучики восходящего светила. Ещё совсем неуверенные и пока ещё не приносящие тепла, но всё же дающие надежду старому солдату на лучшее будущее.

Целую неделю мы двигались, как в личном заповеднике самого императора Георга Великого. Нам встретились всего три засады костяных химер, но таких мелких, что они не заслуживают упоминания. Солдаты тем временем изнывали от безделья, и даже увеличенный нашим полковником темп марша ничего не изменил. Благо старшим офицерам хватило ума не запрещать разговоры. Без них от бесконечной и однообразной пустоши вокруг у солдат могли мозги из ушей потечь. Каких только сопливых разговоров я не наслушался, и всё благодаря моему высокому уровню восприятия. Хотя, по правде говоря, кое-что из этого потока словес было интересно послушать даже такому старому рыцарю, как я.

— Господин Соятов, — неуверенно начал один из молодых новобранцев из соседнего отделения, обращаясь к моему молодому полевому магу, — а это правда, что у вас самая красивая наложница в нашем городе?

Молодой маг немного посомневался, вступать ли в разговор с рядовым солдатом, но желание похвастаться всё же пересилило его аристократическую заносчивость.

— Конечно, самая красивая, её даже путают с высшем человеком, настолько изящное у неё тело! — с детской непосредственностью и желанием выделиться среди остальных произнёс Талер Соятов. — Это был личный подарок моего дяди, Захария Соятова, в честь моего поступления в армию нашего Герцога. Я в моей семье на хорошем счету.

— А я слышал, что красивее наложницы нашего рыцаря в городе только красотки из благородных! — влез со своим мнением Чикир, просто чтобы поспорить.

— Да что ты лезешь в каждую бочку! — недовольно зашептали молодые солдаты. — Думаешь, твоё мнение всем интересно, болван?

Талер Соятов нервно обернулся в мою сторону и явно потерял желание продолжать этот пустой разговор. Он напыжился и старался выглядеть сурово и благородно, под стать настоящему аристократу. И на дальнейшие расспросы любопытных деревенщин не отвечал.

Но уже через пару часов молодой маг не выдержал и сдался под напором любопытных глаз и подобострастных упрашиваний. Он рассказывал довольно любопытные вещи, на первый взгляд неочевидные для рядовых солдат. Такие, как, например, личный дом в квартале, принадлежавшем семейству Соятовых. Новобранцы просто восхищённо вздыхали, а я отметил про себя, что моего мага по какой-то причине отселили от основной ветви аристократов этой семьи куда подальше. Это для деревенского жителя собственный дом в городе звучит как нечто недостижимое и невероятно желанное, словно десяток уровней, неожиданно свалившихся на тебя с самих небес. А для благородного получить отдельное жилье означало быть отлучённым или наказанным. Ведь жить в огромном дворце считалось верхом престижа и богатства. Потому как это значит, что это и твой дом тоже.

Так что дальнейшие слова про любящего и ценящего его дядю, к которому он часто приходил в гости, звучали неискренне. Говоря это, молодой Соятов на самом деле немного лукавил, его вызывали. Вызывали как подчиненного на доклад. И это огромная разница, потому что зайти в дворец без приглашения невозможно. Маг это даже упомянул, невзначай, что его официально приглашали. Ко всему прочему, его переводят в боеспособное подразделение, в котором высок риск погибнуть. Любимого племянника сюда точно не отправили бы, для ценных членов семьи есть и куда более безопасные должности даже в армии Герцога. Неужели он в столь юном возрасте умудрился отдавить кому-то из родственников любимую нежную мозоль?

Что касается восторженных вздохов моих новобранцев по поводу молодой и красивой наложницы. Этот момент лично у меня тоже вызывало лишь дополнительные вопросы. По одной простой причине. Наложница — это на самом деле содержанка, собственность. Пока девушка молода и красива, она согревает постель своему господину. Когда становится старше, её переводят в лучшем случае на кухню, а худшем попросту выгоняют. Благородные аристократы не заводят потомство от безродных девок. Во всяком случае, стараются. И, конечно, не стоит забывать, что тратить Эрги и вкладывать в наложницу никто из аристократов не будет. Потому как даже самый бедный человек из благородных проживает не меньше сотни лет и успевает поменять с десяток наложниц, в отличие от обычных людей, редко доживающих и до пятидесяти лет. Поэтому юношеских, похотливых восторгов моих солдат я в корне не разделял. Это ведь не жена, которая вместе с тобой поднимает уровни и сопровождает тебя иногда даже целые столетия, как было в случае нашего генерала Тараса Кровавого. Правда, он убил свою супругу пару десятков лет назад. Слухов тогда в тавернах было не переслушать. Но это уже совсем давняя история.

