Так уж сложилось, что на Земле я был в метро всего пару раз, в детстве, — во время кратковременных поездок в столицу региона. В моём родном городе о его строительстве задумывались несколько раз, но проект либо сворачивали, либо разворовывали. Стабильность, что сказать. Впрочем, образ метро хорошо отложился в моей голове, словно я спускался туда каждый день. Эскалаторы, тоннели и поезда, толпы народу, особенно в час пик. Сложно с чем-то перепутать.

Как оказалось, перепутать всё-таки было возможно. С подземными тоннелями под Грюннвахтом.

Без поездов — хотя уровень технологий Торвельда добрался до базового электричества, локомотивы у них всё ещё оставались на паровой тяге, и использовались сравнительно редко. Зато в тоннелях практиковали перемещение на транспорте, напоминающем шахтные вагонетки, рельсы для которых пролегали по ту или иную сторону от широких пешеходных коридоров. Днём здесь было не протолкнуться, вечером, как ни странно — заметно свободнее, поскольку цверги наконец выбирались на остывшие улицы любимого города.

Чисто, аккуратно, с разметкой под ногами и табличками на стенах, отмечающих секции, расстояния, направления и развилки. Освещение приглушённое, но более чем достаточное, чтобы читать надписи и следить за дорогой. Из звуков — лишь шаги, приглушённый стук колёс вагонеток и далёкий гул заводов, проходящий сквозь камень. Пару раз, не оглядываясь на нашу пёструю компанию, нас миновали идущие со смены рабочие в одинаковых куртках, один раз — гораздо более подозрительные представители Комиссариата. Хотя и тем хватило одного взгляда на Астрид, чтобы проследовать по своим делам.

Старший инспектор шла вперёд, не оглядываясь, задавая вполне приличный темп. В какой-то момент она слегка замедлила шаг и свернула в совершенно неприметный боковой проход, по высоте явно рассчитанный на цвергов. Метров пятьдесят пришлось пройти, согнувшись, пока не последовал новый поворот в более просторный тоннель.

Теперь мы пробирались по местам, не предназначенным для обычного потока цвергов. Вместо полированного гранита под ногами — смесь наподобие бетона. Светильники висели более отдалённо друг от друга, будто их установили временно, а затем забыли заменить на постоянные. На смену аккуратным табличкам пришли отметки мелом и углём: стрелки для направления, цифры, метки бригад. Некоторые были перечёркнуты и подписаны заново. Группы навстречу больше не попадались — лишь редкие одиночки.

Вперёд и вниз, без лишних разговоров и обсуждений.

Спустя десяток развилок тоннели снова изменились — из условно технических на закрытые и недостроенные. Здесь впервые за весь маршрут возникли запертые двери со сложными замками, которые Астрид открывала тонким ключом замысловатой формы, либо просто прикладывала зачарованную пластину допуска. Нарастала духота, сырость, мы проходили мимо массива труб, в некоторых местах с потолка капала вода. Часть развилок уходила в тупики, в участки, заваленные строительным мусором или просто камнями. Грюннвахт держался на дисциплине, но вся дисциплина осталась наверху. Здесь же мы наблюдали то, что не успели довести до ума.

— Не похоже на дорогу к порядочной мастерской, — сдержанно заметил я, когда мы преодолели особо сложный участок, напоминающий полосу препятствий. — Даже сокращённую.

— Сегодня исключение не только по времени начала работы, — отозвалась Астрид, возясь с очередным замком. — Место, куда мы идём, простаивало два года. Наметили под закрытие. Грунт нестабилен, постоянно идёт просадка. Печи старого образца, надёжные, но слишком требовательные. Проблемы с подвозом материалов. Проблемы с охлаждением.

— Растопили там, где могли в кратчайшие сроки, — негромко сказал Элгрид. — Где не нужно было тревожить уважаемых мастеров. Ну и от любопытных глаз подальше, хоть и с рисками.

