Дверь моей спальни щелкает, когда я толкаю ее и поворачиваю замок. Мы уже приняли душ, переоделись в чистую и удобную одежду и поужинали со всеми. Но я рад наконец вернуться в тихую комнату наедине с Саванной.

Она откидывает одеяло на моей кровати и скользит под него. Ее глаза закрываются, и я с улыбкой наблюдаю, как все ее тело расслабляется, и она издает долгий вздох.

Я переползаю через матрас и ложусь рядом с ней.

— Уютно?

— Почти.

Я придвигаюсь ближе к ней, обвивая рукой ее талию и притягивая к своей груди.

— Вот, — шепчет она. — Теперь уютно.

Мой нос зарывается в ее волосы, а рука скользит по поясу ее шорт.

— Ты поговорила со своей семьей?

Она вздыхает и прижимается ко мне ближе.

— Да. Они наконец достали номер Блайт и позвонили, когда ты был в душе. Они были рады узнать, что я в безопасности, но предупредили, что мне следует выбирать окружение более тщательно. Как будто это все было как-то по моей вине.

— Без обид, но твои родители ужасны.

— Я знаю, — тихо смеется она. — Меня это уже не так сильно беспокоит, как раньше. У меня было много времени подумать об этом, пока меня не было, — я сжимаю ее крепче, слушая. — У них другие приоритеты в их маленьком пузыре, и они не хотят постоянно разбираться с моими проблемами. Спенсер всегда был таким же. Я больше не хочу о них думать, понимаешь? Может быть, однажды я поговорю с ними об этом. Это будет как изливать обиды на кирпичную стену, но я должна высказаться. Они могут извиниться или относиться ко мне по-другому, если захотят, но в любом случае, я готова двигаться дальше и жить своей чертовой жизнью. И мне нравится, как сейчас складывается моя жизнь. С тобой.

Слышать, как она так ясно мыслит на эту тему, заставляет мою грудь сжиматься. Я горжусь тем, что она начинает понимать, что заслуживает любви.

Она поворачивается на спину, когда я приподнимаюсь, располагаю колени между ее ног и нависаю над ней.

— Прости за все, что случилось, — говорю я, касаясь лбом ее лба.

Я знаю, что я не отвечаю за проблемы Эммы. Но я был частью причины всего этого, даже если ее безумная одержимость и злоупотребление психоактивными веществами были вне моего контроля. Я должен был видеть признаки, и никогда не должен был позволять Саванне ехать к своему дому одной. Чувство вины поселяется в моем желудке, и я должен сосредоточиться, чтобы дышать и не позволить эмоциям взять верх.

Саванна приподнимает подбородок, целуя меня долго и медленно.

— Это не твоя вина. И не моя тоже, и приятно позволить себе верить в это, — ее большой палец проводит по моей челюсти, и я в изумлении качаю головой.

Это все, чего я когда-либо хотел. Чтобы она любила себя и позволила мне тоже любить ее.

Видеть ее здесь, в безопасности, в моей постели.

Просто быть с ней.

Инстинктивно я прижимаюсь бедрами к ее бедрам и целую ее так, будто это единственное, что имеет для меня значение сейчас.

— Черт, детка. Извини. Я знаю, что ты устала, и я хочу убедиться, что с тобой все в порядке...

— Я не хочу говорить о том, что случилось. Я хочу думать о будущем вместо этого, — шепчет она мне в губы. Ее руки скользят вниз по моей груди к моим трусам. Она спускает их как можно ниже, и пока я сажусь и снимаю их до конца, она снимает свои шорты и бросает их на сторону кровати.

Устроившись на ней сверху, наши губы снова встречаются. Я провожу рукой по ее ноге, пока она обвивает меня. Она приподнимает бедра, умоляя о трении, которого мы оба сейчас жаждем. Я умираю от желания сползти вниз и зарыться лицом между ее бедер, чтобы попробовать ее на вкус, но я не знаю, смогу ли отложить проникновение в нее еще на минуту.

— Уоррен, пожалуйста. Мне нужно... — ее дыхание прерывается, и фраза обрывается, потому что я уже все понял.

Прямо перед тем, как войти в нее, я замираю.

— Черт. Презерватив.

Я практически тяжело дышу над ней и пытаюсь вспомнить, где в последний раз видел коробку с презервативами, когда она сжимает волосы на затылке, возвращая мое внимание к себе.

— Я на уколах. И я хочу чувствовать тебя, Уоррен. Сейчас, — умоляет она.

Услышав это, я уже не могу остановиться.