Так вот, возвращаясь к молодому Талеру Соятову. При всех очевидных признаках его выдворения из главной семьи, он почему-то по-прежнему ассоциировал себя с благородными Соятовыми. В отличие от моего старшего мага Леура Кретова. Тот был рождён как раз-таки от безродной наложницы, и ему сразу отвели судьбу военного налога от его аристократической семьи. И никогда не скрывали это от него. Поэтому амбиции Леура были гораздо скромнее его более молодого товарища по магическому ремеслу. С другой стороны, в моего старшего мага вложили гораздо больше Эргов, и навыки его выгодно отличались своим высоким уровнем развития. Такая странность наверняка имела объяснение, но достоверно выяснить это мне было не под силу. Так ещё эта их попытка меня отравить. Всё было сделано явно с руки этого мерзкого дяди Захария Соятова. И вроде бы я с ним никак не пересекался. И всё же умудрился серьёзно оскорбить, не зря же ради уничтожения какого-то старого рыцаря отправили полноценную группу зачистки. Сказать по правде, мысль, что мне удалось прилично подгадить этому аристократу, невероятно радовала мою душу. Не каждому деревенщине представлялся такой шанс.

Про самого Захария Соятова мой молодой маг тоже рассказывал очень охотно. Но, достоверна эта информация или это обычное хвастовство, понять было невозможно. По словам Талера, его дядя был огромным высшим человеком, размерами не уступающий самому Тарасу Кровавому, а уровень его был не меньше пятидесятого. И что прожил он уже больше двухсот лет. Якобы повествование его подвигов не поместится и в сотню книг. Настолько велика его личная сила. Но было в этих его словах что-то, не дающее мне покоя. Какая-то деталь. Точно, Талер сказал, что дядя обладает навыком огненного шара. Сильнейшие воины или маги среди аристократов не уважают это заклинание, ввиду его низкой эффективности и узкого коридора применения. А значит, его дядя всего лишь высокопоставленный служащий в этой семье, но никак не один из глав. Это может значить, что моё устранение было его личной, мелкой инициативой. И это многое может поменять в моих дальнейших планах.

Иллюстрация. Песок — это не всегда пляж и приятное тепло, это ещё и ненависть к хорошо экипированным офицерам.

Утро восьмого дня принесло порывистый ветер, и от костров пришлось отказаться, как и от горячей еды. По правде говоря, принимать пищу вообще удавалось с большим трудом. Песок забивался во всевозможные щели. И тряпичные маски, закрывающие рот и нос, в принципе не помогали рядовым солдатам. Лично меня, как и всех старших офицеров, имеющих полноценные системы фильтрации, эти неудобства, совершенно не касались. Но и по мою душу песчаная буря принесла подлость. Палатки установить не получалось ни под каким предлогом, их срывало вместе с крепежом. Приходилось ночевать под открытым небом. И это значило, что изучать техническую данные о ремонте экзокостюма никоем образом не получалось. К тому же во время утренней побудки все обнаруживали себя погребёнными под слоем серого песка.

Первые пару дней солдаты ещё надеялись на скорое завершение бури, и никто не разрушал их несбыточные надежды. А ведь я точно знал, что такая непогода — вполне естественное положение вещей для этих проклятых пустошей мира Тесэр. С каждым новым днём нервное напряжение среди солдат всё возрастало. Истерики случались чаще, день ото дня. Даже внезапные нападения песчаных химер больше не вызывали страха или паники. Этот проклятый, вездесущий песок. Он был везде, в воде, в еде, в глазах, в одежде. Всё чаще кто-то из рядовых солдат срывался и начинал бежать в состоянии беспамятства, крича и захлёбываясь потоками песка. Его скручивали и тащили, пока воин не приходил в себя. Разговоров не было вообще, лишь редкие выкрики команд офицеров. А я чем дальше, тем всё отчётливее чувствовал, что близок тот момент, когда рассудок оставит вообще всех новобранцев, потому как для них это было невыносимо. Уже сейчас они двигаются походкой, не отличимой от мёртвых скелетов, с той же безысходностью в мертвенных глазах.