Оказывается, после такого поражения, я бы даже сказал, провального, молодой майор Перек Татоев пытался вытребовать, чтобы энергию Благодати с трупов инсектоидов Ратников собрали именно его бойцы. Аргументируя это тем, что их осталось меньше всего. И судя по лицу полковника Овцева, ему было совершенно плевать на подобные требования. Но вот майор Мелихов, очевидно, был не согласен с такой постановкой вопроса.

Окинул взглядом оставшихся воинов нашей армии. Нет, ну теперь армией это уже, конечно, не назвать. Тут бы по-хорошему полный полк собрать — и это было бы счастьем. У Перека Татоева осталось два неполных отделения, у Велихова — чуть больше, почти три. И около семи неполных подразделений сохранил полковник Овцев. И что вызывало у меня просто первобытную ярость, так это тот факт, что ни один старший офицер не погиб в этом бою. А вот рыцарей полегло и рядовых солдат очень много. А ведь командиры рот не отличались внушительным личным могуществом, они даже не являлись высшими людьми. Но их жизни полковник Овцев постарался сохранить, в отличие от несметного количества жизней простых деревенщин. Хотя, наверное, это чувство несправедливости во мне говорит, потому как особой выгоды от смерти старших офицеров я лично в данной ситуации точно бы не получил, а значит, и желать их смерти мне сейчас смысла нет, но отрубить часть из них головы отчего-то всё равно нестерпимо хотелось, несмотря ни на что!

Наблюдая за этим форменным позором, я тем временем медленно хромал к своему отделению бестолковых солдат. Потому как они все эти десять минут так и стояли под прикрытием магического купола.

— Леур, снять барьер! — прострекотал я громко. — Бегом ко мне!

Воины сорвались с места и побежали в мою сторону. Чуть позже, вернувшись в общие порядки, я отдал команду попытаться найти среди тел мёртвых или раненных солдат членов моего отделения. И мои солдаты были рады выполнить такой приказ и оказаться от меня подальше. Видимо, ошмётки потрохов инсектоида на моём экзокостюме их слегка напрягали. А мне так даже больше нравилось. Создавалось некое подобие выбравшегося демона из самой задницы бездны.

Иллюстрация. Исчадье из бездны.

Запах кровавой бойни я не ощущал благодаря экзокостюму, а цвет и консистенция потрохов инсектоидов на металлических перчатках меня тем более не волновали.

К тому же, как я понимаю, забрало шлема поднимать мне теперь придётся нескоро. Ведь демонстрировать светящиеся красным два дополнительных глаза пока не входило в мои планы. А родные, доставшиеся мне при рождении, теперь видят слишком много теней. И ещё не факт, что и они не начали подозрительно мерцать, в свете произошедших событий с моей появившейся астральной сущностью.

Найти выживших солдат из моего отделения так и не удалось. Подведя итоги, мы выяснили, что пятеро моих новобранцев погибли, включая двух самых перспективных, Тала и Жуе. А вот визгливый Чикир опять был даже не ранен. Как показал мой опыт, недостаточно держаться своего верного товарища. Потому как Тал и Жуе вдвоём во время бегства потеряли своё подразделение из вида и рванули вместе с основной толпой обезумевших от страха солдат. А там им просто не повезло попасть под лапы огромных жуков Ратников. А те, кто держался своей группы, выжили все. Потому что даже выдающиеся характеристики не спасут тебя от всех напастей, и только сплочённый отряд может гарантировать хоть какую-то безопасность. Но, откровенно говоря, мне их было совершенно не жалко. Сколько я таких уже повидал, молодых воинов со своими надеждами и мечтами о безбедной жизни. Они скорее раздражали меня этими безмозглыми ошибками. Этой трусостью. Ну какого нургла они бросились бежать, как тупое стадо баранов! Тоже мне невидаль, рассмотрели в темноте огромного жука, ну и что? Разве он бросился их догонять? Нет. Так и к чему была вся эта паника? Безмозглые бараны, только зря силы свои на них тратил в надежде, что хоть из этих балбесов что-то удастся вырастить.

Учишь их, а свои мозги всё равно им в голову не положишь. Это дико раздражало, вся эта некомпетентность и поголовное дилетантство. Так ещё эти старшие офицеры явно что-то задумали. Но на самом деле моё отделение пострадало не очень сильно, если сравнивать с остальными. Но и радоваться тут было тоже нечему.

