Свиток растворился у меня в руке, осыпаясь искристой пылью, а по телу прошла чудовищная болезненная судорога, и я с большим трудом смог остаться в сознании. Внутри тела появилось нечто чужеродное, и оно стало двигаться по моему организму, вызывая всё новые вспышки невыносимой боли. Зубы скрипели с такой силой, что вот-вот и начали бы крошиться, но и закричать я позволить себе никак не мог. Ведь Чикир может услышать, а потом и донести кому-то из моих непосредственных командиров. Думаю, неоднозначных слухов обо мне и так достаточно.

Прямо же сейчас этот внутренний комок огня, словно живой организм, начал подниматься вверх внутри моей грудной клетки, и я чувствовал, как он, не особо церемонясь, сдвигает внутренние органы у себя на пути. Боль всё нарастала, и негнущимися пальцами я с трудом расстегнул свой доспех по боковому шву. Это нечто полезло наружу, раздвигая мои рёбра, всё ближе к коже. Рефлекторно сильно прижимаю правой рукой образовавшийся нарост, который нагло вылез между рёбер, пытаясь не дать ему разорвать мне кожу. В этот момент сгусток, как будто отпрянув от ладони, рывком пополз сначала к правому плечу, а затем и в саму руку, сопровождая своё продвижение резкой обжигающей болью. Особенно сильно выжигая предплечье. В какой-то момент боль достигает такой силы, что на мгновение у меня в глазах темнеет. Правая рука всё ещё подёргивается в судороге, но постепенно боль становится ноющей и уже вполне терпимой. Лишь кровь, обильно стекающая из уголков рта, напоминала, насколько приятным и комфортным было изучение навыка. Правая рука ощущалась теперь немного странно. Я расстегнул крепления броневой пластины на рукаве и освободив предплечье от защиты, и оказалось, что оно довольно сильно увеличилось в объёме, а под кожей проглядывалась странное нагромождение новых костей и мышц, совершенно не свойственных человеку. Немного напряг руку особым образом, скорее интуитивно, нежели осознанно понимая, как это работает, используя непривычные мне мышцы, при этом так, как будто делал это всю свою жизнь. Благо, знания и опыт перешли в мою память из свитка особенности полностью. Впрочем, чему тут удивляться, Благодать, пришедшая в наши миры, велика и непостижима, и это лишь малая толика её возможностей.

Из ладони, аккуратно раздвинув новую складку кожи, резко вышло костяное жало длиной не меньше двадцати сантиметров, а на острие присутствовало совсем небольшое отверстие. Следом я почувствовал, как возле локтя сокращается железа с ядом. Ещё усилие, и кончик жала покрывается прозрачной субстанцией. Как ни странно, но выдвижение и втягивание скрытого оружия не доставляло неудобств или тем более болевых ощущений, словно я уже родился с ним в руке. Ради эксперимента я решил проверить количество доступной мне единовременно отравы. Как итог яда хватило, чтобы покрыть наконечники на двадцати стрелах. Теперь остаётся проверить, как долго продержится эффект, если положить обработанные боеприпасы в пространственный мешок. Посмотрим, как долго яд сохранит свои свойства.

До прихода отряда я успел не только разобраться с новыми навыками, но мы даже перекусить с Чикиром смогли, так как он тоже доделал свою работу и сбегал к Леуру, подгоняя его от моего имени.

— Господин Корвин, сбор трофеев окончен, мы можем выдвигаться в передовой лагерь лейтенанта Малихова, — сказал мой полевой маг уже более спокойным голосом, да и было видно, что он смог взять себя в руки, не то что полчаса назад, когда в его глазах плескался исключительно первобытный животный ужас. Но это и понятно, ведь он в момент нападения уже простился со своей жалкой жизнью, представляя, как полсотни арахнидов рвут его дорогое аристократическое тельце на мелкие куски. Остальной отряд, услышав его слова, даже выдохнул синхронно. Видимо, они в глубине души справедливо боялись, что сегодняшний пугающий рейд может на этом не закончиться.

— Походное построение вокруг мага, двое разведчиков на сотню шагов вперёд! — произнёс я, тяжело поднимаясь с камня.

