— Скажите мне, что я ослышалась, Виктор. Теперь нам нужны три взрослых дракона?

— Ну, Гилрама мы уже нашли, так что всего лишь два.

— Всего лишь? Нам едва удалось заручиться поддержкой одного, да и тот остался под надзором Комиссариата.

— Он дал клятву, что поможет — сразу, как только получил свободу. Хотя, кажется, до последнего подозревал, что в их секте просто произошёл переворот, и я мечу на место лидера.

— Жаль, что пришлось его разочаровать.

— А уж мне-то как жаль. Всю жизнь только и мечтал, чтобы возглавить полубезумную ораву гениальных цвергов-плавильщиков и наживаться за счёт их дармового труда.

Инцидент с «орденом Тайного Пламени», как себя звали подпольщики, окончился не так ужасно, как мог бы. Часть рабочих злосчастной смены погибла под завалами, но многих удалось вытащить и откачать. Астрид Штальфосс я вынес лично, она оклемалась и рвалась на службу уже на следующий день. Элгрид Смелтстоун успел отойти на безопасное расстояние.

По лидеру ордена никто не плакал — он в самом деле был чуть ли не самым богатым цвергом Грюннвахта, а то и всего Торвельда, пока его подручные работали за идею. Создание драгестола приравнивалось к высшему искусству, практически религиозному ритуалу, и впечатлительные цверги соглашались на изматывающий труд со слезами счастья на глазах. Надо заметить, что самому «Хестриду» эта затея не принесла счастья. Могучий техномант оказался заложником своего проклятого во всех смыслах слова изобретения. Он не мог покинуть Грюннвахт, не мог избавиться от дракона, не мог выйти из тени и не мог отказаться от дела всей своей жизни. Он мог лишь упиваться властью, у которой были непреодолимые границы, и владеть тайной, что за десятилетия сломила его собственный разум.

Глава ордена, чьё настоящее имя так и осталось в забвении, даже не справился с тем, чтобы окончательно забрать величайший секрет с собой в могилу. Гилрам знал список почти всех компонентов драгестола, а оставшуюся часть и пропорции можно будет выяснить за несколько лет практики. Похоже, правда, что золотой дракон изрядно охладел к идее лидерства над старой или новой организацией плавильщиков. И его можно было понять.

— В общем, одного дракона мы себе всё-таки заполучили. Характер у него тяжёлый, тут Эргалис предупреждала верно, а после пережитого мог только ухудшиться. Но клятва есть клятва, к тому же, принесённая полностью добровольно. Можно рассчитывать, что, когда мы вернёмся за ним в Грюннвахт, он не станет увиливать от помощи.

Мелинда кивнула, как мне показалось — слегка рассеянно, устремив взгляд на большую луну в окне моего кабинета. Было непривычно видеть, как эта женщина, обычно предельно сосредоточенная, думает о чём-то постороннем.

— Какой он — Мастер? — спросила она после паузы.

Я задумчиво поскрёб щёку.

— Внешне — похож на однорукого альва, иногда с юным лицом, а иногда со старческим. Себе на уме, насколько это вообще возможно. Чувствуется, что он приложил руку к сотворению мира, если можно так выразиться. Но также чувствуется, что это произошло очень, очень давно.

— Мне придётся процитировать вашего делового партнёра, Элгрида, — сказала Мелинда со вздохом. — Если бы о встречах с Мастером мне рассказал кто-то другой, я бы списала это на галлюцинацию. Видение, иллюзию. Воображаемого друга. Вы не представляете, Виктор, насколько мифологическая это фигура.

— Почему же, немного представляю.

Даже Оррисс, владеющий таким объёмом информации, что лишь за счёт неё мог бы считаться Знающим, отзывался о Мастере весьма скупо. Если бы архитектор вечных замков однажды не нашёл меня первым, оставив подсказки для своего местонахождения, мне бы ни за что не удалось нормально с ним поговорить.

Конечно, «нормально» — понятие растяжимое…

— И это место, — продолжала Мелинда. — Вы встречаетесь там не впервые?

— Межпределье? — спросил я так небрежно, словно и не узнал название сумеречной равнины сутки назад. — Нет, там я был и раньше.

— Ещё один миф. Пусть этот имел заметно больше свидетельств, но каждый раз без объяснений. К тому же, разве оно не было недавно уничтожено?