Командиры же тем временем всё же решили разбить невдалеке лагерь и дать отдохнуть бойцам. Как только было принято это решение, у рядовых солдат сразу появились сотни неотложных забот. А вот сбор трофеев был вообще проведён при личном участии всех трёх старших офицеров. И там было о чём спорить. Больше сотни очень живучих инсектоидов. С каждого из них можно собрать, по меньшей мере, пятьдесят Эргов, и это артефактным оружием [1] ранга. А если старшие офицеры будут лично делать это своим оружием [2] ранга, то разговор тогда может идти о более, чем десяти тысячах Эргов. Так что их алчные взгляды вполне можно было понять. Примерно такого поведения от них и стоило ожидать. Ко всему прочему был дан приказ собирать кровь жуков в огромные фляги. Ведь в этом мире очень ценится данная питательная субстанция живых существ. Конечно, не вся кровь стоит одинаково дорого, но и просто проливать её в мёртвую землю этого мира было бы чересчур расточительно. Я же всё это время с помощью подчинённых чистил свой экзокостюм. Так как есть с закрытым забралом шлема явно не получится.

За всеми этими хлопотами и за поеданием горячей еды напряжение от прошедшей битвы начало ослабевать. И солдаты наперебой старались поделиться своими личными впечатлениями после минувшего боя. Кто-то даже поднимал кружки с отваром из терпкой коры дерева виршта в честь погибших. А старшие офицеры, тем временем, как обычно находились в штабной палатке, установку которой начинают раньше, чем солдаты смахнут кровь со своего лба. Ведь негоже командирам полков сидеть среди простых солдат. А я, взяв кружку с отваром, аккуратно поднял забрало шлема и посмотрел на отражение своего лица. И не успел порадоваться, что глаза не приобрели какого-нибудь мистического света, как услышал этот мерзкий голос.

— Ты сегодня умрёшь, ты умрёшь! — астральная сущность начала летать кругами, повторяя своим леденящим, могильным голосом так раздражающие меня слова.

Возможно, кого-то другого это поведение мерзкой тени и могло привести в отчаяние, но меня всё это больше приводило в ярость. Не только эта тварь, но и вся ситуация в целом. Создавалось впечатление, что все сговорились вокруг меня. С этим походом явно что-то было не так. Все почему-то забыли одну очень важную деталь. Мир Ссшорс был всего лишь транзитным и не должен был вызвать у нас вообще трудностей, наоборот, в нём присутствовала возможность собрать немного дармовых Эргов. Главная цель и опасность как раз таки заключается в закрытом мире Тесэр.

Потому что Бог этого проклятого мира нарушил основополагающий закон Благодати, создав условия для бесконечного подъёма немёртвых. В итоге любые существа были абсолютно бессмертны. И даже если обычного скелета раздробить на мелкие куски, он возродится через время в мелкую костяную химеру. А допустим, умертвие, или, как ещё их любят называть селяне, зомби, после разрушения внутреннего ядра уже через месяц могли восстать снова. А дополнительные повреждения лишь увеличивали время их восстановления. Даже будучи сожжённой дотла, нежить могла восстановиться. Правда, это я уже считал просто вымыслом, потому что лично я считаю, что скорее это умертвие в призрака переродится, чем из пепла восстанет полноценное зомби.

Но разговор сейчас идёт не об этих фундаментальных вопросах. Как по мне, так инкубаторы инсектоидов ничем не отличаются от бесконечно возрождающейся нечисти. Но Богам, конечно, виднее, чем старому рыцарю. Потому как в итоге этот мир Тесэр был изолирован, и обычным порталом в него не проникнуть. Исключением являлись стационарные врата древних, через которые мы и попали в этот мир. Как говорят, это было единственной уступкой Богов, запечатавших этот мир для древней и очень могущественной нежити. Но и немёртвые не могут покинуть свой мир, ведь жуки яростно реагируют на любые эманации смерти, даже сильнее, чем на проявление маны. Как гласят легенды, все попытки армии нежити прорваться заканчивались их полным уничтожением инсектоидами. Но это и понятно, ведь у жуков Верховное Божество по-прежнему ещё на престоле, а этот незначительный факт давал неоспоримое преимущество в настоящей войне.

Опять мои мысли уходят от важных деталей. Немёртвые в этом мире очень агрессивны и намного опасней жуков, с которыми мы встречались ранее. А на лицах моих бестолковых солдат не сосредоточенность, которая должна быть в таком опасном месте, а радостное упоение победой над инсектоидами. А ведь нам ещё предстоит дойти до ближайшего города немёртвых, и это по времени должно занять не меньше недели. И наткнуться на небольшую армию тех же скелетов в этих пыльных и серых пустошах довольно легко. Но и втолковывать кому-то истинное положение дел мне точно не хотелось. Особенно этим безмозглым новобранцам, окружавшим меня.

Так, а это действительно невыносимо!

— Ты сегодня умрёшь, ты умрёшь! — уже кричит, словно срывая голос, эта мерзкая астральная тварь.