Одним медленным, сильным толчком я вхожу в нее. Ее ногти царапают мои плечи, я задерживаю дыхание, стараясь не рухнуть от того, какая она мокрая и тугая, и наши тела сливаются, будто созданы, чтобы никогда не разлучаться.

— Боже, Сэвви. Я не отпущу тебя, — рычу я ей в ухо, отводя бедра назад и снова погружаясь в нее.

— Я здесь. Я никуда не уйду.

Потерявшись в ее глазах, полных желания, и ощущении того, что между нами ничего нет, мое тело полностью берет контроль. Ее бедра приподнимаются для более глубокого угла, и я снова и снова вбиваюсь в нее. Несколько раз я беспокоюсь, что я слишком груб после всего, что случилось. Но я ничего не могу с собой поделать, и всякий раз, когда я думаю замедлиться, она подбадривает меня.

— Да, — стонет она. — Не останавливайся. Даже не смей останавливаться.

— Кончи на мой член, Сэвви. Я больше не могу, ты чувствуешься чертовски идеально.

Не замедляя движений бедер, я опираюсь одной рукой рядом с ее головой и подношу другую к ее губам. Мой большой палец осторожно проскальзывает между ее губ, ее язык обвивает его.

Мне хотелось бы подержать его там дольше, но это может подождать другого раза. Сейчас я сосредоточен на том, чтобы почувствовать ее разрядку. Я убираю большой палец из ее рта и опускаю руку, делая медленные круги вокруг ее клитора.

В следующую минуту мир мог бы рухнуть за этой дверью, и я бы не заметил. Электрические разряды пронзают мой позвоночник, когда она сжимается вокруг меня. Каждый нерв в моем теле взрывается вместе с ее, и она целует меня с такой силой, что мои губы немеют.

Я задыхаюсь, когда она наконец отстраняется, но изучаю милый румянец на ее щеках и мягкость в глазах.

Она в безопасности. Она самая красивая в мире. И она моя. Это для меня все.

— Это не сиденье трактора, но кровать, наверное, подошла, — дразнит она.

— В следующий раз я согну тебя с голой задницей над тюком сена, и ты будешь мечтать о кровати, — парирую я с усмешкой.

Она целует мою челюсть в трех разных местах. Я переворачиваюсь на бок, притягивая ее с собой, чтобы она легла на мою грудь. Я поднимаю предплечье, чтобы закрыть глаза, так как усталость, о которой я забыл, снова подкрадывается.

— Скучала по тебе, — шепчет она сквозь огромный зевок.

Моя рука растирает круги по ее спине.

Я смотрю на нее в своих руках и сжимаю челюсть, чтобы не растрогаться.

— Скучал по тебе. Очень сильно.

Саванна

— Если ты будешь учиться еще секунду, твои глаза выпадут, — ворчит Гейдж.

Я сижу рядом с Блайт за обеденным столом, и у обеих нас открыты ноутбуки. Уже поздно, мы уже несколько часов сидим за столом в пижамах и работаем. Я взяла выходные на остаток недели после возвращения в Уэстридж.

Я не хотела пропустить ничего важного в фирме, но неделя отдыха и время с Уорреном показались мне сейчас самым лучшим вариантом. Я стараюсь следить за работой удаленно, как могу.

— Тебе не следует быть на гриле или что-то в этом роде? — парирует Блайт.

Я прикрываю усмешку рукой и вижу, как Трипп слева от меня подергивается от удовольствия. Гейдж сверлит взглядом ее компьютер, затем тянется через стол и медленно закрывает его. Они с Блайт встречаются взглядами, и я жду, когда начнется ссора. Он ненавидит, когда она слишком много работает, потому что она склонна к стрессу. Но она ненавидит, когда ей говорят, что делать, поэтому конфликты возникают часто.

Однако через мгновение они не могут не улыбнуться друг другу.

— Ла-а-адно, — стонет она.

Гейдж выпячивает грудь, собирает ее вещи и направляется к двери, а она следует за ним. Они держатся за руки, проходя через гостиную, и я смеюсь, качая головой. Идеальная пара, эти двое.

Сонно зевая, я закрываю свой ноутбук, как вдруг две сильные руки опускаются мне на плечи. Я закрываю глаза, пока он разминает больные мышцы по бокам шеи. Когда он останавливается, я наклоняю голову и смотрю на него.

— Привет.

— Привет, — отвечает Уоррен шепотом и целует меня в лоб.

Вспомнив о свежих стейках в холодильнике, я перевожу взгляд на дверь, пока Гейдж и Блайт не успели уйти.

— Вы можете поужинать здесь, если хотите. Хестон купил продукты.

— Ага, я уже проверила холодильник. Нет, спасибо! — кричит Блайт через плечо.

