Она улеглась спать под теплым боком храпящего мужа, хотя грустный человек на другом конце города, как всегда, грозился покончить с собой. Олесе надоел его шантаж.

Она мучительно скучала по Илье и думала: «Что такое, по сути, любовь? Может, это благодарность за чистоту помыслов, за искренность и нежность к себе? Может, это когда хочешь оторвать от себя кого-то… за его кажущуюся неинтересность… и понимаешь: невозможно? Когда уходишь, разводишься, изменяешь, но душой остаешься с ним?»

С опозданием настигли муки совести за боль прекрасного человека, которого не ценила, и дикий страх того, что теперь уже поздно…

В ее душе был только он. Вся душа, казалось, стала его тенью…

«Развод получен, – написала Олеся в дневнике. – Я осталась совсем одна. Совсем свободная. Антона не считаю…

По-прежнему вспоминаю Лисенка. Я приехала на выходные к себе домой, в Выборг, слоняюсь по квартире и во всем чувствую его присутствие. Вижу его среди подушек дивана, вижу, как он моет посуду, как сидит, уткнувшись мордочкой в телевизор. Мне плохо без него! Я даже не ем, потому что без него нет повода ничего приготовить… И никто не придет, не заставит.

Илья далеко, и не нужна мне без него, как выяснилось, никакая романтика. Я чувствую себя отвратительной предательницей. Если бы знать, как искупить вину…

Антон звонит и говорит о свадьбе, но я ничего не хочу от него. Хотя… Если честно, я бы прошлась еще разок по Дворцовому мосту в наряде невесты – под восторженные гудки машин. И – на этот раз – под рок-версию марша Мендельсона! Невеста всегда – лучшая из королев. Но быть женой Антона, бегать ради него с кастрюлями – нет, исключено».