Просто вываливаю в рот всю кашу из миски и за два мгновения проглатываю её. Захлопываю забрало шлема, одновременно меняя спектр восприятия, и наступает долгожданная тишина. Не абсолютная, но этот тихий зуд словно бальзам для моей души. Эта астральная тварь явно начинает действовать мне на нервы. Я становлюсь чересчур раздражительным, и это плохо. Мне нужно действовать рационально, не поддаваясь эмоциям. Зафиксировав эту мысль, отправился в свою палатку спать.

Глава 10.1. Сон — это не всегда прекрасный отдых

Крупный человек бежит по мёртвой пустоши. От горизонта до горизонта нет ни единого деревца или даже чахлого куста. Лишь ветер тянет мелкий песок по выжженной земле.

Иллюстрация. Обречённость, как она есть.

На воине, и да, это именно воин, была экипировка в виде техномагической брони. Черты его мне были знакомы, но вспомнить, кто это не получалось. Он бежал, не останавливаясь, уже несколько часов. А по его следам, в неглубоком сером песке, не зная усталости, брели тысячи скелетов. Их было так много, что они полностью закрывали горизонт.

Воин крепко сжимал кусок наполовину отколовшегося оружия, некогда напоминавшего меч. Теперь же огрызок металла длиной не превышал и полметра. При ближайшем рассмотрении на броне становятся видны следы глубоких повреждений, таких, что при движении кабеля внутри замыкают и искрят. Тяжёлое дыхание разносится на многие версты вокруг. В мертвенной тишине металлические ботинки шуршат о серый песок. Мерно, спокойно, отсчитывая последние часы жизни воина.

Шаги человека с каждым часом становятся всё короче. И медленно, неуклонно незнающие усталости скелеты начинают брать воина в кольцо. Черты его лица не удаётся рассмотреть в деталях, но кровь, текущая из глубокой раны на лбу, видна ярко даже в мире, где никогда не было красок, кроме серого цвета. Воин уже не пытается остановить кровотечение, а вся его правая рука измазана по локоть в его же крови.

Проходит ещё час этой бессмысленной погони. Воин не видит ориентиров и бежит с надеждой продлить свою жизнь хотя бы ещё на мгновение. Дыхание срывается на хрип. Бежать сил уже нет, и человек переходит на сбивчивый шаг. Он делает ещё две попытки снова ускориться, но спотыкается и падает каждый раз. Ноги просто отказываются подниматься над землей. Но воин упорно шаркает ими по песку, оставляя длинные борозды. Оглушительный грохот миллионов костей начинает накатывать, как волна. Волна, которая требует сдаться. Сдаться неминуемой смерти, непреодолимой судьбе, своему отчаянию.

Воину хватает сил шагать ещё примерно час. Он падает и с трудом начинает ползти, чтобы уже хотя бы на миг, на шаг продлить свою жизнь этим позорным бегством. Человек ползёт, оставляя на сером песке ярко-красные капли крови. А тем временем скелеты уже полностью окружили его, наслаждаясь страхом воина, безвыходностью этой ситуации, и медленно подходят к нему.

Воин замирает на четвереньках, оглядывается вокруг себя, и не понимает, куда ползти дальше. Он не верит своим глазам. Не верит, что выхода нет. От бессилия и отчаяния его руки подгибаются и тело падает в серый песок этого мёртвого мира. Сил не остается даже обречённо закричать. Скелетов отделяет не больше десятка метров от человека. Крупный воин нежити, метров шесть ростом, медленно, буквально наслаждаясь каждым шагом, отмеряя их, словно сам жнец смерти, заносит огромный меч над головой пока ещё живого воина. Хохот разносится по бескрайней пустыне в этот момент, и в нём слышится наслаждение от этой охоты и презрение к жалкому трусу. Удар, брызги крови разлетаются по округе. Скелет окрашивается в красный цвет. По старым, потрескавшимся костям течёт горячая, исходящая паром в ночном холодном воздухе кровь.

Скелеты, миллионы скелетов, от горизонта до горизонта, замирают. Просто не понимая, куда стремиться дальше. Они так желали догнать живое воплощение своих страданий и сделали это. Но что теперь, что им делать дальше? Где найти нового врага, где найти цель своего существования? И они находят. Крупный скелет, облитый кровью, начинает медленно покрываться связками, жилами. Дальше нарастают мышцы. Он понимает, что все вокруг смотрят только на него своими пустыми глазницами. И смотрят с жаждой крови, неутолимой жаждой убить его.

Рывок, и он срывается с места, на его пути нежить расступается, но его провожают взглядом миллионы скелетов. И медленно начинают идти вслед за убегающим воином.