Астрид наконец справилась с замком, подарила Элгриду пристальный взгляд и коротко кивнула — его анализ был верен. Что же, из всех мастерских и плавилен именно сегодня мы посетим ту, которую можно в полной мере назвать подпольной. Минусы — тернистая дорога, духота и предчувствие максимально недружелюбного приёма. Если уважаемые мастера не будут потревожены, то непрошенных гостей можно спокойно принимать в штыки. Для нас это не составит больших проблем, но сходу ссориться с драконом всё-таки не хотелось бы. Плюсы — шансов поднять большой переполох тоже немного. Если Концерн просечёт, что выплавку драгестола для лорда Виктора затормозил сам же лорд Виктор, сотрудничество будет слегка омрачено, и штрафы придётся платить уже мне.

К тому же, оставался ещё один большой вопрос.

— Как будете переманивать дракона? — с любопытством спросила Лита. — Уже есть план?

— Что-то вроде плана. Сперва упомянем Эргалис — у них было знакомство, этого хватит, чтобы привлечь внимание. Затем объясним ситуацию как есть. Драконы остро осознают угрозу, исходящую от Знающих, и пробуждение Пожирателя — не пустой звук.

— Кажется, они не торопятся принимать меры самостоятельно.

— Возможно, для того мы с Мелиндой и нужны — подтолкнуть в нужном направлении. Не знаю, заинтересован ли Гилрам в помощи Полуночи и Полудня, но он получит её в полной мере в ответ на свои услуги.

— А если всё равно откажется?

— Оторвём ему голову и пойдём дальше, — проворчал я. — Шучу. Возьмём координаты других драконов. Пойдёт в отказ — слегка осложним ему жизнь за счёт Комиссариата, пусть подумает на досуге. Взрослый дракон нам нужен позарез, но вряд ли ему захочется терять свои полулегальные привилегии.

Зато он может пожелать сменить их на вполне легальные — и с этим вариантом мы могли ему подсобить. Но сперва Гилрама Длиннохвостого следовало найти. Найти и застать врасплох, но одновременно с этим — не загонять в угол, чтобы тот не решил отбиваться всерьёз.

На исходе обещанных полутора часов сырой и влажный воздух тоннеля вдруг стал заметно суше, обстановка — жарче. Мы ещё не добрались до места назначения, но атмосфера уже приближалась к литейной Полуночи, когда Луна раскочегаривала драконью кузню. Разница, конечно, была в том, что драконья кузня позволяла быстро создавать полноценные мощнейшие артефакты, а здесь «всего лишь» плавили драгестол. Увы, даже если переговоры с золотым драконом пройдут предельно успешно, вряд ли он поведает нам секрет ценнейшего из сплавов. Не факт, что он вообще знает его в точности, иначе бы бросил свою бригаду и отправился на вольные хлеба пару веков назад.

— Пришли, — коротко сказала Астрид, приложив к неровной стене маленький прибор, напоминающий странный компас. Стрелка дёрнулась и застыла на месте. — Смена идёт.

— Мы ещё не пересекли границу вашей доступной помощи? — спросил я.

— Если я лично взялась вас доставить, на мне и ответственность за дальнейшие события. Комиссариат на вашей стороне, лорд Виктор — пока вы действуете в интересах Грюннвахта.

Я действовал в первую очередь в собственных интересах, но они напрямую пересекались с таковыми у моих цвергских союзников. Прикрытие Комиссариата означало, что любые мои действия попадали в легальное поле. Грюннвахт, подпольный или нет, ценил порядок и дисциплину. Даже небольшое повышение шансов могло сыграть неожиданную роль.

Вперёд, вперёд. К пламени и проблемам.

Первая охрана ожидала нас около узкого служебного коридора, уходящего наверх под небольшим наклоном. Двое кряжистых цвергов, вооружённых карабинами и зачарованными дубинками. Сразу видно профессионалов — ничуть не удивились возникшей из ниоткуда группе с разнообразным составом, а немедленно попытались отступить с боем в спасительный коридор. Я успел подумать, что здесь бы здорово пригодился Асфар со своими усыпляющими щелчками, но Мелинда и Зури справились ничуть не хуже. Штернклин сверкнул, рассекая уже вскинутые стволы — так, что те не успели наполнить подземелье грохотом. А от заранее заготовленного заклинания оба охранника влипли в стену и медленно сползли по ней — уже в беспамятстве.

— Жить будут! — уверенно заявила Зури. — А память — штука уходящая и приходящая. Не такой уж сегодня и приятный вечер, чтобы его помнить.