— Было, но не до конца.

— Ясно. Я могу представить, как… мыслит подобное место — мне туда вход заказан. Но если Мастер вновь решит выйти на связь, передайте ему, что хозяйке Полудня есть, чем поделиться.

Мы проговорили ещё какое-то время, обсуждая обстановку в Грюннвахте и грядущие поставки драгестола. Восточный Концерн не мог не узнать об уничтожении ордена плавильщиков, но одновременно с этим не стал выдвигать в открытую обвинения в нечестной игре. Для начала, они всё ещё оставались мне должны за инцидент со шпионом Заката. Далее, сотрудничество с фанатиками, поработившими дракона с помощью запрещённой техномантии, также смотрелось, как пятно на репутации. Даже если в Концерне не знали, с кем именно имеют дело — очередной провал службы безопасности. А уж если знали…

Впрочем, если бы я выжал все возможные соки из своего сотрудничества с цвергским мегакорпом, палки в колёса могли бы начать ставить уже мне. Так что я принёс формальные извинения за «ошибочное вмешательство» в процесс производства драгестола и с пониманием отнёсся к неизбежной задержке по срокам. Если Концерн справится с задачей за месяц вместо обговоренной ранее недели, он всё равно получит приличную награду. Щедрую оплату драгестола и всех трудов по доставке, продление эксклюзивного контракта на драконью кузню на ближайший год, и возможность предоставить избранного кандидата на роль эмиссара Торвельда, вместе с другими концернами и организациями.

Тянуть с этим вопросом не стоило — восстановление влияния Полуночи на союзные миры заметно укрепляло и саму Полночь. И это я ещё даже не брался за узлы, на которые мой замок влиял совсем недавно — пару-тройку столетий назад. Ноктия, Кальдарим, Вейсерр — в последний набивалась в эмиссары крылатая по имени Дакари, и я до сих пор не дал ей ответа. Глобальные вопросы и угрозы отодвинули в сторону часть насущных дел в замке, как это происходило и ранее. Но что-то можно было исправить достаточно быстро.

— Мелинда, вы планировали ненадолго вернуться домой?

— Полагаю, это займёт не более суток. Полдень более чем способен на автономное управление, особенно сейчас, когда Конрад сгинул. После я готова продолжать нашу миссию до конца.

— Рад это слышать. Но сперва — у меня для вас есть небольшое дело.

Таа-Ка-Сети покинула темницу с видом мученицы, освобождённой из пыточных застенков, хотя я совершенно точно знал, что Надзиратель обеспечил ей и другим пробуждённым пленникам вполне комфортные условия. Даже тем, чья вина была доказана и была высока, и уж тем более тем, кто ожидал выхода на волю в том или ином виде. Да, общий срок её заточения растянулся на столетия, но справедливый суд-то обеспечил именно я.

Вслед за леди-кошкой из тюрьмы вышли ещё двое бывших агентов Полудня. Не такие матёрые профессионалы, как Таа, пойманные на век-другой позже: человек, молчаливый мужик богатырского телосложения, и девушка из «инеевой» расы потомков элементалей. Её заключение началось недавно по меркам остальных узников — пару столетий назад. Мелинда поблагодарила за службу каждого из них, моментально вспомнив биографии, хотя мы пришли без какой-либо подготовки. Кажется, ей тоже было несколько стыдно за забытых узников, которых можно было передать Полудню парой месяцев ранее.

Лучше поздно, чем никогда — этот девиз должен красоваться на воротах любого из вечных замков.

Логично было бы предположить, что Полдень вернёт заключённых из Полуночи. Но я уже успел навести справки — в застенках первого замка не сидело ни одного подходящего узника. Там народ вообще не задерживался столетиями, система была гораздо проще и эффективней. Наказание за проступок следовало немедленно, и шпионов ждала либо казнь, либо быстрый обмен, либо «перевоспитание» и переманивание на свою сторону. Последнего агента Полуночи там поймали больше ста лет назад, и сегодня его судьба была неизвестна.

Другой хозяин, поумнее, поступил бы так же и переманил к себе хотя бы одного из этой троицы. Но мастера по шпионам у меня пока не было, а самому мне отчаянно не хватало опыта и хитрости. Если уж отправлять в Полдень кого-то, так официального посла, в симметрию Зури, но желающих пока не находилось.