Хестон лежит на диване, но слегка приподнимает голову.

— Что? Я хорошо справился.

— Пиво — не гарнир, чувак, — говорит Трипп, не отрываясь от телефона.

Гейдж смеется и машет рукой.

— Увидимся.

Входная дверь закрывается за ними, и Уоррен снова начинает массировать мне плечи.

— У меня кое-что для тебя есть, — говорит он низким голосом.

Я снова смотрю на него и приподнимаю бровь.

— Что это?

— Просто кое-что, о чем я уже давно думаю. Я принесу.

Пока Уоррен идет по коридору, я засовываю свой блокнот, ручку и ноутбук обратно в сумку.

— Я пошел, не ждите, — говорит Трипп, двигаясь к двери, чтобы натянуть ботинки.

Хестон качает головой, но тоже встает. По пути в свою комнату на ночь он останавливается у стола. Я смотрю на него, задаваясь вопросом, не нужно ли ему что-то.

— Все хорошо? — спрашивает он. Одна рука в кармане джинсов, другая лежит на спинке стула у стола.

— Да, — улыбаюсь я. — Все хорошо. Спасибо, Хес.

Не сказав больше ни слова, он кивает и исчезает в коридоре.

У нас никогда не было серьезного разговора, но я думаю, что у меня больше общего с Хестоном, чем с кем-либо здесь. В его глазах боль. Но он надежен и верен. И я надеюсь, что однажды он поборет тех демонов, которые, как я подозреваю, у него есть.

Я начинаю вставать со стула, чтобы взять воды в постель, но Уоррен подскальзывает сзади, и я снова сажусь. Он держит что-то похожее на небольшую стопку бумаг и конвертов.

— Если не хочешь этого делать, не обязательно, — объясняет он. — Это просто идея.

Я тихо смеюсь над его смущенным лицом и тянусь к бумагам в его руке.

— О чем ты говоришь?

— Ты сказала на днях, что еще не готова говорить со своей семьей.

Я наклоняю голову и киваю, вспоминая разговор о своей семье после всего, что случилось с Эммой. Мне нужно так много им сказать, но держаться на расстоянии было лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Я выросла, открылась, повзрослела и была счастливее, чем когда-либо, находясь вдали от них.

— Что ж, я не думаю, что будет хорошо, если ты будешь и дальше держать все эти чувства взаперти. Ты можешь записать их, выплеснуть все. Отправить им, если хочешь, или оставить себе. В любом случае, я подумал, что, возможно, это поможет тебе оставить все позади. Мне ненавистна мысль о том, что в твоей голове крутится что-то, что делает тебя грустной или заставляет забыть, насколько ты на самом деле удивительна. Это убивает меня, и я знаю, что это тоже почти убивает тебя.

Он протягивает мне бумаги. Они кремового цвета, слегка текстурированные, с тонким мерцанием, когда свет падает на них под правильным углом, что заставляет меня думать, что они были не из дешевых.

— Где ты, черт возьми, нашел такую красивую бумагу?

— Я заказал ее несколько дней назад. Она только сегодня пришла.

На долю секунды мой мозг отвергает эту идею. Легче игнорировать своих демонов, чем встретиться с ними лицом к лицу, даже если это всего лишь на бумаге, а не лично. Но я не могу исцелиться, если притворяюсь, что мне не больно. Я не могу двигаться дальше, если держу эмоции в заложниках.

Так это менее страшно.

Я медленно подхожу к нему и кладу руку ему на грудь. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, мягко и нежно.

— Ты не обязана делать это прямо сейчас, — шепчет он. — Или вообще, если не хочешь. Я не давлю, я просто хочу помочь.

Я смотрю ему в глаза и считаю свои счастливые звезды. Я никогда не представляла, что буду с кем-то настолько заботливым. Красивым. Безжалостно заботливым. Он — все, что мне было нужно.

— Ты мужчина, который встречается раз в жизни, Уоррен.

Его ямочки углубляются по обе стороны от улыбки, и он снова целует меня. Часть меня хочет углубить поцелуй и остаться в своей зоне комфорта, отправившись с ним в постель на ночь, игнорируя пугающее желание написать эти письма. Но смелая часть меня знает, что я не должна откладывать это на потом. Я вздыхаю, отстраняюсь и упираю руки в бока.

— Я сделаю это. Прямо сейчас.

— Хочешь, я останусь рядом или дам тебе побыть одной?

— Мне нужно сделать это самой, — уверенно говорю я.

Он хлопает бумагами по столу и обхватывает рукой мой затылок, притягивая меня для объятий.

— Действуй, детка.