За служебным коридором началась цепочка складов — судя по состоянию товара и количеству пыли, их не использовали куда дольше, чем упомянутые Астрид пару лет. Жар нарастал, раскаляя и без того сухой воздух, выжимая его досуха, до последней капли. К моменту, когда мы вышли к основному залу плавильни, он достиг своего пика — и даже привычным цвергам в нашей компании было заметно некомфортно.

Это помещение нельзя было назвать огромным — умеренно большой зал, заметно уступающий как литейной Полуночи, так и многим цехам Грюннвахта. Добрая его треть по правую руку заметно покосилась, просела — судя по всему, из-за того самого проблемного грунта. Но большая часть функционировала — настолько эффективно, насколько это вообще было возможно.

У дальней стены — массивные доменные печи, главный источник удушающего жара. Рядом — литейные формы, изложницы для создания слитков, рельсы для тележек и цепные подвесы. Камень пола местами оплавился и снова застыл, намекая, что зал уже переживал температуры, на которые не был рассчитан. Поверх старой кладки прямо на наших глазах шёл новый ремонт — укладывались железные плиты, заклёпки и армирующие скобы. Лица рабочих выступали из пылающего полумрака застывшими масками, капли пота падали вниз и испарялись, не успев достигнуть пола. Все двигались быстро и почти молча, без обсуждений и ругани.

Нас заметили — не могли не заметить.

Рабочие отступили ближе к печам — синхронно и, опять же, без лишнего шума. Охранники вскинули карабины, и ближайшие к нам тут же лишились и оружия, и сознания — Мелинда и Зури действовали в идеальной связке. Остальные были остановлены властным взмахом руки.

Вперёд вышел цверг, не отличающийся по одежде от остальных рабочих — кожаный фартук, защитные наручи и рукавицы, затемнённые круглые очки с толстенными стёклами. Но на его фартуке красовался знак отличия — стилизованный всполох пламени, свёрнутый в шар. Эмблема, разумеется, из драгестола.

— Плавка не любит незваных гостей, — прогудел он с поразительным спокойствием в низком голосе. — Металл поёт лишь в гармонии. Поведайте, кто вы и с какой целью явились сюда?

Он звучал несколько странно, вычурно, как священник на проповеди. Когда он говорил, слушала вся плавильня — слова впитывали как губки, десятки губ беззвучно шевелились, повторяя сказанное. Нехороший знак. Но, по крайней мере, с нами начали диалог.

— Меня зовут Виктор фон Харген, — вежливо представился я, также выступая вперёд. — Хозяин Полуночи. Это — мои спутники. Мне жаль, что пришлось нарушить вашу работу, уважаемый.

— Я старший по смене, чьё истинное имя покоится под пологом тайны. Зовите меня Хестрид. Хестрид Хардам, к вашим услугам.

Из всех встреченных мной цвергов, кто слышал о моём титуле, поклон у этого был самым минимальным. И всё-таки, он был, после чего рабочие и охрана уже не смотрелись враждебной армией, готовой броситься вперёд по любому мановению руки. Парадоксально, это всё ещё не значило, что переговоры проходили успешно.

— Нам нужен некто, отзывающийся на имя Гилрам, — медленно сказал я. — По прозвищу Длиннохвостый.

— А с чего вы взяли, что он среди нас?

— Либо он, либо половина ваших рабочих — техноманты высшего класса, — хмыкнул я. — Или процесс попросту не пойдёт. За кого вы нас принимаете?

Риторический вопрос. За тех, разумеется, кто достаточно силён и грозен, но не собирается нападать сразу. Впрочем, когда одна небольшая группа дёрнулась, чтобы собрать готовые слитки из форм, то тут же прервала своё собственное намерение. Ни один этап создания драгестола не хотели палить перед незнакомцами.

— Не хотите ли стать из незваных гостей — желанными? — спросил Хестрид после паузы, проигнорировав мой последний вопрос. — Вы, лорд Виктор, и вы, госпожа инспектор. Не отнекивайтесь, металл видит всё, его не обманешь. Десять слитков предложу я вам, свежих слитков, чистейших слитков. Берите и станьте желанными гостями, что сами решают, уйти или остаться.