Мелинда отбыла в составе своих новых — и одновременно с этим очень старых — подданных.

В коридорах моего родного замка в последнее время стало гораздо более людно. В первую очередь, конечно, за счёт дуллаханов, вернувших себе головы и вернувшихся на службу. Каждую ночь, когда я пребывал в Полуночи с момента их пробуждения, я уделял около часа новой обязанности — раздаче имён для своих новых гвардейцев, воинов и тех, кто решил выбрать другую профессию. По минуте на имя, чтобы не строчить их, как из пулемёта, от ста пятидесяти до трёхсот имён за ночь. Работа спорилась, но вместе с судами и иными внутренними заботами, отнимала добрую половину ночи.

И это если не разбирать вопрос жилья, ремонта и обновления экипировки, а также доступа к тем благам быта, которыми могли наслаждаться живые мертвецы. Или хотя бы не наслаждаться, но не испытывать отвращения и позволить им хоть как-то скрасить досуг.

Книги, скажем, были весьма популярны — у тех латников, кто умел читать современный письменный язык Полуночи. Остальные в спешке обучались, затем обращаясь в библиотеку за чем-то, не имеющимся в последнем во вселенной экземпляре. Даже не самые ценные тома Альжалид выдавала с большой неохотой, но спрос на них был огромен. Оставалось лишь массово закупать литературу во время визитов торговцев и пополнять полупустые полки.

Охрана библиотеки под началом Фахара считалась очень выгодным и чуть ли не привилегированным местом службы. Взяток в границах Полуночи не существовало, но, чтобы попасть туда, требовалось впечатлить либо одного из джиннов, либо Литу. И некоторые умудрялись впечатлить самым необычным способом.

— Вик, вы уже знаете⁈

Паучишка нагнала меня, когда я заканчивал обход в середине ночи. В последнее время я настолько привык общаться с ней в виде астральной проекции, что сперва по привычке покосился на левое плечо. Но нет, Лита спешила ко мне во плоти — в форме самого симпатичного в мире паукотавра.

— Может и знаю, — легко согласился я. — А что именно?

— Артефакт, который вы притащили с Земли. Я была уверена, что он инертен к магическому воздействию, но мы смогли добиться реакции!

Я не сразу сообразил, о каком артефакте идёт речь. А как сообразил слегка похолодел, поскольку с Земли я приносил лишь одну знаковую вещь — навершие посоха-уаса, которое передал мне Богданов. Кас, Лита и Арчибальд провели над ним несколько часов, прежде чем рапортовать — угрозы оно не несёт, но и тайнами делиться не торопится. Та самая инертность к магии — проще говоря, заклятья от артефакта в основном отскакивали.

Принадлежало ли навершие однажды Альхирету? Неизвестно. Хранило ли какую-то скрытую силу? Вряд ли. Единственное, что можно было сказать наверняка — оно имело отношение не к Египту, а Багровому Царству узла Кальдарим, культура и символика которого здорово Египет напоминали. Тоже загадка, почему, но тут можно строить теории — например, о том, что цивилизации имели обыкновение распространяться далеко за пределы одного или другого узла. Земля считалась закрытым миром, но огромное количество мифических и сказочных существ на самом деле существовали не так далеко от неё. Выводы напрашивались вполне очевидные.

Так или иначе, позолоченное деревянное навершие, изображающее голову неизвестного длинноухого животного, с тех пор было передано для изучения в руки Альжалид. Марид умела искать информацию среди книг быстрее кого-либо в замке, но нельзя найти того, чего на данный момент попросту не существовало. В библиотеку докупалась не только развлекательная или техническая литература, но и научные труды по истории магии — увы, очень медленно. Эксперименты же наугад были строго не рекомендованы Арчибальдом, авторитет которого не поддавался сомнениям.

— Так какой реакции вы там добились? — с подозрением спросил я.

— Легче показать, чем рассказывать. У вас есть полчаса?

— Для тебя — хоть все сорок минут.

На втором этаже башни Вдохновения собралась компания, которую в обычных обстоятельствах я никогда бы вместе не застал. Альжалид, всё такая же ослепительная в своём одеянии из переплетённых драгоценностей. Арчибальд, сосредоточенно листающий записную книжку. Нидрэ Иртрес — альвийка, обучающаяся у Литы магии, пока её брат нёс службу в гвардии. И, наконец, дуллахан по имени Джулиан, один из первых, кому удалось вернуть голову на плечи.