Солдаты радостно заулыбались, начали весело перешёптываться. А Раум и Чикир, наши бдительные и внимательные разведчики, развернулись в сторону реки и уже собирались рывком набрать дистанцию.

— Отделение, стройся, движение за мной в десяти метрах! — скомандовал я и двинулся в сторону сектора 245 и поместий, которые нам ещё предстояло обследовать и вычистить.

— Но как же, мы же, тут же… Вы же ранены! — начал мямлить Чикир, как самый молодой. У остальных солдат моего отделения лица вмиг посерели. Они начали понимать всю серьёзность сложившейся ситуации.

— Мареш, три удара Чикиру под рёбра за глупость и невыполнение приказов!

И тут у молодого разведчика неожиданно появилась слабость в ногах.

Бывалый воин не стал даже смотреть в мою стороны, дожидаясь подтверждения приказа, уверенными шагами приблизился и нанёс серию быстрых ударов. Не во всю свою мощь, но и так, чтобы и у меня не возникло недовольства уже работой Мареша. Чикир упал и начал сучить ногами, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха.

— Сотоп и Раум, вперёд! Мареш, помоги нарушителю дисциплины так, чтобы он не задерживал отряд! — произнёс я это, уже двигаясь вперёд. Спокойно, уверенно, без каких-либо эмоций.

Отряд сразу же двинулся вслед за мной, в могильной же тишине слышны были только хрипы Чикира. А у меня никаких эмоций действительно не было. Для кого-то и эта миссия, да и этот бой — что-то выходящее за рамки разумного. Но сотни сражений притупляют новизну, да и чувство опасности тоже. Это просто работа. А мой отряд почему-то решил, что на сегодня для них подвигов достаточно.

Говоря начистоту, раньше мы не пытались лезть к самим демонам на рога. Попадалась хорошая добыча — мы были рады, если нет, то на особый риск никто не спешил идти. Потому как все понимали, что итоговая награда при любом раскладе всё равно будет мизерной. Конечно, когда-то давно я пытался следить за коллективом, поддерживал их боевой дух, опасался, что они разбегутся в самый неподходящий момент в бою или подадут прошения о переводе в другие отряды. Ведь этого было вполне реально добиться, если, конечно, хватило ума отложить десяток золотых монет на чёрный день, для любимого лейтенанта. Хотя в моём отделении всегда дисциплина и наказания были одними из самых жёстких во всей нашей роте. Но как показала практика, это всё равно не мешает солдатам раз за разом оставлять своего командира в сложных ситуациях одного, без какой-либо поддержки. Наверное, мне в голову такие мысли приходят от усталости после боя. Вот интересно, а каково это иметь десять единиц в характеристике Выносливость? Наверняка я бы и дыхание не сбил от всей этой беготни.

Решение же двигаться дальше было принято по двум основным причинам, к тому же вполне логичным. Во-первых, пауки двигались довольно большой группой и оставили после себя чёткий след на всём протяжении своего маршрута. По нему вполне можно попытаться найти их гнездо, ну или нечто похожее. Во-вторых, это банально моя жадность, потому как была надежда найти что-нибудь ценное. Ведь группа арахнидов была крупной и подготовленной, что крайне странно в период кладки в мире Паккот и ухода пауков на глубину. И всё это происходит, как мне кажется, определённо неспроста.

Следы отряда пауков привели моё отделение к крупному поместью. В этом районе архитектура строений немного изменилась, и главное здание было значительно крупнее виденных нами в прошлом секторе поисков. Квадратные стены поместья достигали почти пятидесяти метров в длину.

Иллюстрация. Лишь воспоминание о былой роскоши.

Но вся эта роскошь была важна до падения их мира. Сейчас же чем крупнее здание, тем оно сильнее было разрушено, просто под влиянием суровой погоды и неумолимого времени. Здесь, наверное, ни одного помещения на поверхности не уцелело. Всё же арахниды жили в основном под землёй, и надземные этажи у них были менее прочные и в большей степени лишь отражали достаток отдельных особей, во всяком случае, именно так это объяснял наш лейтенант Жерар Малихов.