Щедрое предложение, беспрецедентно щедрое. Сто килограмм драгестола в обмен на молчание — мне ещё не доводилось отказываться от халявы подобных размеров. Что же, всё бывает впервые.

— Гилрам Длиннохвостый, — сказал я, повышая голос. — Золотой дракон, способный менять обличье. Мы поговорим с ним — и уйдём, вне зависимости от исхода разговора.

Мне казалось, предложение с моей стороны также было вполне адекватным. Получить кучу драгестола за красивые глаза — весьма неплохо, но наших проблем отнюдь не решит, разве что малую часть. Тем поразительней были новые слова «старшего по смене».

— Пятнадцать слитков. Уходите и забудьте про это место.

— Вик! — лихорадочно зашептала мне полупрозрачная паучишка на левое ухо. — Смотрите туда, где печи! Чуть левее!

Я послушно воззрился, уже собираясь ответить, что не вижу ничего особенного, когда догадался активировать «Взгляд библиотекаря». Одна из приземистых фигур, неотличимая от других рабочих и скрытая за их широкими спинами, оказалась прямо-таки закована в артефакты! Причём артефакты опасные, даже на таком расстоянии дарованная Литой способность отмечала их, как проклятые. Что там конкретно… Механический шлем, почти целиком закрывающий голову, браслеты и амулет на шее.

Мелинда и Астрид посмотрели на меня. Я кивнул в указанном направлении.

— Запрещённая техномантия, — пробормотала старший инспектор. — Самая запрещённая из всех возможных. Реальные сроки даже за хранение, без непосредственного применения.

— Если мои глаза не лгут, — сказала Мелинда. — Это комплект для порабощения, сковывающий и дающий полную власть над человеком, цвергом… или драконом.

— Вы что же, уважаемый, — мрачно спросил я, переводя взгляд на Хестрида. — Поработили дракона? И предлагаете нам взятку за молчание?

— Так было нужно, лорд Виктор. Просто скажите, что вы согласны.

Потрясающе. Даже Бертраму едва удалось взять под контроль Эргалис — и то, сильно после смерти. А тут целый золотой дракон пал жертвой какого-то цверга, больше напоминающего лидера культа, чем старшего по смене. С техномантией шутки плохи, особенно худшими её проявлениями.

— Нет. Мне нужен разговор с Гилрамом — но сперва снимите с него всю эту дрянь, пока не сняли мы.

— Почему вы столь неразумны? — с глубоким сожалением спросил Хестрид. — Почему не видите дальше собственного носа? Без дракона не будет и драгестола, ни для нас, ни для вас, ни для кого-либо во всём Торвельде. Вы этого хотите?

— Не имеет значение, чего я хочу. Предупреждаю последний раз…

Мой собеседник сокрушённо покачал головой, и теперь звучал по-настоящему печально.

— Лорд Виктор, вы отступите, если узнаете, что Гилрам сам повинен в своей судьбе? Он шантажировал меня лично, угрожал, что, если не встанет во главе нашей… организации, пострадает город. Пострадает Грюннвахт. Дракон — угроза всем без исключения, и будет лучше, если он останется в оковах. Двадцать слитков.

Хестрид говорил правду — или же был свято уверен в собственных словах. Мелинда вновь бросила на меня взгляд, коротко кивнув — её собственный «детектор лжи» показал то же самое. Но это абсолютно ничего не меняло.

— Да хоть сто, — устало сказал я. — Чисто для интереса, попробуйте смоделировать ситуацию, если… нет, когда этот ваш комплект даст сбой. Магии свойственно рассеиваться, обновляй её или нет. Особенно магии столь унизительной, подчинившей вашей воле существо с мощнейшей врождённой антимагией. Чем или кем он займётся в первую очередь, когда вырвется из-под контроля?

Мелинда шагнула вперёд и встала со мной плечом к плечу.

— Полдень не склонен прощать тех, кто повинен в тягчайшем грехе порабощения, — в голосе хозяйки кипела ледяная ярость. — Но из уважения к этому городу, я оставлю вас в живых. С дороги.

— Комиссариат поддерживает слова лорда Виктора и леди Мелинды. Именем Грюннвахта, вы арестованы.