На столе между ними располагался тот самый артефакт — навершие уаса. Вернее, не на столе, а над столом — позолоченная голова неизвестного животного медленно вращалась в воздухе, словно замысловатая голограмма. Все находящиеся в комнате нет-нет, да возвращали взгляд на навершие, словно там проявилась надпись в духе: «А одно, всесильное, властелину Мордора». Но останавливать спонтанный сеанс левитации никто из присутствующих магов не планировал.

— Что у нас тут?

Арчибальд приветствовал наше с Литой прибытие слегка рассеянным кивком.

— Сложно сказать, лорд Виктор. Если я верно оценил ситуацию, сей юноша принёс с собой некий… активатор, а леди Нидрэ привела его в действие. Результат перед вашими глазами.

Строго говоря, «юноша» Джулиан с лёгкостью мог быть ровесником Арчибальда, или даже старше его на пару столетий. С дуллаханами в этом плане не угадаешь, а сами они не помнят, поскольку восстановленное сознание не означает восстановленных воспоминаний. В Полуночи вообще во главе угла стоял принцип «главное, ребята, сердцем не стареть».

В любом случае, Джулиан не обиделся на фамильярность и отвесил мастеру артефактов вежливый поклон.

— У меня не было намерений вмешиваться в процесс изучения артефакта, уважаемый Арчибальд.

— У меня тоже не было! — горячо поддержала его Нидрэ.

— Я лишь принёс памятную вещь со своей родины — единственную вещь, которую пронёс собой сквозь всё служение.

— А я сотворила базовое опознание Хёнира, от себя добавила одну маленькую настройку…

Я посмотрел на Литу, Лита посмотрела на меня.

— Так в чём проблема-то? — негромко спросил я. — Не рвануло — уже хорошо, а тут и прогресс налицо.

— А вы попробуйте его деактивировать.

Слегка нахмурившись, я сделал шаг по направлению к столу с навершием, которое продолжало своё неторопливое вращение. Из всех «деактиваций» артефактов я знал только одно — «Незримое касание», позволяющее либо подзарядить предмет, либо обратить его в магическую пыль. Заряжать навершие скорее всего не требовалось, разрушать — не хотелось, но Лита была на сто процентов в курсе моих возможностей и звучала весьма уверенно.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что за «активатор» имел в виду Арчибальд. Обломок рукояти, плотно обмотанный старой кожей, больше подходящий для боевого топора или алебарды, чем уаса. Тем не менее, обломок вращался в полнейшей гармонии с навершием, будто соединённый невидимой линией. «Взгляд библиотекаря» всё ещё не показывал опасности от данной конструкции, и я потянулся к ней «Незримым касанием», для начала — с попыткой подзарядить.

Лишь в последнюю секунду я заметил, что мои друзья и союзники предусмотрительно отошли подальше от стола, а кто-то и вовсе спрятался за стулом. Заметить-то я заметил, а вот прокомментировать не успел — некая непреодолимая сила подхватила меня и с размаху швырнула через весь этаж. Спасибо «Метаморфу», мне удалось затормозить за миг до того, как моя спина поближе познакомилась с книжными полками — пустыми, по счастью. Было бы неловко пробить стену и в перспективе обрушить вторую библиотечную башню за месяц.

Длинные когти на ногах раптора оставили на деревянном полу глубокие борозды.

Лита схватилась за голову и бросилась ко мне.

— Вик, простите, простите, простите!! Оно раньше так не реагировало, была только лёгкая отдача!

— Разжалую, — буркнул я. — Из верховных магов… в архимаги.

— Разжалуйте на здоровье, я заслужила!!

— Нет уж, мучайся на высокой должности. И давай рабочую теорию, с чем мы имеем дело.

Паучишка с досадой всплеснула руками.

— Это не просто кальдаримский артефакт, это что-то знаковое! Как Райнигун, как фамильное оружие, только не связанное с вечными замками. Вик, вы не собирались, случаем, в Багровое Царство? Чтобы по дороге прихватить одну ма-а-аленькую штуку…

Если так подумать, собирался. Вот и решился вопрос, к какому из оставшихся драконов наведаться первым.