Не останавливаясь, я повёл отряд привычным боевым ордером почти сразу же на подземные ярусы, так как обследовать практически полностью развалившиеся здания посчитал не перспективной затеей. Магический свет заливал пространство вокруг. Леур же на этот раз не проронил ни слова по поводу «траты магической энергии на столь никчёмные фокусы», как любил он выражаться раньше, «ведь для чего нам масляные лампы или на худой конец факелы», говорил он. Спустившись на пятый подземный ярус, я снова начал слышать панические шепотки, да и нервозность солдат была видна по их подрагивающим теням на каменных стенах. Страх словно сковывал трусливых воинов, и неважно, какого кто был уровня, человек всегда остается человеком.

Наконец мы обнаружили на пятом ярусе провал, который уходил ещё глубже.

— Приготовиться к бою. Стройся в два ряда, луки наизготовку. Леур, шар света как можно дальше вперёд! — раздал я приказы максимально спокойным тоном, словно происходит нечто совершенно обыденное, пытаясь таким образом развеять страхи воинов.

Мои солдаты нервно зашевелились, им хватило всего пары вдохов на перестроение. Я же краем глаза заметил, как мелко и жалко трясутся руки у нашего мага.

— Разведка, сто шагов вперёд, один выстрел в пауков, и возвращайтесь к нам на позиции. Нет, Сотоп, ты останься. Чикир и Раум, вперёд! — отдал приказ я, по-прежнему не поворачиваясь лицом к отряду, потому как всё моё внимание было приковано к непроглядной тьме в глубине тоннеля. Шар света тем временем медленно поплыл под потолком рукотворной пещеры.

Иллюстрация. Будь прокляты, каменотёсы арахнидов.

Поравнявшись со мной, разведчики повернули свои головы и хотели было что-то сказать, но не успели, потому как из темноты прилетело копьё. Я сделал резкий шаг сторону и принял его на щит под небольшим углом, и метательный снаряд отрикошетил в стену, оглашая звоном пространство вокруг. Правую руку слегка прострелило болью от силы, с которой было брошено в нас это оружие. Разведчики растерянно и непонимающе начали было вертеть головами, но хоть ума хватило рвануть назад в строй в следующее же мгновение. Тем временем из темноты проявился силуэт. Здоровенный арахнид больше двух с половиной метров ростом. Панцирь отливал тусклым металлическим блеском в неярком свете, но даже так было понятно, что прочность у него крайне высокая. Он ступал своими восьмью лапами не спеша, как-то вальяжно и очень самоуверенно.

— Мои любимые человечишки, — произнёс арахнид клокочущим голосом на всеобщем языке, — ваше нежное мясо всегда словно деликатес. Мягкое, сочное, буквально тает во рту.

— Луки, залп! — кричу я. В это же мгновение двенадцать стрел срываются по направлению силуэта паука. Как бы он ни был самоуверен, но в сторону дёрнулся, значит хоть немного, но опасается простых физических атак. Видимо, не так уж и прочна его защита, как он это хотел показать. Три попадания по силуэту, но вокруг его тела тут же блеснула плёнка магической защиты. И я очень надеюсь, в темноте тоннеля этого факта мой отряд не заметил. Только панического и беспорядочного бегства мне сейчас и не хватало. Между нами метров семьдесят, противник делает рывок в нашу сторону, и это явно какой-то навык, потому как в следующее мгновение он оказался ближе на целый десяток шагов.

— Леур, по моей команде бей со всей силы молнией по нему! — кричу я.

Ещё один рывок, и мне уже отчётливо видно, что нам противостоит Гвардеец арахнидов [2+] ранга уровень 7. Очередной залп стрел и как минимум десяток попаданий. Магическая защита исчерпалась и брызнула мелкими осколками, растворяясь в воздухе невесомым маревом.

— Леур, бей! Бей, я тебе говорю! — кричу, срывая голос. В данный момент отвернуться от арахнида было бы фатальной ошибкой, а я нахожусь к противнику ближе всех почти на десяток метров.