«Старший по смене» вздохнул, вновь сокрушённо качая головой.

— Значит, не договорились.

Его слова повисли в невыносимо жарком воздухе на секунду ровно — а затем всё пошло не так, сразу и одновременно.

Охрана открыла огонь, мы с Мелиндой одновременно рванулись вперёд, принимая большую часть пуль на себя, разоружая и отшвыривая цвергов в стороны, словно те были большими кеглями в кегельбане. Хозяйка Полудня нацелила острие своей рапиры на Хестрида, и Штернклин недовольно звякнул, врезавшись в магический барьер. Я тут же послал вдогонку несколько пуль из Райнигуна, но и те оказались остановлены полупрозрачным полем. «Старший по смене» отступил почти до самих доменных печей, и толпа рабочих вытолкнула к нему дракона — закованного и порабощённого. Впервые я смог разглядеть внешность Гилрама — цверг с глазами цвета жидкого золота.

Опустошёнными, мёртвыми глазами.

Штернклин сверкнул так ярко, что мог ослепить рабочих в зале, несмотря на их защитные очки. Мелинда исчезла в этой вспышке, возникнув в шаге от носа Хестрида — и нанесла новый удар! По непробиваемому на первый взгляд барьеру зазмеилась сеть сверкающих трещинок. Зури вскинула пернатые руки, не давая заклятью восстановить целостность.

На лице «старшего по смене» впервые за последние пять минут мелькнула настоящая живая эмоция. Страх. Он торопливо отступил на несколько шагов, чуть не уперевшись в печь, и выдохнул скороговорку на неизвестном мне языке.

Сперва ничего не произошло. В следующий миг — тоже.

На третий удар сердца всех в зале накрыла громадная золотая тень.

Я неотрывно смотрел на то, как в глубине драконьей пасти зарождается небольшая вспышка, сворачиваясь в багряную сферу. Я слишком хорошо знал, что произойдёт в ближайшие две секунды.

Я рванулся вперёд и вверх, активируя «Метаморф» и свой лучший вариант прыжка на ногах раптора. Дотянуться. Схватить, сжать, направить в другую сторону!

Гилрам в своей истинной форме заметно уступал Эргалис по размерам, но всё равно был огромен. Увы, проклятые артефакты остались на своих местах, увеличившись вместе с драконом. Моих немалых сил едва хватило на то, чтобы немного сдавить страшные челюсти и отвернуть их от союзников.

Всесжигающий поток ревущего пламени ударил вбок, уничтожая и без того держащуюся на честном слове осевшую часть зала. А затем, несмотря на все возможные усилия, взметнулся под потолок.

Грохот, казалось, сотряс не только подпольную плавильню, но и сам Грюннвахт. Остатки свода зала выдержали всего пару секунд, прежде чем начали падать вниз, на едва отремонтированный пол, на рабочих и охрану.

На нас.

Зури издала короткий удивлённый звук, исчезая во вспышке запасного телепорта — спасибо Лите за подготовку. Элгрид ещё до начала неприятностей отступил ко входу на склады, как мы и договаривались. Мелинда не нуждалась в помощи, а вот Астрид попала в самый эпицентр катастрофы. Я бросился к ней, накидывая «Зверя в лунном свете», ловя и отшвыривая камни, размером с голову дракона. Тот, похоже, вернулся в цвергский облик и исчез вместе со своим поработителем, пока их прикрывал остаток магического щита.

Нужно будет непременно провести полноценный анализ этого провала. Сразу, как только выдастся свободная минутка. Сразу после того, как я отброшу несколько тонн камня, рухнувших мне на плечи как единое целое.

Могущество Авалона пронизывало моё тело, превратив в статую Атланта, удерживающего небесный свод. Я стоял намертво, но каким-то образом пропустил момент, когда сознание начало соскальзывать в темноту.

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя на клочке земли, густо поросшем степной травой. С неба светили звёзды — вернее сказать, с крохотного осколка неба, что расположился строго над клочком земли. А передо мной на обломке валуна сидел некто, похожий на пожилого альва, но не являющийся ни альвом, ни человеком.

— Здравствуй, лорд Виктор. Надеюсь, твой день или ночь прошли спокойно, прежде чем ты попал сюда.