В его голове ещё свежи воспоминания, ведь это он убил живого, это он восстановил справедливость, наказав проникнувшего в его мир иноземца. И теперь уже с ним происходит что-то странное. В его груди начинает биться сердце. По венам струится кровь им же убитого воина. Крупный скелет, наверное, уже просто воин, вырвался из толпы окружившей его нежити. Он бежал. Бежал быстро, и казалось, медленным скелетам его никогда не догнать. Но проходил час, другой, и новые лёгкие начинали гореть от усталости…

— Господин Корвин, господин Корвин! — внезапно я слышу крик Мареша.

— Да твою же! — взревел я. — Чего ты орёшь!

— Господин Корвин, простите меня! — упал воин на колени, услышав мой разъярённый голос. — Завтрак готов, а вас не удаётся разбудить уже как десять минут.

— Встань, Мареш, — прошипел я уже спокойно, — всё нормально, свободен.

Ветеран вышел и закрыл полог в палатку. А мне с трудом удалось подняться, руки потряхивало, словно во время лихорадки, а в теле была слабость. В происходящее просто не верилось. Лет двадцать меня никто не будил, а то и все тридцать. Я просыпался именно тогда, когда мне было это нужно. И никак иначе. Да что это вообще было? Это явно не морок и не галлюцинация. А если бы меня не разбудил Мареш, что могло произойти в этом случае? Нервно перебирая в голове мелькающие воспоминания, я ничего не мог придумать. Отчаяние, эта тварь добивается от меня отчаяния. Ведь само видение меня вообще не напрягало. Ну, трус какой-то бежал от сражения, до последнего сопли размазывал по песку, как это меня вообще должно волновать? Оно скорее вызывало зевоту и раздражение, настолько всё это было неестественно. Инстинктивно я понимал это даже во сне. Но то, что я не смог самостоятельно пробудиться, это явно выходило за рамки обыденного. Теперь, получается, и поспать нормально не выйдет.

Покинув палатку, я встретил напряжённые и отчасти испуганные взгляды моих солдат. Да и плевать на них.

— Чего замерли? — зло прошипел я. — Еда в горло не лезет?

Интерес к моей персоне мгновенно пропал, даже у соседних с моим отделений сразу же образовались неотложные дела. Сев возле костра на свой любимый стул, глядя на причудливые языки пламени, я начал есть горячую кашу с мясными кусочками. Вот действительно, где ещё можно увидеть огонь серого цвета, непередаваемое зрелище, словно пыль стремится в небеса. Но моё улучшающееся настроение было мгновенно опущено на самое дно этого мёртвого мира.

— Ты сегодня умрёшь, ты умрёшь! — завопила мерзкая тварь с каким-то особым, довольным присвистом.

Я обратил внимание, что тень со вчерашнего дня стала более плотной и летала значительно бодрее. Да и удалялась уже метров на двадцать от меня, вызывая дрожь у моих бойцов, пролетая сквозь их тела. А вот к огню эта проклятая отрыжка бездны не приближалась. Заметив это, я достал крупное поленце, прямо из костра, и рассматривая пламя на ней, дожидался удобного момента огреть астральную тварь.

— Ты сегодня…

Договорить мерзость не успела, рванув в сторону от меня. Как вижу, урона это не нанесло, огонь попросту тени неприятен. Ну, хоть какая-то радость для меня сегодня. Думаю, пока хватит экспериментов. Поэтому опустил забрало шлема и поменял диапазон восприятия. Всё вокруг снова обрело краски. Огонь, как и должно, приобрёл ярко-красные оттенки, а холодная пустошь, окружавшая нас, окрасилась в синие цвета. Да, синий песок — это довольно экзотично. Но намного лучше, чем слышать голос мерзкой тени. И не успел избавиться от одной твари, как услышал другую.

— Рыцарь Корвин, ко мне! — с визгливыми нотками в голосе выкрикнул Жерар Малихов.

И пришлось хромать к командиру, не забывая изображать старое, разбитое корыто.

— Лейтенант Малихов, слушаю вас, — прошипел я.

Он как обычно удовлетворенно кивнул, приветствуя мою исполнительность.

— Собирай своё отделение, — приторно, довольным тоном начал говорить он, — как самый боеспособный отряд, пойдёшь на полкилометра впереди, головным дозором. Будешь выявлять скрытых песчаных химер на нашем пути.

— Лейтенант Малихов, будет исполнено, — прошипел я. — В какой город мы направляемся?

— Ах да, точно! — взмахнул руками Жерар. — В Назар Эшел.

Я развернулся и пошёл собирать моё отделение.

Назар Эшел — это был самый ближний к этим вратам город. Не очень дружелюбный по отношению к живым, но рамки договоров они соблюдали, в некоторой степени, естественно. Думаю, никому из них не взбредёт в голову помериться силой с полковником Овцевом. Казалось бы, чего может опасаться бессмертная нежить? Но и у них не всё так просто. Немёртвый, конечно, возродится, но кто сказал, что его уровни не будут потеряны навсегда?