Вот паук-переросток чуть поджимает лапы, готовясь совершить, наверное, уже последний рывок, после чего он окажется прямо в наших рядах. Время, словно воск, начинает тянуться. Мои воины натягивают стрелы, я слышу, как звенят тетивы, а маг всё медлит. Удар, слава императору Георгу Великому, этот заносчивый волшебник наконец-то бьёт заклинанием молнии. Тоннель озаряет вспышка света, но рассмотреть, как арахнид получает заряд в грудь, я всё же смог, но его тело уже в рывке, и он перемещается, оказываясь немного левее, у меня за спиной. Гвардейца арахнидов немного потряхивает, а по телу пробегают остаточные искры молний, но по всей видимости, удар всё же не нанёс смертельных повреждений. С натянутых луков срываются стрелы, но уже практически в упор. Несколько уходят рикошетом от крепких хитиновых пластин головы, но мои более опытные солдаты выстрелили в локтевые и коленные сочленения. И шесть стрел попали очень удачно, повреждая суставы. Я же с разворота бросаю своё копьё в спину этому заносчивому пауку. Но краем глаза замечаю в темноте тоннеля, там, откуда появился арахнид, смутное шевеление. Значит, он был так самоуверен не только из-за своих личных боевых возможностей, но и ожидая прихода скорой поддержки. С пяти шагов моё оружие входит аккурат в сочленение между хитиновых пластин спины и огромного брюшка, на глубину в полметра. За мгновение дезориентации Гвардеец арахнидов получает серьёзные повреждения, да и копьё из спины он сам уже не сможет вытащить, но у него наверняка есть боевые умения или даже заклинания, а это может быть уже крайне опасно, особенно для меня лично. И данная ситуация идеально подходит для их применения. Гвардеец уже в наших рядах и получил опасные ранения, когда, если не сейчас, использовать припрятанный козырь?

— Щиты поднять! — кричу я. Воины впопыхах убирают луки и пытаются достать из-за спин свои щиты и оружие ближнего боя. Правда, расторопности им явно не хватает. Одновременно с этим паук Гвардеец зло оскалился и применил заклинание. Вокруг него разошлась волна сжатого воздуха, и нас практически всех повалило ударной волной на землю, а пару солдат так и вообще оторвало от пола и сильно приложило о стены тоннеля, после чего они сползли на землю уже без сознания. Кто-то из моих самых неловких бойцов даже выпустил своё оружие из рук, что для настоящего воина непростительно. Потому как оно отлетело на добрых два десятка метров от своих хозяев. На ногах остались я и Мареш, он словно тоже знал про атаку и смог сгруппироваться и принять ударную волну на щит. Но лучше бы он этого не делал. Гвардеец, несмотря на торчащие в его конечностях десяток стрел и копьё в спине, резким движением подскакивает и бьёт прямо в центр щита, который держит Мареш. В этот момент, на краткий миг, кромка навершия копья Гвардейца арахнида слегка покрылась пламенем. Оружие не замечает ни щит, ни руку солдата, пробивая их насквозь. Арахнид выдергивает копьё, одновременно с этим опрокидывая Мареша на землю. И бросается к лежащим телам, которые только ещё пытаются подняться на ноги. Я же всё это время нахожусь у арахнида за спиной. Мареш падает словно подкошенный, оглашая всю округу криком боли. Рана, конечно, серьёзная, но добивать Гвардеец арахнидов его пока не спешит, всё же они не падальщики и любят есть своих жертв ещё живыми. Бросок со всей силы, и моё второе копьё попадает аккурат в затылок твари. Конечно, моих характеристик не хватило, чтобы пробить панцирь огромного паука, но веса и скорости копья было вполне достаточно, чтобы раненый арахнид потерял равновесие и упал.

— Леур, бей молнией в его голову! — кричу поднявшемуся на ноги в этот момент магу, сам рывком приближаясь к противнику. — Не дай Бог, ты промедлишь! — рычу я, срывая горло.

Вспышка, разряд срывается с руки волшебника и бьёт прямо в макушку арахниду, его попытка встать тут же прекращается. Я выхватываю топор из пространственного мешка и шипом с обратной стороны с размаха пробиваю ему череп.

Получено 115 Эргов. (135/150)

— Леур, лечение на Мареша, остальным построится, четыре щита, остальные — луки, бегом марш! — яростно рычу я не хуже какого-нибудь монстра.

Убираю топор и копьё. Забираю появившийся над трупом свиток.

— Улер, оттащи раненого назад шагов на двадцать. Волшебник, наложи лечение, мана тебе больше не понадобится! — он смотрит со страхом то на меня, то мне за спину. — И долго мне ждать⁈